Зарисовка 15

Палата была наполнена мягким светом и ощущением чего-то священного. Всё казалось вдруг тихим, как будто сам мир замер, затаил дыхание перед этим моментом — перед встречей с новой жизнью. Эмма лежала, уставшая, но сияющая, прижимая к груди крошечного младенца, завернутого в светло-зелёное одеяльце. Рядом с ней сидел Оуэн, не сводя взгляда с сына, словно всё ещё не верил в происходящее. Он держал одну из крохотных ручек малыша между своими большими, мозолистыми пальцами, и даже не пытался скрыть слёзы. — Он идеален, — прошептал Оуэн, — просто идеален. Эмма чуть улыбнулась, уставшими, но сияющими глазами глядя на ребёнка. — Он — лучшее, что у нас есть. Привет, Джеймс… — Она коснулась его щечки. — Добро пожаловать. В этот момент дверь приоткрылась, и в палату, затаив дыхание, вошли Элли, Ян и Алан. Элли сделала пару шагов — и остановилась. Глаза её моментально наполнились слезами. — О, Боже… Эмма… — прошептала она, подходя ближе, — Ты теперь мама… Ты… ты правда… Она присела на край кровати, взяла Эмму за руку и, не сдержавшись, обняла её, уткнувшись лицом в её плечо. — Я помню, как ты бегала по двору босиком и рассказывала, что вырастешь и приручишь тирекса. А теперь ты держишь своего собственного маленького "динозаврика". Алан стоял рядом, сдержанный, но с тем самым взглядом, который знали только близкие — когда он вот-вот сломает свою суровость. Он молча наклонился, обнял Эмму, прижал к себе крепко. Потом медленно посмотрел на Джеймса. — Мой внучатый племянник… — он покачал головой. — Он уже кажется умнее, чем большинство людей, с которыми я работал. Ян, как всегда, подошёл с улыбкой и с ухмылкой, но глаза его были добрыми. Он наклонился к малышу, шепча: — Привет, Джеймс. Ты только родился, а уже украл все сердца в комнате. Что я тебе скажу? Ты станешь суперзвездой. Придумай свою теорию хаоса, малыш, и никто не устоит. Следом вошли Тим и Клэр, за ними — Лекс, Эрик, Келли, Чарли и Элис. Тим, едва увидев подругу, расплылся в широкой улыбке. — Она справилась… Ты справилась, — прошептал он, нежно прикасаясь к плечу Эммы. Клэр присела рядом, обняла подругу. Её собственный живот стал заметно больше, уже округлившийся, словно подсказывая: их сыновья действительно скоро будут вместе. — Ты первая… Но скоро мы будем с тобой на одной волне. Представляешь? Джеймс и… ну, имя мы ещё думаем хотя Дэниэл звучит пекрасно как и дети придумали, но наш малыш уже пинается в животе, будто торопится родиться. Эмма рассмеялась, прижавшись к подруге. — Они будут вместе бегать по джунглям, и мы будем хвататься за головы. — А потом станут учёными. Или дрессировщиками. Или… рок-звёздами, — вставила Лекс, заглянув в лицо новорождённому. — Главное — не повторять наши ошибки, — добавил Эрик, задумчиво. — Парни не шумите — шикнула на них Лекс глядя на малыша. Элис и Чарли встали по обе стороны Эммы нежно дотрагиваясь до щечек Джеймса. — Он такой маленьки и чудесный — пролепетала Элис. — Просто чудо даже не верится — прошептал Чарли. Келли слегка закатила глаза на слова ребят и подмигнула Эмме. — Тогда придеться щипать да бить что бы поверили что ребенок настоящий — сказала она, на что Эмма рассмеялась. Следующими вошли Рокси и Дэйв, а за ними — вся шумная шестёрка: Дариус, Бруклин, Сэмми, Кенджи, Ясмина и Бен. Все они сразу замерли, словно в храме. Рокси первой подошла к кровати и аккуратно приняла Джеймса на руки, словно он был самый драгоценный дар в мире. Её лицо смягчилось до предела, взгляд был полон нежности. — Привет, малыш. Ты пока ничего не знаешь, но ты уже изменил этот мир, — прошептала она, поглаживая Джеймса по спинке. Дэйв подошёл ближе, заглядывая через плечо. — У тебя его нос, Эмма. Но волосы будут от Оуэна. И, надеюсь, темперамент тоже… хотя это ещё неизвестно, — он усмехнулся. Бруклин, как всегда, взяла инициативу. — Ладно, ребята. Это очень ценно. А теперь — очередь старшей сестры. С этими словами самая старшая из девочек — Ясмина — осторожно приняла Джеймса из рук Рокси, держа его с величайшей аккуратностью. — Осторожно. Это наш самое ценное что у нас есть, — сказала она, и остальные тут же выстроились полукругом вокруг неё, глядя на крошку. Сэмми ахнула: — Он такой маленький. Я не думала, что новорождённые бывают такими настоящими… — Он даже морщится мило, — добавил Кенджи. И тогда Дариус шагнул вперёд. Он посмотрел на Эмму и Эмма, без слов, кивнула. Он подошёл, принял Джеймса на руки, и его лицо посерьёзнело. — Я выбрал его имя. Я должен быть первым другом, — сказал он, глядя на малыша. — Привет, Джеймс. Мы все тебя ждали. И ты оправдал все ожидания. Эмма почувствовала, как её сердце наполняется — больше не болью, не тревогой, а светом. Всё стало настоящим. Всё обрело смысл. Мир изменился навсегда. И в центре этого мира теперь был крошечный Джеймс. *********** Ночь была тёплой и спокойной. Сквозь открытые окна бунгало доносился шелест листвы и отдалённое покашливание динозавра где-то в глубине джунглей — уже привычный фон их новой жизни. Внутри же всё было окутано уютом: слабый свет лампы отбрасывал мягкие тени, и время, казалось, застыло в этом маленьком уголке мира. Эмма сидела на диване, обняв колени, устало, но счастливо улыбаясь. Рядом, в кресле, Оуэн держал на руках Джеймса, укутав его в одеяло с динозавриками. Малыш только что поел и теперь мирно посапывал, подрагивая длинными ресничками во сне. Они оба смотрели на него, как зачарованные. — Он такой маленький. И в нём уже столько жизни, — прошептала Эмма. Оуэн кивнул, не отрывая взгляда от сына: — Иногда мне кажется, что он просканировал нас с первого взгляда и теперь просто наблюдает, насколько мы справимся. Эмма тихо рассмеялась, уткнувшись лбом в плечо мужа. И вдруг — чих! — звонкий, неожиданно громкий для такого крошечного тельца. Джеймс чихнул, вздрогнул, широко раскрыл глазёнки, будто сам испугался своего звука. Личико его мгновенно сморщилось в крошечную гримасу, и он начал извиваться, размахивая кулачками в воздухе, хныкая, как обиженный котёнок. — О-о-о, милый, ну не бойся… это был всего лишь чих, — прошептала Эмма, сразу подскочив и сев рядом с Оуэном. Оуэн аккуратно прижал малыша к груди, укачивая его на руках. — Чих — это не динозавр, малыш. Хотя, да, звучало грозно… — Он наклонился и поцеловал сына в лобик. Джеймс хныкал ещё пару секунд, потом прижался к папиной груди, всё ещё морща носик, словно размышляя, повторится ли это «ужасное» снова. Эмма гладила его по спинке, а потом, не сдержавшись, рассмеялась. — Если он так пугается собственного чиха, боюсь представить, как он отреагирует на первое "га-га" от трицератопса. Оуэн ухмыльнулся: — Будет держаться за меня. Или за тебя. Хотя, скорее, сам полезет навстречу. Эмма прижалась к нему сбоку, уткнувшись носом в щёку Джеймса. — Наш храбрый, шумный исследователь… Даже чих — приключение. Малыш, будто услышав, сладко зевнул, захлопал ресничками и, наконец, снова задремал. Оуэн и Эмма переглянулись — те самые взгляды, в которых тысячи слов, но главное: "мы семья". Ночь продолжалась, как будто ничего не случилось. Но этот маленький момент остался — как драгоценность в их новой, тихой вселенной.