Глава 6: Фасады

Шаттл мягко коснулся посадочной полосы. Шепард смотрела на знакомые очертания космопорта, но что-то в них было… неправильным. Словно кто-то взял её детские воспоминания и переписал их чужим корявым почерком. Там, где раньше стояли приземистые ангары из местного серого камня, теперь возвышались башни из полированного металла и стекла. Их архитектура была слишком изящной для практичного мира горняков — текучие линии азари подчеркивались геометрической строгостью саларианцев. Даже воздух, просачивающийся через систему жизнеобеспечения, пах по-другому: не пылью и машинным маслом, а чем-то стерильным и безликим. — Прогресс, — негромко сказал Сарен, следуя её взгляду. — Всегда болезненный процесс. Шепард не ответила. Она наблюдала за рабочими на взлётном поле — их комбинезоны теперь украшали логотипы корпораций, которые ей ничего не говорили. Люди двигались торопливо, избегая смотреть в сторону шаттла с символикой Спектров на борту. Когда трап опустился, их встретили трое. Двое в форме службы безопасности космопорта — молодые непроницаемые лица смотрели вежливо, но равнодушно. Третий был постарше, в дорогом костюме явно не местного пошива. Шепард быстро окинула взглядом встречающих и почувствовала укол беспокойства. Никого от Альянса. При визите Спектров протокол требовал присутствия военного представителя, но здесь были только гражданские. Либо кто-то проявил вопиющую невежливость, либо… — Спектр Шепард, Спектр Артериус, — мужчина в костюме склонил голову с точно отмеренным уважением. — Меня зовут Кертис Волл, помощник губернатора по внешним связям. Добро пожаловать на Гелиос. Что-то в его тоне заставило Шепард вспомнить школьные линейки — то же принуждённое радушие, та же скрытая готовность к неповиновению. — Мистер Волл, — Сарен окинул его оценивающим взглядом. — Полагаю, губернатор в курсе нашего прибытия? — Разумеется. — Улыбка Волла стала ещё более натянутой. — Хотя, должен признать, мы были несколько удивлены… срочностью визита. Они двигались к выходу, и Шепард украдкой разглядывала лица встречных. Большинство отводило взгляд, завидев знаки отличия Спектров, но некоторые смотрели открыто. В этих взглядах читалось многое: любопытство, недоверие, а иногда — что-то более тяжёлое. Охранников было больше, чем она помнила. Гораздо больше. Они стояли парами у каждого выхода, их руки покоились на рукоятках оружия с той небрежностью, которая выдаёт профессионалов. Для мирного космопорта горнодобывающей колонии это выглядело… излишне. У информационного стенда её внимание привлёк плакат. Стильная графика, дорогая печать — реклама какой-то инвестиционной программы на трёх языках. Человеческий, азарийский, саларианский. Родной язык стоял последним. — И это работает? — спросила она, кивнув на плакат. — О, да. — Волл оживился. — Программа экономического партнёрства приносит замечательные результаты. Уровень жизни вырос на тридцать процентов за последние два года. — Для кого именно? — в голосе Шепард прозвучала неожиданная резкость. Волл моргнул, на мгновение растеряв наигранную уверенность. — Для всех жителей колонии, разумеется. Сарен бросил на Шепард короткий взгляд — предупреждение или просто оценка? Она не была уверена. Они вышли на улицу, и Шепард на секунду опешила — город детства уже не казался таким родным и знакомым. Соларис всегда был небогатым, но добротным. Низкие, крепкие дома из местного камня, широкие улицы, рассчитанные на грузовики с рудой. Теперь же здания сверкали холодным стеклом и металлом, а знакомые кварталы оказались зажаты между торговыми комплексами. И граффити. Их было много — гораздо больше, чем она помнила. Большая часть тщательно закрашена, но кое-где проступали контуры: «ГЕЛИОС — НАШ ДОМ» красными буквами на стене складского комплекса. «СВОБОДНОЕ СОЛНЦЕ НЕ ПОГАСНЕТ» — эти слова кто-то нацарапал прямо на полированной стали корпоративного офиса. А вот это было новое — на бетонной стене жилого блока виднелись остатки более крупной надписи. Кто-то очень старался её уничтожить, но отдельные слова всё ещё проступали сквозь слои краски: «…БЕРНАТОР… ПРЕДА… ЧЕЛОВЕ…» — Местная молодёжь, — небрежно объяснил Волл, заметив её взгляд. — Ничего серьёзного. Просто… переходный период. — Переходный, — эхом повторила Шепард. Аэрокар — элегантная модель саларианского дизайна — поднялся над космопортом и взял курс к центру города. Шепард прижалась к окну, наблюдая, как под ними проплывают знакомые кварталы. Только теперь между привычными серыми блоками жилых комплексов зажглись неоновые вывески корпораций, а воздушные трассы пересекали город паутиной мостов и эстакад. — Скажите, мистер Волл, — Сарен не отрывал взгляда от панорамы под ними, но в его голосе прозвучало больше, чем праздное любопытство, — как долго вы работаете на Гелиосе? — Три года. — Волл поправил галстук нервным, едва ли осознанным жестом. — Приехал из Эдема специально для программы интеграции. — Интеграции. — Сарен произнёс это слово так, словно пробовал его на вкус. — Любопытный выбор термина. Шепард почувствовала, как что-то сжалось у неё в груди. Сарен охотился. Она знала этот тон, этот взгляд — её наставник почуял что-то важное. — Экономической интеграции, разумеется, — поспешно уточнил Волл. — Гелиос слишком долго оставался в стороне от галактической торговли. — А теперь — в самом её центре, — договорила Шепард. В её голосе прозвучало что-то такое, что заставило Волла дёрнуться и посмотреть на неё с новым вниманием. Подозрительным, колким и нехорошим. — Именно! — Он попытался вернуть себе уверенность. — Губернатор Хьюм ведёт поистине дальновидную политику. Аэрокар завис над транспортным узлом, и Шепард увидела группу людей возле входа в небольшое кафе. Их рабочая одежда припала пылью, лица казались усталыми. Один поднял голову, встретился с ней взглядом через стекло. Она его узнала. Джек Эдисон, отец её школьного друга. Он поднял голову, встретился с ней взглядом сквозь стекло — и медленно, словно с усилием, отвернулся. Шепард словно почувствовала этот воображаемый удар под дых. Джек когда-то учил её чинить мотоциклы в своём гараже и рассказывал байки о первых днях колонии. А теперь… — Увидела призрака? — Голос Сарена был тише обычного. — Вряд ли, — она сглотнула. — Просто… давно не была дома. — Дом имеет свойство меняться в отсутствие хозяев, — сказал он, и в его словах прозвучало что-то двусмысленное. Аэрокар плавно поднялся выше, и Шепард увидела, как Джек что-то говорит своим спутникам. Они обернулись и проводили машину взглядами, которые не обещали ничего хорошего. — А вот и административный центр, — объявил Волл с плохо скрываемой гордостью. Здание возвышалось на десять этажей — невиданная роскошь для колонии под жилым куполом, где большинство построек едва достигали третьего уровня. Его фасад переливался в лучах гелиосского солнца, а у входа развевались три флага: Альянса Систем, Совета Цитадели и Гелиоса. Флаг колонии висел справа и выглядел поблёкшим рядом с двумя другими. — Красота, — негромко бросил Сарен. Шепард уловила едкую издёвку в его голосе. — Губернатор ждёт в своём кабинете, — Волл уже готовился к выходу. — Он очень рад лично приветствовать представителей Совета. Шепард замешкалась, оглядывая площадь под ними. В детстве здесь был парк — крошечный островок зелени посреди серого камня. Теперь его место занимали геометрически правильные клумбы с растениями, которые она не узнавала, и скульптура из металла и света, больше похожая на рекламную инсталляцию. На постаменте золотыми буквами была выбита крикливая надпись: «Будущее строится сегодня». Они прошли через автоматические двери, и те бесшумно сомкнулись за их спинами. В просторном холле шаги гулко отдавались от полированного мрамора. Волл ненадолго отлучился, оставив гостей наедине с безупречной, но холодной красотой. — Похоже, у местной администрации хороший вкус… в подборе интерьера. — Сарен остановился перед витражным панно, изображавшим восход солнца над горными пиками Гелиоса. — Слишком хороший, — Шепард подошла ближе, разглядывая переливы цветного стекла. — Раньше здесь стояло здание шахтёрского профсоюза. Кирпич, бетон и ничего лишнего. — А теперь — мрамор и витражи. — Сарен провёл когтем по гладкой поверхности стены. Раздался отвратительный скрежет. — Прогресс всегда требует жертв. — Вопрос только в том, кто эти жертвы приносит. Он повернулся к ней, и в его взгляде мелькнуло что-то острое — то же самое выражение, которое появлялось во время их тренировок, когда он ставил перед ней особенно непростую задачу. — Ты видишь проблему там, где её может и не быть, — сказал он негромко. — Или, наоборот, не видишь там, где она есть. Шепард вспомнила один из их первых уроков — симуляцию террористического акта на торговой станции. Она бросилась спасать заложников, игнорируя тактические данные. После разбора полёта Сарен молча показал ей запись: за её спиной взрывались склады с медикаментами, предназначенными для колонии беженцев. «Спектр должен видеть всю картину целиком, — сказал он тогда. — Иначе, спасая одних, ты обречёшь других». — Что ты хочешь этим сказать? — спросила она. — То, что красивые фасады строят не только для украшения. — Сарен отошёл от витража, его голос стал ещё тише. — Иногда они нужны, чтобы скрыть то, что происходит за ними. — А иногда за красивыми фасадами просто красивые здания. — Возможно. — Он едва заметно улыбнулся. — Но ты в это не веришь. Она хотела возразить, но поняла, что он прав. В глубине души она уже знала, что Гелиос болен. Оставалось только понять — насколько серьёзно. — Что мне делать, если мои подозрения подтвердятся? — спросила она. — То, что должен делать Спектр. — Сарен направился к лифтам. — Только сначала убедись, что ты точно знаешь, кто твои враги.