Don't you want to? (Bang, bang, bang)

Денис Прохоров, учитель литературы, с лысиной, усеянной мелкими прыщиками, и запахом дешёвого коньяка, объявил, что я испорчена. — Ты не можешь сосредоточиться, — говорил он, пока я любовалась солнечным лучом, скользящим по перламутровому лаку моих ногтей. В школе меня дразнили за «баклажановые» волосы, окрашенные за сто рублей в подвальном салоне без окон. Девочки смеялись, а мальчики, вонючие и с прыщами на лицах, смотрели на меня как на пришельца из другого мира. Дома ситуация не улучшалась. Отец, слесарь с вечной бутылкой, кричал, что я «никчёмная». Мать, бледная и в застиранном халате, вздыхала: «Это всё из-за него». Сестра, молчаливая и странная, рисовала в блокноте только огромные, немигающие глаза. Брат, с мышцами вместо мозгов, хмыкал: «Гены. От них не убежишь». Но ночь меняла всё. С наступлением темноты я переставала быть презираемой. Я становилась королевой. Мы с Дашкой готовились к вечеринке как к ритуалу. Подводка обжигала глаза, блестки сыпались с ресниц, словно звезды, упавшие с ночного неба. Улицы, подсвеченные неоном «Пивной лавки» и потускневшими вывесками «Связного», манили к чему-то иному — миру, где можно скрыться и начать заново. — Хочешь? — спросила Дашка, доставая из кеда бутылку теплого вина. — Хочу, — ответила я, уже представляя музыку ночного клуба, где тусовались местные «звезды» — парни в поддельных "Абибасах" и девушки с губами, надутыми как шарики. Эти звезды падали на глазах — от водки или потому, что мечты здесь долго не живут. А потом он появился. Он лежал на моей кровати, а солнце, проникая сквозь занавески, нежно касалось его лица. Автоответчик мигал — звонила мама, но кто слушал? Я не могла. Утро понедельника пришло как наказание. — В новостях сказали… — начала Дашка с тревогой. — Неважно, — прервала я. Всё, что было вчера ночью, в его взгляде, уже не принадлежало этому миру. Потому что вечером я снова включу Soho Dolls в своём плейлисте и мне будет всё равно.

Bang, bang, bang.

И так каждый день.