Семейные тайны

Внизу зал постепенно превращался в бешеную воронку паники и крика. Визжащие от страха миллиардеры, охранники с оружием, скрежет клеток, и зверь — Индораптор, что, хоть и заперт, всё же ощущал воздух перемен и рвался наружу. Эмма с Мейзи стояли наверху, как две тени в вихре безумия, наблюдая, как реальность трещит по швам. — Он не должен был появиться на свет… — прошептала Эмма. — Но они всё равно это сделали, — тихо сказала Мейзи. Эмма кивнула и нежно сжала руку девочки что прижалась к ней. И в этот момент — двери лифта с грохотом распахнулись. Будто чудо из хаоса, через проём, лязгнув копытами по мраморному полу, вбежал Стигимолох — тот самый упрямый динозавр, что ранее помог Эмме и Оуэну вырваться из заточения. Его массивный куполообразный череп с мощным ударом врезался в одного из охранников, отшвырнув его в сторону, как куклу. — Он вернулся… — с изумлением прошептала Мейзи. Зал взорвался новым уровнем паники. Один из бизнесменов упал, другой подползал к выходу, прикрываясь кейсом. Женщина в вечернем платье кричала, не разбирая слов, а охранники уже выхватывали оружие, не понимая, кого нужно сдерживать: монстра в клетке или рогатое торнадо, сносящее всех подряд. И в этот самый миг, из шахты лифта, с тенью решимости на лице, выбрался Оуэн. Он двигался быстро, уверенно. Приземлился бесшумно, точно хищник, и уже в следующую секунду ударил первого охранника в солнечное сплетение, забирая его ружьё. Второй попытался нацелиться, но Оуэн выбил у него оружие прикладом и повалил с размаху. Он двигался как солдат. Как человек, прошедший и джунгли, и войны, и невозможные битвы. Он знал, где нужно быть, как двигаться, и что защищать. Наверху Мейзи прижалась к Эмме, словно цыплёнок под крылом. А Эмма, всё ещё крепко обнимая девочку, машинально провела рукой по своему животу. Там, где билось ещё одно сердце. Маленькое. Драгоценное. Как когда то в ней билось сердце Джеймса, что сейчас был под защитой в Америке. Она не произнесла ни слова, но во взгляде была молчаливая клятва: «Я сохраню вас всех троих. Что бы ни случилось.» — Твой муж… очень крут, — с благоговением сказала Мейзи, прижавшись к её боку. Эмма, несмотря на ад, происходящий вокруг, улыбнулась сквозь слёзы и кивнула: — Да. Очень. Внизу Стигимолох врезался в ещё одного охранника, прокладывая путь как живой таран. Столы опрокидывались, стулья летели в стороны, а мониторы падали с глухим звоном. Индораптор в клетке зарычал, чувствуя накал. Его глаза, жёлтые, с вертикальными зрачками, следили за каждым движением. Элай Миллс поднялся с места, лицо его было искажено злобой и страхом. — Уберите это чудовище отсюда! — заорал он. — УБЕРИТЕ ЕГО НЕМЕДЛЕННО! Он имел в виду Индораптора. Но было уже поздно. Слишком много было запущено, слишком многое вышло из-под контроля. Оуэн, прорываясь через охранников, вбежал к панели управления. Там, возле рычага, один из людей Миллса уже тянулся, чтобы активировать механизм открытия клетки Индораптора. Но Оуэн успел первым. Он выхватил рычаг и резко потянул его назад, отключая питание клетки. Электронный замок мигнул и застыл. Решётка не открылась. Индораптор взвыл, в бешенстве, не понимая, почему его не выпускают, чувствуя запах крови, слыша крики — но всё ещё заперт. Прутья дрожали, но не поддавались. Толпа начала стремительно покидать зал. Кто через главные двери, кто — с ужасом и воплями через боковые проходы. Паника стала повальной, как будто весь этот блеск цивилизации обрушился в одночасье. Стигимолох, словно живой шторм, бодал всех, кто стоял на его пути — не различая врагов и прохожих. Его рев смешивался с криками, метал с треском, а люстры дрожали, словно над головами бушевал ураган. Эмма схватила Мейзи за руку. — Пошли! Скорее! Они побежали по винтовой лестнице вниз, мимо охранников, мимо обломков разбитых стеклянных витрин. Мимо поверженных тел. Эмма сжимала маленькую ладонь Мейзи крепко, будто та была её якорем. А Мейзи не отпускала, не спрашивала. Она верила. Она доверяла. И она тоже бежала. Позади гремел хаос. Индораптор рычал. Стигимолох выл. Люди вопили. Но впереди — был выход. Или, по крайней мере, шанс. Коридоры комплекса были лабиринтом стали, бетона и стекла. За каждой дверью могла скрываться опасность, за каждым углом — очередной сюрприз этого проклятого эксперимента, вырвавшегося из-под контроля. Эмма, Оуэн и Мейзи бежали, сбиваясь с дыхания. Позади них — хаос, крики, выстрелы, рычание, звон разбитого стекла и затихающий гул стигимолоха. А впереди — лишь надежда найти выход, укрытие, спасение. Хоть что-то. Они добежали до массивной металлической двери с панелью доступа. Оуэн метнулся к ней, ударив по кнопке. Механизм зажужжал, но не открывался. Эмма прислонила Мейзи к себе, глядя назад, в темноту коридора, где затаилась неизвестность. И тут… — Стоять! — прозвучал резкий, злой голос. Эмма вздрогнула, инстинктивно заслонив девочку. Из тени вышел Элай Миллс, за ним — два вооружённых охранника с ружьями наготове. Глаза Элая горели безумием, обида и злоба смешались в них в смертельный коктейль. Он скривил губы в насмешке и прошипел, глядя на Эмму и Оуэна: — Ну конечно… тоже мне, сладкая парочка. Эмма не отступила. Она стояла прямо, как щит, обнимая Мейзи, а Оуэн вытянулся перед ними, словно живая стена. — Мейзи, иди ко мне, — приказал Элай, не сводя с неё взгляда. — Сейчас же. — Нет, — ответила Эмма, твёрдо. — Я не отдам её тебе. Оуэн бросил на Миллса хищный взгляд и шагнул вперёд. — Ты уже получил, что хотел, Миллс. Все твои сделки. Все твои чудовища. Чего тебе ещё не хватает? — сказал он хрипло, но угрожающе. Мейзи сжалась под рукой Эммы, её тонкие пальцы вцепились в ткань куртки. — Мы положим этому конец. Раз и навсегда, — добавила Эмма, голос её был холоден как сталь. Миллс рассмеялся нервно, злобно. — А как ты это собираешься сделать, Эмма? Вернёшься в детство, похлопаешь глазками перед стариком Хаммондом и скажешь: «Пожалуйста, не создавай динозавров»? — его голос стал почти визгливым. — Этот чёртов ящик Пандоры уже открыт! Эмма взглянула ему прямо в глаза. — Тогда его придётся закрыть. Пусть и руками в крови. — Она не твоя, — процедил Миллс, полностью игнорируя её слова и жестом приказал девочке: — Мейзи. Ко мне. Сейчас. Голос его стал похож на команду, на окрик. Он говорил, как с псом. Девочка замерла. А потом медленно покачала головой и ещё крепче обняла Эмму. — О… вы решили поиграть в семью? — голос Миллса зазвенел от насмешки. — Что ж, трогательно. Но вы понятия не имеете, что она такое. Уверена, Эмма, ты хоть раз задумывалась… почему Локвуд и Хаммонд разошлись? Почему они больше никогда не произносили имени друг друга? Эмма почувствовала, как внутри что-то сжалось. Неужели… — У Локвуда никогда не было внучки, — проговорил Элай с ядом. — Когда технология клонирования стала реальностью… старик решил вернуть себе дочь. Он создал Мейзи. Она не просто ребёнок. Она — копия. Клон. Живое доказательство того, что людям не нужны границы. Они хотят играть в бога. Даже с собственными детьми. Мейзи дрожала. Слёзы стояли у неё в глазах. Она не понимала. Или, возможно, понимала слишком хорошо. — Это неправда… — прошептала она. — Это правда, милая, — произнёс он почти ласково. — Ты результат ошибки. А они… просто люди, что хотят закрыть глаза. — Хватит! — крикнула Эмма. Она дрожала, но стояла. — Она — человек. Она...она моя дочь. — Она твой эксперимент, Эмма. И в этот момент — всё изменилось. Резкий грохот. Сильный удар. Индораптор, словно призрак кошмара, пронёсся мимо них, как ураган, снес охранников в один прыжок, разорвав одного в клочья, а второго отшвырнув об стену. Их ружья полетели в разные стороны. Миллс закричал, попятился, упал, и, не раздумывая, побежал в темноту, оставив всё — свои слова, свою ярость, свою правду. — Назад! Быстро! — закричал Оуэн. Он схватил Эмму за руку и потянул её за собой. Та в свою очередь крепко держала Мейзи. Они вбежали в боковую комнату, и Оуэн захлопнул за собой дверь. — Помоги! — крикнул он. Эмма кинулась к ближайшему шкафу и с усилием придвинула его к двери, заблокировав проход. Сзади слышалось рычание и скрежет — Индораптор знал, где они. Но пока не мог прорваться. — Нам нужно уходить. Сейчас же, — сказал Оуэн. Он схватил Мейзи за руку, но та… просто стояла. Неразрывная, стеклянная. Лицо её было бледным, глаза пустыми. Словно всё внутри вдруг сломалось. — Мейзи! — позвала Эмма, но девочка не реагировала. Она всё ещё слышала голос Миллса. Его слова. Его яд. — Это не важно, — прошептала Эмма, обнимая её. — Ты — не ошибка. Ты — чудо. Моё чудо. Мейзи дрогнула. И в этот момент Эмма подняла её на руки. Та прижалась к ней, без слов, без слёз. Просто — крепко. — Держись, малышка. Мы вытащим тебя отсюда, — сказала Эмма. И с Оуэном впереди, держащимся за её руку, они снова побежали. Куда бы ни вела дорога. Главное — вместе.