Глава 4. День 2

Вейгар смотрел в окно, по которому струились отражения неоновых вывесок в темноте. Он согласился на её условия, прекрасно понимая, что это будет актом добровольного безумия. Лулу, сидевшая с ним рядом в такси, излучала столь нетерпеливое ожидание, что в салоне, казалось, воздух трещал от статического электричества. — Ну что, готов к культурному шоку? — она подмигнула ему, ёрзая на сиденье. — Обещаю, это будет грандиозно. — В этом у меня сомнений нет, — сухо отозвался он, замечая, как городской пейзаж за окном становится всё агрессивнее и ярче. Такси резко затормозило у тёмного, ничем не примечательного входа, откуда доносился приглушённый, но мощный гул, от которого вибрировал асфальт. Лулу распахнула заднюю дверь. Выскочила наружу, в блестящей юбке, в полосе неонового света, с фиолетовыми волосами, уложенными так, словно она была частью светового шоу. На Вейгара обрушилась стена звука: спрессованный, плотный поток басов и синтезаторов. Он вышел из машины, и его костюм сразу же показался чужеродным артефактом в этом пространстве. Несколько секунд, молча разглядывал фасад с пульсирующей вывеской. Силовой кабель дрожал, как жилка на лбу того, кто предчувствует катастрофу. — Это и есть сюрприз, — сказала Лулу, стоя на тротуаре, с триумфом распахнув руки, будто представляя ему собственное детище. — Лучшее место, чтобы забыть, как дышать! — Я подозревал, что это будет… громко, — произнёс он с тем же тоном, с каким другие произносят «фатально». — Громко это значит жизнь, — снова подмигнула ему она. — Ты же обещал не отказываться. Он коротко кивнул. Сделал паузу, инстинктивно анализируя обстановку: тёмный вход, очередь из нетерпеливых фигур, глухие удары, бьющие прямо в грудь. У него были доли секунды, чтобы составить стратегию. Но Лулу не дала ему этого шанса. Её пальцы вцепились в его рукав с силой, не оставляющей вариантов для сопротивления. *** ~Клуб «Синтезатор»~ Лулу схватила Вейгара за руку, даже без предупреждения, без шанса возразить. Прежде чем Вейгар успел изучить обстановку и найти наименее невыносимое место, она уже тянула его на танцпол, туда, где ритм бил как ток. Ее маленькая ладонь, горячая, упрямая. И протащила его через хаос. Бит пульсировал сквозь пол, а лазеры резали дымный воздух. Музыка гремела, а свет, казалось, мигал в такт сердцу. Толпа вокруг них двигалась, как единый организм, лишённый и стыда, и тормозов. — Я не танцую, — произнёс он ей в ухо. — А я не спрашивала! — выкрикнула она, уже растворяясь в музыке. Вейгар стоял, будто его выдернули из другого мира, тотального контроля, правил и стратегий. Сам как островок ледяного спокойствия в бушующем море безумия. А Лулу двигалась, будто все эти правила были созданны лишь для того, чтобы их нарушать. Её танцы нельзя было назвать просто танцами. Это было нечто среднее между экзорцизмом, импровизированным шаманским ритуалом и падением в гнездо ос. Она трясла своими фиолетовыми волосами, размахивала руками, подпрыгивала и кружилась, даже почти не попадая в ритм, но отдаваясь процессу с такой самоотдачей, что это даже каким-то образом гипнотизировало. Вейгар следил за ней взглядом, в котором читалась смесь острого неудобства и… невольного любопытства. Он наблюдал за этим катарсисом, как учёный наблюдает за редким и непредсказуемым природным явлением. — Ты безумна, — все-таки сказал он ей, перекрикивая музыку. — А ты скучный! — парировала она, хохоча. — Давай, мистер Дисциплина, попробуй быть живым! Но он не двигался. Пока кто-то из диджеев не включил медленную композицию, старый трек, будто случайно затесавшийся в плейлист. Властные синтезаторы уступили место томным нотам саксофона. Свет смягчился, превратившись в приглушённые пятна. Лулу замерла, всё ещё взволнованная своим собственным безумием. И вот тут он сделал шаг вперёд. — Полагаю, даже у твоего… генератора хаоса должна быть кнопка паузы, — произнёс Вейгар, и его руки легли на её талию. Лулу положила руки ему на плечи, чуть неловко. Она ожидала, что его руки будут холодными, как и его взгляд, но сквозь тонкую ткань её блузки от его прикосновения исходило тепло. И он двинулся, спокойно, медленно, почти старомодно. Вёл, но не давил, не контролировал, просто был рядом. — Так ты умеешь танцевать? — прошептала она, ожидая какой-нибудь занудный комментарий про пропорции или геометрию движений. — Я умею всё, чему придаю значение, — ответил он просто. Их медленный танец был чуть неловким. Он держал её с почти церемонной вежливостью. Но для Лулу, чьё тело всё ещё вибрировало от адреналина, это прикосновение стало как откровением. Оно было твёрдым, уверенным. И вопреки всему, каким-то... уютным. Она подняла на него глаза. В полумраке его лицо казалось менее резким, а в глазах, обычно полных насмешки или раздражения, она увидела лишь сосредоточенную серьёзность. Он не смотрел по сторонам, не искал путей к 'отступлению'. Он смотрел только на неё. И в этот миг, её план, её «эксперимент», всё это куда-то испарилось. Осталось только нарастающее, навязчивое желание подняться на цыпочки и проверить, будут ли сейчас его губы такими же твёрдыми на вкус, какими казались. Лулу даже начала неосознанное движение вперёд, когда… БАМ-БАМ-БАМ! Саксофон был грубо заглушен оглушительным ударом барабанов. Музыка резко сменилась. Яркий белый свет ослепил их, и клуб снова погрузился в бешеный ритм. Задыхаясь, Лулу посмотрела на его казалось бы непроницаемое лицо, а затем расхохоталась. Это был смех облегчения, смущения и абсурдности ситуации. — Ну вот, Вселенная явно против! — выкрикнула она, стараясь перекричать грохот музыки. Вейгар покачал головой, но на его губах мелькнула почти невидимая улыбка. — Возможно, Вселенная просто дала мне отсрочку, — сказал он ей в ухо. Лулу рассмеялась ещё громче и снова потащила его в круг света, где всё растворялось: ритм, дыхание, логика. Он уже не сопротивлялся. Но даже кружась в новом вихре притворного безумия, Лулу не могла избавиться от того ощущения его рук на своей талии. И от мысли, что эта «пауза» была тревожным и приятным моментом. Прежде чем она успела отреагировать, он мягко, но неоспоримо высвободил свою руку. — Подожди здесь. — Куда ты? — почти взвизгнула Лулу, но он уже растворялся в толпе, его тёмная голова скрылась за морем танцующих тел. Она внезапно осталась стоять одна посреди толпы. Адреналин стал стремительно уходить, оставляя после себя странную пустоту. «Ушёл. Не выдержал. Ну, конечно, чего я ожидала от человека, который, вероятно, спит в пиджаке...» Глупая, щемящая обида подступила к горлу. Её план работал безупречно? Он уже сработал? Но почему же это сейчас чувствовалось как поражение? Прошла минута. И еще одна. И еще. Она была посредине танцпола, дико яркая и дико одинокая. Уже собиралась протиснуться к выходу, когда кто-то осторожно взял её за локоть. Лулу обернулась. Он вернулся. Такой же невозмутимый, с безупречно прямыми плечами. В его руке была не бутылка воды, как она предположила, а небольшая пластиковая карта. — Ты… куда делся? — выкрикнула она, перекрывая бит, но голос всё равно дрогнул. Вейгар наклонился ближе, чтобы она услышала: — Покупал нам место, где можно… дышать. И показал рукой в сторону второго уровня, туда, где над танцполом располагались приватные кабинки, уединенные, как тёмные соты. Лулу моргнула. — Ты выкупил кабинку? — На час, — кивнул он. — Достаточно, чтобы угостить тебя коктейлем. И Вейгар молча взял её за руку, не как добычу, а как спутницу, и минуя главный зал, повел наверх, к ряду скрытых в полумраке дверей с блестящими номерками. Он провёл картой по считывателю. Дверь открылась. — Не устал ли ты? — не удержалась от вопроса Лулу, заглушая внезапную робость напускной развязностью. — От шума. От всего этого. От... меня? Вейгар ввёл её внутрь, дверь закрылась, и грохот музыки стал отдаленным, приглушённым стуком. — От шума, да, — ответил он, наконец оборачиваясь к ней. Кабинка была поглощена полумраком, нарушаемым лишь мягкой синей подсветкой вдоль пола. Музыка грохотала, но приглушённо, словно уважая их частное пространство. В воздухе витал сладковатый запах дыма и дорогого парфюма. Лулу, всё ещё на взводе, с облегчением плюхнулась на мягкое сиденье U-образного дивана, тяжело дыша и смеясь от переизбытка чувств. Она обернулась к Вейгару, который всё так же стоял посреди небольшого пространства, как нереальный в этом полумраке. Ей нужно было срочно заполнить чем-то эту тишину. — Ну что, рад что сбежал, трусишка? — выпалила Лулу, стараясь, чтобы в голосе звучала лишь насмешка,— Испугался, что твой безупречный костюм впитает запах пота и свободы? Вейгар неспешно приблизился к ней. Синяя подсветка с пола выхватывала лишь острые скулы и твёрдую линию его подбородка. — Нет, — ответил он, и его голос прозвучал на удивление чётко. — Я просто предпочитаю слышать, что говорит девушка рядом со мной. А не глохнуть от попыток разобрать её слова. Собственная шутка застряла у нее в горле. Этот ответ, спокойный и прямой, неожиданно обезоружил её сильнее любой грубости. — Ну, что же, мистер Ледяное Сердце, — её пальцы потянулись к столику с сенсорным экраном, листая меню коктейлей с вызывающими названиями. — Спорим, ты никогда не пил коктейль с названием «Катафалк для моей бывшей»? Вейгар молчал, не садясь сразу, как оценивая обстановку с аналитической отстранённостью. — Расслабься, — Лулу махнула ему рукой, пытаясь скрыть нарастающее напряжение. — Здесь никто тебя не съест. Кроме меня, конечно. Он опустился на диван, сохраняя дистанцию. Она тут же нарушила её, подвинувшись ближе. Его взгляд скользнул по её растрёпанным волосам и разгорячённому лицу. Казалось, он до сих пор мысленно видел её, мечущуюся в лучах лазеров. — Твой танец... — начал он, заставляя её замереть. — Был иррациональным. Но не лишённым определённой энергии. Лулу расхохоталась, но смех был немного нервным. — «Определённой энергии»? — не удержавшись, передразнила она, — Ого. От тебя это почти что «ты зажгла», да? Прямо сердце зашлось. Она приложила руку к груди с театральным вздохом, не глядя, продолжая изучать меню. — Это должно быть как «бьющая через край жизненная сила»... Лулу сделала заказ, Вейгар с раздражённым вздохом выбрал что-то первое попавшееся. Вскоре перед ними появились бокалы с разноцветными жидкостями. Перед Лулу, переливающаяся радуга. Перед Вейгаром, густая фиолетовая мгла. Лулу сразу сделала большой глоток. Вейгар, нет, лишь наблюдал, как её пальцы сжимают трубочку. Даже бокал не тронул. — Дай угадаю, — она щёлкнула пальцами перед его лицом, пытаясь вернуть лёгкость, — «Я не пью». «Я не танцую». «Я не живу». Он наклонил голову. — Сейчас, я просто наблюдаю. Её будто выключили. Потому что в этот момент она увидела: он смотрит только на неё. Смотрит внимательно, словно запоминая. Как будто музыка, неон снаружи, толпа, всё это перестало существовать. — Ты удивляешь меня, — вырвалось у нее, прежде чем она даже успела подумать. — Я? — переспросил он спокойно. Лулу откинулась на спинку дивана, закинула ногу на ногу, сделала еще один большой глоток. Улыбнулась ему, но улыбка ее дрожала. — Потому что ты… реально слушаешь. Его палец медленно провёл по краю его нетронутого бокала. — Ты удивлена, что кто-то может воспринимать тебя всерьёз? — произнёс Вейгар. Его голос был тихим, почти мягким, но каждое слово упало с весом неоспоримой истины. Лулу резко грохнула бокалом по столу. Но тут же, испугавшись собственной реакции, поспешно хихикнула. — А вот это сейчас было похоже на психотерапию, — сказала она. — Ненавижу такое. И вот, этот момент: атмосфера становится не сексуальной, а какой-то опасно-близкой. Даже не «хочу тебя». А «я вижу тебя». Лулу почувствовала это и отступила внутрь себя. Ей нужно было срочно вернуть всё на знакомые рельсы шума и бравады. — Ладно, Аналитик, не будем киснуть! — она снова сделала глоток своего коктейля, пытаясь смыть вкус собственной уязвимости. — Ты сегодня отлично держался. Давай выпьем вместе! По-настоящему. Спорим, ты никогда не пил огненную текилу, с корицей и перцем, фирменный шот этого клуба? Вейгар перевёл взгляд с её губ на её глаза, медленно, внимательно, будто делал поправку в собственных расчетах. Он хмурился, но в этом также прятался и фантомный интерес. — Текилу, — произнёс он, — традиционно пьют с солью и долькой лайма. А то, что ты описываешь, противоречит всем известным законам гастрономии. — Именно! — воскликнула Лулу, снова тыкая в сенсорное меню. — Ты же иногда тоже нарушаешь правила? Или только финансовые? Она заказала. Когда напитки прибыли, две стопки с мутноватой жидкостью, плавающими палочками корицы и кружком острого перца, Лулу протянула одну из них ему. — На брудершафт. Как велит традиция всех отчаянных авантюристов. Вейгар принял стопку. Его пальцы обхватили её с той же точностью, с какой он держал всё в своей жизни. — «На брудершафт», — произнёс он с лёгкой, почти неуловимой язвительностью, — пьют шампанское. А не вот это все. — Так даже лучше, — Лулу просияла, словно чувствуя, что победа близка. — Начнем эксперимент. — Ты же помнишь правила? — спросил ее Вейгар. Лулу замерла на миг, будто от того, как он это сказал. — О да, — ответила она. — Я помню правила. За... хаос? — За контроль над ним, — парировал он, не отрывая от неё взгляда. И тогда, Лулу, не оттягивая, протянула руку со стопкой, чтобы обвить его руку своей, классический жест «на брудершафт». Его взгляд скользнул с её решительного лица на их почти сплетённые руки. Затем, без возражений сделал то же самое. Его локоть коснулся её локтя, его предплечье, её предплечья. И в этом жесте было что-то невероятно доверительное и интимное. Её пальцы были горячими, его, твёрдыми, немного напряжёнными. Лулу залпом, быстро выпила свою стопку. Вейгар, так, будто пробовал неизвестный яд: аккуратно, осознанно, но все же до конца. Крепкий алкоголь обжёг ей горло, перец оставил на губах жгучее, почти болезненное тепло. Глаза наполнились слезами. Лулу закашлялась и захихикала. Вейгар не дрогнул вообще. Лишь слегка поморщился, как будто сделал пометку в ментальном блокноте: «Эффект: предсказуемо отвратителен». — Боже, да ты даже не моргнул! — пробормотала она. — Я подготовлен, — ответил он. — Ты, нет. И вот, пока она придумывала колкий ответ, Вейгар наклонился к ней. — По всем правилам. — сказал он, и его голос был низким и густым, как дым. Лулу только успела кивнуть, прежде чем его губы коснулись её. Это был не тот яростный, голодный поцелуй, как в его квартире и не поспешный, легкий, как в его машине вчера вечером. Этот был медленным, глубоким, вкусным. Он пробовал её, смешивая вкус её помады с остатками перца и текилы, как будто изучал новый, сложный коктейль. Она ответила, её пальцы вцепились в его плечи, чтобы справиться с внезапно накатившим на нее головокружением. Когда они наконец разъединились, она была абсолютно пьяна. Не только от алкоголя, а от всего этого. Голова гудела. Отстранилась первой, но только чтобы откинуть голову и рассмеяться. Чуть нервно. Мягко и опьянённо. — Знаешь… — молвила она, проводя пальцами по его щеке, будто измеряя температуру кожи, её слова выходили шёпотом, обмякшими и искренними, — а ты совсем не такой, как я сначала подумала. Не просто айсберг. У тебя также есть кнопка паузы. И она очень тёплая. Вместо ответа, он снова поцеловал её, короче, но не менее выразительно. Его рука скользнула по её боку, и она издала тихий, предательский стон. Тогда, Лулу отстранилась, её глаза блеснули в полумраке. Она провела пальцем по его воротнику, её голос стал томным, но в нём появилась лукавая нотка. — Может... поедем к тебе? — она произнесла это так, будто предлагала очередное безумное развлечение. — Продолжим... эксперименты в более подходящих условиях? Без свидетелей. Вейгар смотрел на неё, и она видела, как в его глазах борются инстинкт и анализ. Он будто видел её внезапную смену тактики, этот переход от искренности к вызову. — Хорошо, — тихо согласился он, и в его согласии был свой собственный, тёмный расчёт. Вейгар поднялся, протянул ей руку. Лулу приняла её, и на её губах заиграла победоносная, дерзкая улыбка. *** Позже, уже в его апартаментах, когда они устроились на диване, воздух меж ними сгустился от невысказанного желания. Лулу сидела рядом, почти касаясь его коленом, и на секунду казалось, что весь мир сжался до этих нескольких сантиметров. Она первой потянулась к нему, легко, почти робко, как будто только проверяя. Провела пальцами по его скуле, по жёсткой линии подбородка. Вейгар не шелохнулся, только чуть выдохнул. И этого оказалось достаточно, чтобы она наклонилась и поцеловала его. Сначала мягко, осторожно. Потом глубже, смелее: пальцы в его волосах, его ладонь, уверенная и горячая, легла ей на талию. Он притянул её ближе настолько, что она почти оказалась на его коленях, и Лулу рассмеялась в его губы тихим, дрожащим смешком, который совершенно не вязался с её обычной дерзостью. Она целовала его снова и снова, то нежно, почти романтично, то чуть игриво, скользя кончиками пальцев по линии его шеи, по вороту рубашки. Её дыхание смешивалось с его, становясь неровным. Казалось, ещё мгновение, и всё это случится и она это допустит. Именно в этот идеальный, напряжённый момент Лулу решила нанести свой каверзный удар. Она чуть отстранилась, мягко отвела его руку со своего колена, и с наигранным, почти детским любопытством уставилась на его пах. — Ой, а что это у нас тут такое серьёзное? — прощебетала она. — Похоже, «Грозный Властелин» уже проснулся и требует внимания. Или, может, назвать его «Голодный Змейчик»? Вейгар замер. Не от страсти, а от чистого, беспримесного недоумения и нарастающего раздражения. Сексуальное напряжение разрядилось, как проколотый шарик. — Лулу, — его голос прозвучал резковато, как удар хлыста. — Это так не называют. Это... непотребно и лишено всякого достоинства. — А как же его называть, чтобы не говорить прямо «пенис»? — тут же парировала она, подперев подбородок и глядя на него с видом учёного, изучающего редкий экземпляр. — «Достоинство»? «Мужское начало»? «Инструмент»? Звучит так, будто ты собираешься им не меня ласкать, а вычерчивать чертежи. Вейгар сжал переносицу, явно собираясь с силами. Его внутренний педант не мог вынести такой атаки на его словарь. — Если уж тебе так необходимо давать... обозначения, — сквозь зубы произнёс он, — то можно использовать что-то... классическое. «Фаллос». «Скипетр». «Меч». Лулу просияла, поймав его на слове. —О-о-о-о! «Скипетр»! — воскликнула она с притворным восторгом. — Мне очень нравится! Очень пафосно. Очень... по-королевски. Значит, так и запишем: «Его Величество Скипетр». Тебе нужно сначала поклониться, прежде чем им пользоваться? Вейгар смотрел на неё с таким выражением, будто она только что предложила провести ритуал с жертвоприношением курицы. Всякая страсть окончательно улетучилась, сменившись желанием провалиться сквозь землю. — На этом всё, — отрезал он, вставая и поправляя пиджак. — Свидание окончено. — Как знаешь, — пожала плечами Лулу, внутри ликуя от маленькой победы. — Передам твои соболезнования Его Величеству. Уверена, он очень расстроен. Вейгар не ответил. Взяв телефон, он несколькими точными, быстрыми движениями уже вызывал ей такси. — Ты пьяна, — констатировал он, глядя на экран. Это был не упрёк, а факт, как прогноз погоды. — Вовсе нет! — попыталась возразить Лулу, вскакивая с дивана, и мир слегка поплыл у неё перед глазами. — Вовсе да, — парировал он, безжалостно точный. — И я не намерен иметь дело с кем-то, кто не отдаёт себе отчёт в действиях. Это... неэтично. — Уф. Пол внезапно решил качаться, — невольно пробормотала она. — А что, твой «Скипетр» не одобряет чувство юмора? Пошатываясь, она подошла к нему. — Юмора? — его голос был низким и звенящим. — Нет. Он резко наклонился и поцеловал её, не для удовольствия, а словно ставя печать, как последнее слово в их споре. Вейгар отстранился, его дыхание было ровным, в отличие от её сбившегося. — Я провожу тебя. На этот раз она не спорила, невольно прикасаясь пальцами к губам. Он молча довел её до такси. Лулу села в машину, чувствуя не триумф, а странную, щемящую пустоту. Казалось, она добивалась своего, но почему-то это пахло поражением. Она смотрела в окно на уплывающие огни его дома, и губы всё ещё помнили жёсткий напор его последнего поцелуя. Когда дверь закрылась и машина тронулась, Вейгар, наконец, позволил себе сжаться, и с тихим стоном провёл рукой по лицу. *** Квартира встретила её уютным хаосом и запахом паяльника. Поппи, в пижаме, высунулась из своей комнаты. — Ну что, разрушительница мужских миров, как успехи? Уже довела этого финансиста до слёз? — она осеклась, внимательно вглядевшись в Лулу. — Хотя, по-моему, это скорее ты выглядишь так, будто тебя саму хорошенько обмазали перцем. — Он... невыносим, — буркнула Лулу, швыряя сумку на стул и плюхаясь на диван лицом в подушку. — Понятно. То есть тебе нравится, — заключила Поппи. В этот момент в сумочке Лулу завибрировал телефон. Она с неохотой достала его, ожидая увидеть спам или сообщение от Зиггса. Имя на экране заставило её сердце совершить прыжок. Она не сохранила его просто как «Вейгар». После первого же вечера контакт гордо значился: «ГОСПОДИН АРТЕФАКТ». Она распахнула глаза, опьяненность на мгновение как отпустила, сменяясь настороженным, живым интересом. Она провела пальцем по экрану. ГОСПОДИН АРТЕФАКТ: Выбери завтрашнюю локацию. Что-нибудь, не связанное с алкоголем, экзорцизмом и обсуждением регалий. Лулу не смогла сдержать короткий, почти бесшумный смешок. Она откинулась на подушки, прижимая телефон к груди, и закрыла глаза. Немного усталая, смущённая, но с новой, острой искоркой азарта. — Ну, что, — пробормотала она, запрокидывая голову и уставившись в потолок. — Кажется, раунд окончен вничью. С полки сбоку раздалось тихое, почти сонное: — Залипнешь… залипнешь… влипнешь… Пикс, не открывая глаз, взъерошил перья и почесал клюв о жердочку. Лулу фыркнула. — Ну, спасибо за поддержку, дружок. Пикс, уже почти засыпая, снова пробормотал: — Влипнешь.