Моя дорогая королева

Лифт поднимался медленно, скрипя и вибрируя, словно не желая отпускать своих пассажиров обратно в свет. Стены лифта были облуплены временем и ржавчиной, а пол покрыт пылью и следами когтей. Но никто не замечал этого: каждый был погружён в свои мысли. Бета, усыпленная и связанная, покоилась за спиной Оуэна, словно странный рюкзак с дыханием. Эмма шла рядом, нежно касаясь её головы, поглаживая шероховатые перья. Бета тихо посапывала, изредка дергая лапкой во сне. Эмма улыбнулась — не без печали — и почувствовала, как пальцы Оуэна на мгновение переплелись с её. Когда двери лифта распахнулись, коридор впереди окутал их тусклым светом ламп и напряженным ожиданием. И вот в конце этого пути — силуэты. Эмма вгляделась — и сердце её сжалось. Это были Лекс, Элли и Клэр. — Лекс! Клэр! — выдохнула она, забыв обо всём, бросаясь вперёд. Они встретились в объятии, полном облегчения и любви, будто не годы, а века разделяли их. Эмма сжала обеих в объятиях, чувствуя, как напряжение спадает с её плеч. Клэр уткнулась в её плечо, а Лекс прошептала: — Ты вернулась… Я знала, ты не пропадешь. Алан молча подошёл к Элли и заключил её в объятия, в которых было всё — и благодарность, и сожаление, и что-то большее, что невозможно было выразить словами. Но покой длился недолго. Где-то впереди, в тени, раздался голос. Спокойный. Ровный. Человеческий, но всё равно пробравший до костей. Оуэн тут же вытащил пистолет и направил его во тьму, в инстинкте, натренированном годами. Эмма шагнула вперёд, прикрывая Джеймса и Мейзи своим телом, взгляд встал острым, как лезвие ножа. Из тени вышел Генри Ву. Он держал в руках сумку. В его глазах было что-то новое — не страх, не мания, не заносчивая уверенность учёного, творящего бога. Там была усталость. И, возможно, раскаяние. Алан сжал челюсти: — Я помню тебя, Ву. Ты был ещё в первом проекте. Я должен был знать, что ты не остановишься. Элли шагнула вперёд, голос её дрожал от гнева: — Вы устроилм экологическую катастрофу. Убивали животных, ломали экосистемы. Вы даже не учёный — вы палач в лабораторном халате! — Хватит, — Эмма устало вздохнула. — Послушайте его. Генри кивнул ей с благодарностью. — Спасибо, Эмма… Я... знаю, что не заслужил. Но у меня есть шанс всё исправить. Не для себя. Для неё. Он взглянул на Мейзи. — Шарлотта Локвуд была неизлечимо больна. Она создала клон… да, но Мейзи — не просто копия. Шарлотта изменила ее ДНК, чтобы спасти дочь. Она родила тебя, Мейзи. Ты её дочь в самом прямом смысле. И это — ключ. Мне просто надо поработать и узнать. Он раскрыл сумку, показывая контейнер с образцом — единственная особь саранчи, способная обратить вспять весь хаос. — Только надо попробовать и я исправлю то, что разрушил, — сказал он, глядя на Мейзи с почтением. — Это — шанс. Мейзи шагнула вперёд, глаза её горели решимостью: — Он говорит правду. Я чувствую. Мы должны хотя бы попробовать. Генри перевёл взгляд на Эмму. Он будто видел её вновь: ту юную девочку, что когда-то шагнула на остров с Аланом Грантом за руку. — Ты выросла… и осталась человеком, — прошептал он. Эмма подошла к нему и, к удивлению всех, заключила его в объятия. — Только не подведите нас, доктор Ву. На этот раз — пожалуйста, не исчерпайте доверие. Он кивнул. Крепко обнимая ее в ответ. — Я не подведу. В этот момент двери снова распахнулись, и в коридор вбежали Рэмзи, Ян Малкольм, Тим и Дэниэл, с маленькой Мией, несущейся вперёд, как метеор. — Папа! Вы спасли Бету— воскликнула Миа и влетела прямо в объятия Оуэна. Он присел и крепко обнял её. Тим и Дэниэл рванули к Клэр, обняв её, будто не могли поверить, что она перед ними — целая, живая. Ян же застыл, глядя на Генри. — О, нет. Нет-нет-нет. Он. Опять он! Почему он всегда появляется в самые жуткие моменты? Кто его вообще впустил?! Потом он заметил Бету, аккуратно привязанную за спиной Оуэна. — Ты что, в рюкзак себе динозавра засунул? — язвительно спросил он. Оуэн пожал плечами: — Ну… да. А что? Рация в кармане Рэмзи хрипнула: — Все на улицу. Сейчас. Быстро. Голос Кайлы был резким, напряжённым. — Динозавры эвакуированы, но времени мало. Они бросились к выходу. Но как только воздух коснулся их лиц, они услышали рев. Громкий. Древний. Почти священный. Рекси. Старейшая королева джунглей вышла из леса и встала прямо перед ними, глядя пристально. Мгновение, вечность. И тогда — Эмма сделала шаг вперёд. Медленно. Осторожно. Вытянула руку. — Это я, — прошептала она. — Я помню тебя, Рекси… Т-Рекс на мгновение замерла, затем подалась вперёд — и её огромная морда мягко ткнулась в протянутую ладонь Эммы. Алан, не дыша, шепнул: — Не двигайтесь… По его команде все застыли, смотря то на Эмму то на динозавра. Рев снова раскатился по долине — только теперь он был за их спиной. Гиганотозавр. Он вернулся. Рекси отступила. Не от них — от опасности. Прошла мимо героев, защищая их своим телом, и ринулась навстречу врагу. Эмма, не отводя взгляда от схватки, прошептала: — Она защищает нас. Генри, стоящий позади, посмотрел на неё, и его голос был тихим, почти преклонным: — Нет, Эмма. Она защищает тебя. Рёв двух титанов рассёк воздух, будто сама природа вздрогнула от ужаса. Рекси — старая королева джунглей, с её шрамами, историей и несломленным духом — встретилась взглядом с новейшим хищником. Гиганотозавр, как живое воплощение ярости и хищного превосходства, уже сделал первый шаг. Земля задрожала. Клочья пыли, обломки веток, раскат грома от рычания. Герои замерли, словно попав между молотом и наковальней, застыв в панике между двумя великанами. И тут — знакомый, хрипловатый голос срывается с уст Алана Гранта, как команда к выживанию: — НЕ БУДЕМ ИМ МЕШАТЬ! В РАССЫПНУЮ!!! Как по команде, всё закрутилось. Все ринулись в разные стороны, будто капли воды в шторм. Мейзи, не раздумывая, схватила Мию на руки, прижала к себе, другой рукой вцепившись в ладонь Джеймса. Джеймс — несмотря на дрожь в коленях — держал за руку Эмму. Эмма, вся в слезах и пыли, стиснула ладонь Оуэна. Он — опора, её якорь — не отпускал. С другой стороны: Тим, схватив маленького Дэниэла, крепко прижимал к себе племянника, другой рукой держал Клэр. Та лишь раз оглянулась — на Эмму — и кивнула, словно молча обещая, что они доберутся вместе. Алан, Элли, Ян, Генри и Лекс с Рэмзи метнулись влево, в заросли. Пульс бешено стучал у каждого. Ян выкрикнул нечто ироничное, но его перекрыл очередной удар хвоста Гиганотозавра, вспарывающий землю метрах в десяти от них. Из кустов уже раздавался голос Кайлы: — СЮДА! КО МНЕ! БЫСТРЕЕ!!! Я ВАС ПОДОБРАЛА НЕ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ВЫ ПОЛЕГЛИ В ГРЯЗИ! Рёв Рекси и рёв Гиганотозавра слились в унисон. Они сошлись в яростной схватке. Когти рассекали воздух. Зубы вгрызались в плоть. Земля дрожала. Гиганотозавр сбросил Рекси на бок. Та издала болезненный рев, перевалилась и осталась лежать, как будто бездыханная. Эмма остановилась. Мир на мгновение застыл. В её глазах — только она и Рекси. — Рекси… — прохрипела она, голос сорвался. — РЕКСИ!!! Слёзы потекли по её щекам, перемешиваясь с грязью. Она рванулась, хотела подбежать, но Оуэн схватил её. — Эмма, НЕТ! Не смей! — Он закрыл её собой, втянул в объятия. — Ты не можешь! Ребёнок! Ты не можешь рисковать! Она била его в грудь, плакала, царапала пальцами по ткани, но Оуэн держал. Крепко. Без возможности вырваться. Они вбежали на борт. Кайла завела двигатель, самолёт начал отрываться от земли. Дети кричали, Клэр держала Тима, Эмма рыдала на коленях у Оуэна. Он прижимал её к себе, нежно целовал в шею, шепча: — Тише, моя любовь… Ты не одна. Он с нами. Ты жива. Ты дышишь. Ты — сильная. И наш малыш… он чувствует тебя… не волнуй его… пожалуйста… ради нас… Но Эмма не могла оторваться от иллюминатора. Там — среди дыма, пыли и сражающихся теней — Рекси лежала неподвижно. И вдруг — движение. Лапа Рекси дрогнула. Её когти дернулись, затем другой ногой. Она начала шевелиться. Рёв снова наполнил вечернее небо. И вместе с ним — из тумана вышел силуэт. Теризинозавр. Огромный, жуткий, с когтями как мечи, он встал между беглецами и Гиганотозавром. Новый хищник. Битва началась заново. Эмма, с влажными ресницами, улыбнулась сквозь слёзы. Не злая, не торжествующая — нет. Это была улыбка облегчения. Надежды. Понимания, что Рекси не умерла. Что она выживет. Как всегда. — Жива… — прошептала она. — Моя девочка жива… И склонилась головой к груди Оуэна. Он обнял её, крепко, как будто мог оградить от всего зла мира. Самолёт поднялся в небо. Под ними бушевала битва. А в небе рождалась тишина. И в этой тишине — слёзы, дыхание, любовь. И новая жизнь.