Глава 3. День 1

На следующее утро, в редакции витал свой обычный творческий хаос: стук клавиатур, возбуждённые обсуждения новых тем, кто-то спорил о заголовках, кто-то громко записывал текст в диктофон. Кофе пролили, принтер зажевал бумагу, Корки потерял пароль от почты, а Векс в очередной раз прокомментировала всё происходящее как “прелюдию к коллективному выгоранию”. Лулу пыталась сформулировать первый пункт своего «руководства по саботажу отношений», когда в дверях отдела появился Тимо просто с неприлично огромным, букетом. Это было море белых калл, гортензий, белых и фиолетовых лилий и эвкалиптов, перевязанное серебристой лентой и упакованное в строгую чёрную бумагу. Аромат, насыщенный, цветочный, слишком праздничный для среды ударил ей в нос. — Лулу, — голос Тимо аж дрожал от сдержанного восторга. — Для тебя. Похоже, твой «социальный эксперимент» стартовал с ядерным взрывом. Все взгляды устремились на неё. Лулу, покраснев, взяла небольшую чёрную карточку, прикреплённую к одному из стеблей. «С нетерпением жду продолжения. В.» Почерк был размашистым, уверенным и без единой закорючки. — Ага, — протянул Тимо, заглядывая Лулу через плечо. — А “В.” это, наверное, “влюблён”. Или “высокомерный”? — Или “всё пропало”, — мрачно добавила Векс. — Ого, — протянул Корки, выглядывая из-за своего монитора. — Мрачноватый выбор, но впечатляет. У Лулу фанат с чувством масштаба! Из-за соседнего стола донёсся голос Векс, не отрывавшей взгляда от экрана: — Или маньяк с чувством стиля. Выглядит так, будто заказано для похорон. Круто. Ты уже умерла, Лулу, а мы и не знали? В этот момент мимо проходила Тристана. Её взгляд тоже скользнул по букету, и на её лице появилась редкая, одобрительная ухмылка. — Работаешь над экспериментом, уже есть реакция. Так держать, Лулу. Уже создаёшь нужный ажиотаж. — она бросила взгляд на остальных. — Учитесь. Это называется «погружение в материал». — Спасибо… наверное, — пробормотала Лулу, но внутри чувствовала странную смесь веселья и тревоги. Хотелось провалиться сквозь землю, но она лишь деловито поставила букет в вазу, ловя на себе и завистливые и восхищённые взгляды. Позже, когда она разбирала письма, телефон на её столе зазвонил. Старый, офисный. Единственный звук, который мгновенно заставил всех замолчать, ибо звонки на него были редкостью. Лулу сняла трубку: — Отдел редакции «Bandle Pulse», Лулу Фэй, слушаю. — Доброе утро, Лулу, — прозвучал знакомый, ровный голос. Ни помех, ни фона, только бархатный тембр, который будто специально создан для переговорных и признаний. Лулу невольно выпрямилась в кресле. — Вейгар? — Она даже не подумала скрыть удивление. — Откуда ты достал этот номер? — Аналитика мой инструмент, — спокойно ответил он. — Надеюсь, мои цветы не доставили неудобств. — Ну, они точно доставили повод для обсуждений на весь день. Мои коллеги теперь думают, что ты либо готический поэт, либо владелец похоронного бюро. На том конце провода послышался короткий, тихий звук, который можно было принять за смешок. — Я склоняюсь к первому варианту. И чтобы развеять сомнения твоих коллег, спрошу занята ли ты сегодня вечером? Лулу немного удивилась столь стремительному развитию событий. — Оу. Зависит от повода... — Фестиваль ретро-фильмов, — сказал Вейгар. — Классика нуара. Вероника Лэйк, Алан Лэдд. “Стеклянный ключ”, “Оружие для найма”… Лулу на секунду растерялась, не ожидая чего-то настолько культурного. Это было так... интеллигентно. — Вероника Лэйк? — переспросила она, улыбнувшись. — О, я обожаю её! У неё была такая милая причёска, эти локоны, закрывающие глаз. Я даже и сама пыталась так, но у меня просто всё падало на нос. — Её стиль был тактическим преимуществом. Что касается исполнения, думаю, вопрос в технике, — заметил он с сухим юмором. — Могу записать тебя к моему стилисту, если хочешь. — Серьёзно, у тебя есть стилист? Приглашаешь меня на укладку волос или в кино? — В кино, — коротко ответил Вейгар. — Но выбор за тобой. Лулу рассмеялась, чувствуя, как в груди снова расцветает то странное лёгкое волнение, от которого вроде бы и хочется держаться подальше, и невозможно. — Ладно, мистер Аналитика. Уговорил. — Отлично. Я заеду за тобой в семь. И он просто отключился. Без “до встречи”, без фраз-переходов. Просто, точка и все. Лулу уставилась на трубку. — Кто бы мог подумать, что у педантизма может быть сексуальный голос, — пробормотала она. — Что? — спросил Тимо. — Ничего, — ответила Лулу, уже открывая календарь в телефоне и записывая: “День 1. Начало эксперимента. Цель: свести его с ума.” Она взглянула на гигантский мрачноватый букет на своем столе. В голове у неё уже строились планы. Фильм нуар... Прекрасно. Там так удобно будет громко сопеть, глупо комментировать сюжет и постоянно отпрашиваться в туалет. Бедный мрачный поэт. Он даже не подозревает, что попал в ее сценарий. *** В зале кинотеатра царил полумрак и витал уютный запах попкорна. Лулу провела первые два акта в образе идеально невыносимой спутницы. Она громко шелестела попкорном, задавала вопросы вроде «А этот, который в шляпе, он хороший или плохой?» и вздыхала, когда на экране было больше диалогов, чем перестрелок. Также, навязчиво делилась своей колой, протягивая Вейгару стакан с розовым от её помады краем и требуя «только попробовать». Сидя рядом с ним, она постоянно меняла позу, её колено то и дело настойчиво сталкивалось с его ногой. — О боже, только посмотри на эти тени! — шепнула ему Лулу. — У него же на лице половина лампы! Это не нуар, а просто перегоревшая лампочка. — Это называется экспрессионизм, — ответил Вейгар сдержанно, не отводя взгляда от экрана. — Контраст света и тьмы, визуальная метафора моральной двойственности. — Ага, моральная двойственность, это когда она говорит, что ненавидит его, а сама лезет целоваться? — Это страсть, — сухо сказал он. — Это сценарий, написанный мужчиной, — парировала Лулу, засовывая в рот горсть попкорна. После этого её комментария мужчина, сидевший впереди нетерпеливо повернулся на них и шикнул, но Лулу этого будто не заметила. Она продолжала болтать, комментировать актёров, смеяться в неподходящих местах и то и дело шелестеть стаканом с газировкой. Вейгар пытался сохранять невозмутимость, но мышцы на его скуле подрагивали. Когда мужик впереди громко проворчал “заткнись уже, девка”, Лулу весело ответила: — Спасибо за мнение, сэр! Но вы, кажется, забыли, что находитесь не на собственных похоронах! Тот обернулся резко, и Вейгар уже наклонился вперёд: — Лулу, — произнёс он тихо, — может, выйдем на минуту? — Да, отлично, еще газировки хочу, — кивнула она, как ни в чём не бывало. Они вышли в фойе. И вдруг, позади снова послышался голос того самого мужчины из зала: — Учите своих женщин вести себя прилично, мистер костюм! Вот ведь бабёнка, все кино испортила. Рот бы ей зашить. Лулу обернулась, но даже не успела открыть рот для язвительного ответа, как Вейгар был быстрее. Встал чуть впереди, повернувшись к нему. — Произнесите это ещё раз, — сказал он холодно, ровно, без повышения голоса. Тот, самоуверенно фыркнул: — Что, больно задел, мистер манеры? Твоя дурацкая подружка... — мужик агрессивно ткнул пальцем в сторону Лулу. Он резко двинулся вперёд, грубо, с явным намерением толкнуть. Вейгар чуть повернулся, уклоняясь. Движение было настолько плавным и экономичным, что казалось, он просто поправлял пиджак. Хам, не встретив ожидаемого сопротивления, по инерции, потерял равновесие, задел стойку с напитками и с грохотом влетел в мусорный бак. Газировка фонтаном окатила всё вокруг. Вейгар даже не посмотрел на него. Он повернулся к Лулу, его лицо было невозмутимо. — Кажется, здесь стало душно. Не хочешь ли прогуляться? Газировку можно купить и в автомате на улице. Лулу стояла и смотрела на него с широко распахнутыми глазами. — Это… ты сейчас его… — Нет, — спокойно ответил Вейгар, поправляя лацкан пиджака. — Он сам. Физика и алкоголь несовместимы. — Ты реально не полез драться, — сказала она медленно, восхищённо. — Ты просто… позволил ему упасть самому. — Логичнее, чем объяснять ему что такое вежливость. Она рассмеялась. — Ты бы видел со стороны! Это было потрясно! Просто… пффф! Вейгар посмотрел на неё, и впервые за вечер уголок его губ едва заметно дрогнул. — Пойдём отсюда, — тихо сказал он. — Фильм все равно уже не переплюнет это зрелище. — Да, — согласилась она, кидая стакан в урну. Вейгар предложил ей руку, и его пальцы сомкнулись на её запястье твёрдо, но не больно, скорее, как будто он помечал свою территорию. В его глазах не было злости на неё. Лишь молчаливое торжество и неоспоримое утверждение: «Никто не смеет оскорблять женщину, которая со мной. Даже если она ведёт себя как обезьяна с гранатой». Они вышли оставив позади хриплые ругательства и осуждающие взгляды. Лулу, впервые за весь вечер, молчала. Её план как будто бы работал безупречно. Он должен был быть раздражен. Но почему-то его защита, молчаливая и беспощадная, заставила её почувствовать странное, смущающее тепло. *** Вечер был прохладен и свеж после духоты кинотеатра. Лулу шла под руку с Вейгаром, всё ещё не в силах забыть ту его молниеносную, безупречную уловку, что отправила того грубияна практически в унизительный нокаут без особых усилий. Внутри всё переворачивалось от противоречивых чувств: ее план требовал от нее усиления раздражения, а она ловила себя на восхищении. Машина Вейгара завелась с почти неслышным гулом. Салон поглотил их, окутав тишиной, нарушаемой лишь отдалённым шумом города. Лулу, почувствовав прилив смелости, положила руку ему на колено. Дерзко. Интимно. Вейгар как будто не отреагировал. Его пальцы лишь чуть сильнее сжали руль. Когда машина остановилась у её дома, Лулу с наигранной лёгкостью произнесла: — Ну что ж, спасибо за представление. Ты определенно оказался интереснее Алана Лэдда. Извини, что не зову на чай, но аренда тут, просто грабёж. Я не предупредила подругу, а мы снимаем с ней вскладчину, так хоть немного полегче...Ты же понимаешь... хм...наверное. Вейгар окинул взглядом фасад дома. — Понимаю. Хотя, судя по твоим волосам, маникюру и твоим рассказам о мастер-классах по керамике а также курсах сценарного искусства и экспрессивной живописи, ты вполне могла бы позволить себе что-то попроще, но в одиночку. Приоритеты. Лулу замерла. Рука сама собой убралась с его колена. — Погоди-ка... — её голос стал настороженным. — Я тебе про керамику рассказывала? И про сценарное...и ты все это запомнил?... Вейгар медленно повернул к ней голову, и в свете фонаря за стеклом, его глаза были абсолютно спокойны. — Разумеется. Я слушаю. Ты сказала, что керамика «помогает чувствовать форму хаоса». «Основы сторителлинга» по понедельникам и средам, «Свободная живопись для снятия блоков» по субботам. Я всегда изучаю и запоминаю переменные в своём уравнении. Её накрыла волна странного чувства, смесь возмущения и леденящего восторга. — Это... жутковато, знаешь ли, — пробормотала Лулу. — Как будто я под микроскопом. — Это называется «внимание», — парировал Вейгар. — И да, у тебя странные, на мой взгляд, предпочтения в коктейлях. «Малиновый рай» какая-то приторная гадость для подростков. Лулу почувствовала, как гнев и неловкость борются в ней с щемящим любопытством. В тишине салона их взгляды встретились. Вейгар не отводил глаз, и за эту секунду его взгляд изменился. Из аналитического и холодного он стал пристальным. Он медленно, почти небрежно скользнул по её лицу и задержался на её губах. В этом не было ничего грубого, но было что-то хищное, оценивающее. И ей, к её собственному удивлению, это нравилось. Щекочущий холодок пробежал по спине. Чтобы вернуть себе контроль, она решила нанести ответный, шокирующий удар. "Отлично. А пусть докучи считает меня ветреной и распутной! Испугается, засмущается... То что надо!" — Ладно-ладно, мистер Всевидящее Око... А скажи... Ты остановился здесь, потому что мы у моего дома... — она наклонилась чуть ближе, зашептала: — или ты хочешь, чтобы я сделала тебе... минет? Возможно, да? Если, конечно, вежливо попросишь... Она откровенно ждала, что он смутится, потеряет дар речи. Но Вейгар лишь усмехнулся, коротко, беззвучно, одними уголками губ. — Я остановился, потому что мы у твоего дома. За остальное в этом положении могут оштрафовать. И, насколько я помню, ты не из тех, кто прыгает в постель и тем более что-то делать...в машине. Или уже следующий день знакомства это для тебя новый уровень? Лулу фыркнула, но не смогла сдержать смешок. — Ладно-ладно, подловил меня. — она потянулась к дверной ручке, но замерла на секунду. Мысль пронеслась искрой: «А что, если?...». И, быстрым движением, почти не давая себе времени передумать, она потянулась к нему. Её губы на мгновение соприкоснулись с его, коротко, но отнюдь не невинно. Кончик её языка легко, как по-кошачьи скользнул по его нижней губе, оставив после себя ощущение внезапного жара и дерзкого вызова. Но Лулу отстранилась так же стремительно, как и затеяла этот поцелуй. — Но учти, завтра я выбираю локацию для свидания! — выпалила она взволнованно. — Отлично, — произнёс Вейгар, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти неосязаемая усталость. — Не сомневаюсь, что это будет нечто громкое, яркое и абсолютно непрактичное. — Непременно! — весело крикнула она, выпрыгивая из машины. — Спи спокойно, Аналитик! Дверь захлопнулась. Машина медленно отъезжала. Лулу стояла на тротуаре, провожая ее взглядом. И тут, прямо перед тем, как скрыться за углом, она заметила, как стоп-сигналы на секунду ярко вспыхнули, а затем погасли, будто Вейгар на мгновение отпустил педаль. И он смотрел в зеркало заднего вида. Импульс сработал быстрее мысли. Лулу поднесла пальцы к губам и, улыбнувшись, послала в темноту преувеличенный, театральный воздушный поцелуй. Внутри нее всё клокотало. Он будто высчитывал. Он желал видеть её насквозь. Возможно даже наводил о ней справки, раз раздобыл номер рабочего телефона? Хотя, наверное, последнее было нетрудно? «Он же занимается какими-то серьёзными делишками, связи, и все такое...», — вдруг мелькнула будто даже оправдывающая мысль. — «Наверное, для него это естественно, видеть всё наперед. Собирать информацию. Это как... профессия». Но тут же её как пронзила ледяная игла тревоги: «А что, если он знает?... И о статье?» Нет, это было невозможно. Слишком свежая идея. Он же не Бог, не ясновидящий. Наверное… Просто очень дотошный человек, который почему-то решил потратить своё драгоценное время на её, как он сам сказал, «уравнение». И вместо того чтобы разозлиться, она чувствовала лишь щемящий, опасный азарт, смешанный с эйфорией. Язык всё ещё как чувствовал вкус его губ, прохладных и чуть солёных. Игра только начиналась, и ставки внезапно скакнули намного выше чем ожидалось. *** А в салоне уезжающего автомобиля... Вейгар конечно видел всё. В тёмном отражении зеркала её фигурка была маленькой и яркой, а этот дурацкий, вызывающий жест отпечатался в сознании с чёткостью вспышки. Уголок его рта дрогнул в почти неуловимой, сдержанной усмешке. «Непредсказуемая переменная», — подумал он, плавно нажимая на газ и растворяясь в ночном потоке машин. Эта игра определённо становилась интереснее.