Глава 6. День 4

К семи вечера следующего дня Вейгар был у её дома. Машина была тёмной, дорогой и такой безукоризненно чистой, что сев внутрь Лулу мгновенно почувствовала себя пятном краски на белой рубашке. Все еще не привыкла к ней. Но на этот раз она не стала с этим бороться. Вместо этого, едва дверь закрылась, она повернулась к нему, и, не говоря ни слова, подалась вперед, чтобы коротко, но уверенно поцеловать. Вейгар не отшатнулся. Напротив, он замер, позволив ей это маленькое вторжение. Отстранившись ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза, после, Лулу прошептала с хитрой, одобряющей улыбкой: — Ужасно красивый...Прямо картинка. Мысленно она тут же добавила: «Ну да, я же навязчивая. Надо этого придерживаться». И хотя его лицо оставалось невозмутимым, в глубине глаз Вейгара вспыхнула и тут же была укрощена искорка чего-то тёплого и торжествующего. Её внезапное, ничем не спровоцированное восхищение было грубым, наглым... и откровенно приятным. Только после этой паузы, длиной в один стук сердца, он медленно перевёл взгляд на дорогу. — Куда? — поинтересовался, не глядя на неё, а проверяя что-то на дисплее. Его голос был спокойным, деловым, будто они собирались на переговоры, а не на очередной сюрприз. Или свидание. Или свидание-сюрприз. — В центр. Я скажу, где свернуть. — сказала Лулу и, не удержавшись, добавила мягко и дразняще: — Поехали, котёнок. Вейгар медленно вновь перевёл на неё взгляд. В его ярких глазах не было ни раздражения, ни удивления. Лишь тягучая, бездонная усмешка. Уголок его рта дрогнул. — Как пожелаешь, бедствие, — произнёс он тем же ровным, деловым тоном, будто констатируя погоду. Лулу хихикнула. И он поехал, не задавая ни единого уточняющего вопроса, настолько был уверен, что справится с любой её выходкой. Пока они ехали, Лулу поглядывала на него украдкой: он выглядел как человек, которого похитили по дороге на серьёзную встречу. И это её только веселило. На самом деле Вейгар ожидал японского ресторана, какой-нибудь глупой выставки или, на худой конец, ещё одного клуба. Но Лулу с таинственным видом подсказывала маршрут, который в конце концов привел их в промышленную зону, в район старых складов, переделанных в творческие пространства и мастерские. — Надеюсь, ты не ведёшь меня на нелегальные бои без правил, — сухо заметил он, сворачивая с главной дороги. — Хуже, — она просто сияла. Он не ответил, но его пальцы чуть сильнее сжали руль. *** Вейгар смерил вывеску мрачным взглядом: “Photo Lab. Мы делаем эмоции видимыми.” — Звучит как угроза, — пробормотал он. — Не бойся, — Лулу улыбнулась до ушей. — Это будет весело! Ты обещал мне “выйти из зоны комфорта”, помнишь? Она втащила его в яркое пространство, пахнущее краской, деревом, пылью и самой креативностью. Внутри все было залито светом от ламп, и завалено оборудованием: тянулись провода, стояли экраны, штативы и коробки с реквизитом. — Сюрприз!— Лулу вскинула руки. — У нас будет фотосессия! Личная. Не для журнала, не бойся, просто… ну… на память… — Угу, — протянул он. — А где же тогда сверхъестественное существо, которое заманило меня в это? — А вот он! — Лулу подтолкнула вперёд мужчину с забавными усами. — Это Корки, он просто лучший фотограф! Ну, и мой коллега из журнала. Он лучший фотограф, которого я знаю! Корки, парень в клетчатой рубашке и с блокнотом в руке, нервно поприветствовал их. Он был воплощением современного хипстера, но в его усах и энергичных движениях угадывался безбашенный дух. — Это мы ещё докажем, — Корки щёлкнул пальцами, как будто проверяя условные патроны в камере. — Так, посмотрим на вас… О, контраст просто… ммм. Да, это будет бомба. — Это метафора? — уточнил Вейгар. — Смотря как вы позируете, — подмигнул Корки. Вейгар, всё ещё в своём безупречном чёрном костюме, окинул студию холодным, оценивающим взглядом, будто вычисляя рентабельность аренды и нарушения пожарной безопасности. — Я подготовила нам костюмы! — Лулу с триумфом вытащила из сумки нечто струящееся и ядовито-розовое. Вейгар взглянул на ткань, потом на неё. — Я останусь в своём, — произнёс он ровным тоном, не оставляющим пространства для дискуссий. Лулу надула губы, но настаивать все же не стала. — Ну ла-а-адно, — протянула она. И ушла в примерочную, а через минуту вышла, сверкая всеми оттенками рассвета. Её платье переливалось столь ярко, что студийный свет, казалось, отступил, создавая разительный контраст с мрачной элегантностью Вейгара. Он моргнул. — Ты выглядишь… как вспышка в человеческом обличье. — Спасибо! — Лулу крутанулась на носочках. — Что ж, на взлёт.—сказал им Корки,— Камера включена. Освещение как турбулентность, но я справлюсь. Сама фотосессия стала для Вейгара испытанием на прочность. Корки был бодр, гиперактивен и говорил исключительно восторженными цитатами о «ловле кадра» и «вибрациях момента». — Ближе! Ещё ближе! — командовал он, безпрестанно щёлкая затвором. — Обними её! Так! А теперь, посмотри на неё, будто она нерешённое уравнение! Как будто ты не уверен, что заслужил такую женщину! Вейгар и правда не был в этом уверен. Он скрипнул зубами. Лулу обнимала его, вешалась на шею, строила рожицы, для одного кадра даже запрыгнула ему на спину. Тянула его в позы, приговаривая: — А давай вот так! Нет, вот так! Наклони голову! Улыбнись! Почему ты улыбаешься как злодей?? Вейгар стоял, как скала, терпеливо перенося этот абсурд. Позволял Лулу вешать на себя руки, его лицо оставалось маской вежливого, слегка отстранённого участия. Это и была его форма сопротивления. В моменте, Корки даже вскричал: — Мужская модель, дайте мне хоть каплю эмоций! Холодную ярость! Сдержанное презрение!…Вот! Идеально! Вейгар исполнял свою роль, следуя программе «пари». Но и не отстранялся. Лулу чувствовала смесь победы и разочарования. Фоны подбирались напускные: цветочная стенка как в инстаграме, граффити с единорогами, стилизованная лавка с мороженым… — Прекрасно! — бормотал Корки. — Контраст! Драма! Теперь, поцелуй! Лулу залилась смехом, видя, как у Вейгара едва заметно дёрнулся глаз. — Расслабься, это же просто фото, — шепнула она, поднимаясь на цыпочки и касаясь его щеки. Щёлк. На снимке получился искренний, живой момент. То самое подлинное напряжение, которое никто не смог бы сыграть. Корки пробормотал себе в усы, всматриваясь в кадр: — О, это… да это умеет кусаться! Это будет шедевр. Контраст, энергия, хаос… Господи, из них выйдет календарь… Фотосессия длилась почти час. Когда всё закончилось, он объявил им: «Всё, ребята, у меня есть всё, включая несколько будущих мемов». Лулу устало опустилась на стул, растрёпанная и счастливая. Она была немного измотана. Её хаос споткнулся о безразличие, и она ждала сарказма, ледяного молчания. Но Вейгар молча помог ей снять розовую накидку, аккуратно сложил её и вернул. Его лицо было спокойным. — Готова? — спросил он. — Ты не злишься? — в ответ спросила она тихо. — Разумеется, нет. Сюрпризы непозволительная роскошь. Но… — его губы тронула тень улыбки, — этот был… терпим. — Терпи-и-и-м?! — переспросила Лулу. — И даже… познавателен. Она моргнула. Он кивнул в сторону выхода: — Пойдём пить кофе. Я видел приличное кафе через дорогу. Он не упрекнул её. Не высказал раздражения. Он просто... вёл её пить кофе, как если бы они только что вышли с деловой встречи. Через полчаса, сидя за столиком с двумя чашками эспрессо, в кафе, Лулу, наконец, не выдержала. —И это всё? — спросила она, даже не в силах скрыть свою досаду. — Ни единого замечания? Ни намёка на то, что это было самым идиотским времяпрепровождением в твоей жизни? Вейгар отпил свой кофе, поставил чашку на блюдце и посмотрел на неё. В его взгляде не было гнева. — Зачем? — спокойно спросил он. — Ты явно получала от процесса удовольствие. Его ответ был как удар под дых. Не тем, что был грубым, а тем, что был так неправилен. Он должен был злиться! Он должен был, наконец, понять, что она невыносима, и отшить её! А он... он видел её удовольствие…? И, похоже, был готов его терпеть? Ради чего? В её голове тут же сложилась маленькая возможная логичная версия. Он действительно терпит всё это... ради меня? Эта мысль обожгла её. Она отвела взгляд, внезапно смущённая, и принялась размешивать сахар в кофе, хотя обычно вообще пила его без него. — Да уж, — пробормотала она, глядя на тёмную жидкость. Но теперь эти слова звучали не как обвинение, а как растерянное признание. Её план давал сбой, столкнувшись с чем-то, чего она не рассчитывала встретить. И в этот момент Лулу впервые почувствовала не радость от успешного саботажа, а щемящее разочарование. Его стена была прочнее, чем она думала. А её саму начало засасывать в эту игру. Она долго молчала, разглядывая поверхность кофе так, будто могла там найти объяснение миру. Или себе. Но через пару минут, медленно потянулась через стол и положила ладонь на его руку. Нежно. Почти нерешительно. — Поехали к тебе, — тихо сказала она. Вейгар поднял на нее взгляд. Его глаза были спокойными, внимательными… и почти опасно понимающими. — Ты уверена? — спросил он ровным голосом. Не холодным. Просто точным, как сверяя формулы перед экспериментом. — Да, — она улыбнулась, дерзко, будто ввязывалась в авантюру, придумав её прямо на ходу. — Абсолютно. Он расплатился за кофе и проводил её к машине. *** Лифт вёз их на несколько этажей вверх. Лулу стояла, притворяясь расслабленной, но взгляд блестел, как у человека, которому пришла в голову очень плохая, а значит, отличная идея. И когда двери открылись на нужном этаже, Лулу внезапно нажала новую кнопку. ROOF ACCESS. Она собиралась затащить его на крышу. — Лулу, — начал было Вейгар. — Не-а, — она схватила его за рукав и потащила обратно внутрь лифта. — Ты же говорил про выход из зоны комфорта. Вот она. Еще одна экстренная эвакуация из неё. — Крыша не лучшая… — Да ты похоже никогда не был на своей крыше?! — ахнула она, даже не дожидаясь ответа. — Ты живёшь в доме с видом на весь город! Это преступление, мистер Контроль. О, нет! Я это исправлю. Она выскочила первая. Вейгар шагнул следом, более не отговаривая. Только вздохнул тихо, как человек, уже мысленно готовящийся пожалеть о согласии, но почему-то всё равно идущий на него. Наверху ветер тут же растрепал её волосы, неоновый свет снизу отразился в её глазах. Город шумел где-то далеко, а здесь было удивительно спокойно. Лулу развернулась к нему, на фоне ночного неба, с распахнутыми руками, как будто собиралась обнять весь мир. — Вот! — воскликнула она, сияя. — Гляди, какой вид! А ты сидишь дома, как скучный дракон на своей куче золота. — Мне нравится сравнение с драконом, — медленно заметил он чуть мрачно, но потом даже криво ухмыльнулся. — Сокровища у тебя есть, характер у тебя есть...огня маловато, но я работаю над этим, — она подмигнула. Вейгар покачал головой, но сел рядом, на низкий выступ, куда Лулу села первой, теперь болтая ногами, как ребёнок. Она какое-то время молчала, просто глядя на огни города. Потом чуть наклонилась к нему. — Видишь? Так красиво… Он перевёл взгляд на неё. — Вести себя как безумец тоже часть выхода из моей зоны комфорта? — сухо спросил он. — Нет, — Лулу легко ткнула его плечом. — Это я по природе такая. Он коротко выдохнул, почти как смешок. Ночь на крыше была прохладной, город лежал внизу россыпью огней. Лулу болтала ногами над уступом, сама как ожившая иллюстрация. — Корки просто гений, правда? — мечтательно произнесла она, глядя в темноту. — Он пообещал к понедельнику всё обработать. Сказал, у нас с тобой дикое харизматическое поле, или что-то в этом роде… Вейгар, молчал, наблюдая, куда она поведёт эту мысль. Он уже научился распознавать особую, хищную нотку в её, казалось бы, невинных замечаниях. — И знаешь, — Лулу обернулась к нему, на её лице расцвела самая солнечная, самая невинная улыбка, — у меня появилась просто потрясающая идея! У меня же теперь будет куча наших общих фото! Она сделала паузу для драматизма. — И я уже знаю, что первым делом сделаю. Вейгар, устало, но спокойно вставил: — Пожалуйста, скажи, что удалишь эти файлы. — Неееет! — хихикнула она. — Я загружу наши фотки в приложение, в нейросеть… чтобы посмотреть, какими могли бы быть наши детки! Далёкий гул города мгновенно будто бы как стих. Вейгар не пошевелился, но Лулу увидела, как дрогнула мышца на его скуле, единственный, почти невидимый признак внутреннего землетрясения. Он медленно перевёл на неё взгляд. В его глазах не было гнева. Было удивление, быстро сменяющееся холодным, почти математическим расчётом.  Уголок его рта дрогнул в слабой, кривой ухмылке. — Детки, — повторил он с ледяной вежливостью, почти учтиво. — Очаровательная идея. Прекрасный способ наконец понять, что станет с миром, если два биологических катаклизма объединят свои ДНК. Лулу замерла на секунду, ожидая взрыва, а вместо этого... это было так неожиданно, так цинично и так чертовски смешно, что из её груди вырвался сдавленный смешок, который тут же перерос в раскатистый хохот. — О, Боже! — она смеялась так искренне, что у него даже дрогнул глаз, но и уголок губ тоже. — Ты... ты ужасный! Это просто должны были быть милые, пухлые ангелочки!…У них могут быть твои серьёзные бровки и мои фиолетовые волосы! Ха-ха! — Лулу. — Вейгар произнёс её имя не как предупреждение, а как констатацию факта, не терпящего возражений. — Ген крашеных волос, к сожалению, ещё не открыт. Если только твоя ДНК не включает в себя спонтанную мутацию «радужный экспресс». В этом случае мои соболезнования будущему человечества… Лулу фыркнула, всё ещё давясь смехом. — Вейгар, — парировала она, — я не говорила? Я же волшебница! Я просто пожелаю этого очень сильно, и Вселенная послушается! Вейгар сдержанно продолжил: — Судя по генам, выйдут маленькие стратеги-анархисты, — парировал он, и в его глазах вспыхнула искорка, не гнева, а странного, разделённого с ней азарта. — Полагаю, им придётся унаследовать твою склонность к публичным сценам и мою непереносимость идиотизма. Бедные души. Я почти что сочувствую им заранее. — О, прошу, хватит! — Лулу уронила голову ему на плечо, всё ещё смеясь. Он посмотрел на неё сверху вниз, и странное чувство защёлкнулось внутри. Что-то тёплое. Опасное. Чтобы сбить это чувство она оборвала смех, меняя его на наигранное подозрение. Она сузила глаза, подперев рукой подбородок. — А-а-а. — Лулу протянула, медленно качнув головой. — Значит, ты из этих? Его брови едва заметно двинулись вверх. — Из… каких? — Из тех, кто не хочет детей! — заявила Лулу с преувеличенным возмущением, ткнув в него пальцем. — Чайлдфри! Против малышей! Против будущего! Против маленьких милашек с нашими глазками! «Милашек». Вейгар даже моргнул. — Я вижу, — произнёс он медленно, — ты успела прийти к глубоким выводам на основе пары фраз. — Так я и знала! — Лулу вскинула руки. — Боишься ответственности! Вейгар выдержал короткую паузу, а потом спокойно, с ледяной иронией произнёс: — Напротив. Он наклонился к ней чуть ближе, будто рассматривая под новым углом. — Я предположу, что ты могла бы стать… прекрасной матерью. Особенно для детей с врождённой устойчивостью к громким звукам, внезапным объятиям и тактике психологического наступления. Вейгар сделал небольшую паузу, давая ей возможность прочувствовать каждый слой его сарказма. — В конце концов, кто, как не ты, сможет научить их искусству выживания в условиях абсолютного хаоса? Лулу застыла с открытым ртом на секунду, а затем снова разразилась смехом, на этот раз сдобренным лёгким, смущённым румянцем. Он просто вывернул всё наизнанку. Вместо того чтобы защищаться, он... почти что сделал ей комплимент? Извращённый, ядовитый... Её защитный смех смешался с внезапным восхищением его черным юмором, но она взяла себя в руки. Лулу вытаращила на него глаза. — Эй! Это… вообще что, комплимент? — Это наблюдение, — невозмутимо ответил он. — Но не волнуйся. Я не говорил, что я боюсь детей. Я бы сказал только, что я боюсь… твоих методов воспитания. Она внезапно вскинула руки и с притворной яростью обхватила его шею, скорее не душа, а просто обвив её пальцами. Её прикосновение было шутливым, но внезапно близким. — Ах ты…! Чёрствый...чёрствый человек! Даже, очевидно, в шутку, вторжение в столь уязвимое пространство для него, было событием. И на микросекунду, Вейгар был напряжен. Потом сознательно расслабил мышцы шеи и плеч, позволяя ей это с ним делать. И едва заметно усмехнулся. — Но, — продолжил он, — один факт я могу подтвердить. Вейгар наклонился к ней чуть ближе. — Гипотетически… наши дети были бы обречены на красоту. Это было уже слишком. Слишком личное. Близкое. Лулу сделала резкий вдох, сдерживая нервный смешок: — Ты… — Да? — Ты… специально это делаешь?! Он будто удивился: — Что именно? И в следующий миг она уже тянулась к нему, к его губам, потому что выдержать дальше было невозможно. Схватилась за отвороты его пальто и поцеловала в губы. Это был не нежный поцелуй, а почти поцелуй-взрыв, поцелуй-продолжение смеха, полный вкуса ночного ветра и внезапного, непреодолимого влечения. Когда они на секунду оторвались друг от друга, чтобы перевести дух, Лулу прошептала ему в губы: — Целовался когда-нибудь на крыше? Вейгар притянул её к себе теснее, его руки на её спине были твёрдыми и уверенными. — Да, — его голос был низким и густым. — Вот сейчас. И это «вот сейчас» прозвучало почти как обет, как начало чего-то. Они снова поцеловались, и город внизу был лишь немым свидетелем тому, как их игра внезапно, необратимо сменилась чем-то настоящим. Лулу протянула руку, коснулась его щеки, и поцелуй стал живее. Теплее. — Ты… такой… — прошептала она между короткими касаниями губ, не в силах подобрать нужное слово. "Неожиданный… Настоящий и опасный."— хотелось ей сказать. Его пальцы впились в ткань её платья, и мысль пронеслась, яркая и ясная: Он хочет тебя. Сейчас. Здесь. И ты... И тут же, как удар, в сознании вспыхнуло другое: СТАТЬЯ. «Сделай с ним то, что девушки делают, невольно разрушая отношения... Доведи его до ручки...» Голос Тристаны прозвучал в уме ледяным эхом. И её собственный, восторженный голос, обещавший: «Я сломаю тебя за пять дней!» "Так что я, чёрт возьми, сейчас делаю?" Всё её тело кричало, чтобы она позволила ему развернуть её, прижать к прохладному бетону парапета, чтобы забыть обо всём на свете. Но разум, зажатый в тиски собственного плана, метался в панике. "Я должна играть и издеваться. А меня... тянет?" Это осознание было хуже страха. Её собственная ложь оборачивалась против неё. Она пыталась играть в циничную соблазнительницу, а теперь её собственное влечение стало главной угрозой её цели. Она резко, почти судорожно отстранилась. — Подожди... — выдохнула она, и её голос дрогнул, не от страсти, а от внутренней бури. — Мне... мне нужно... Лулу не смогла договорить. Она не могла сказать «пойти домой», потому что не хотела уходить. Не могла сказать «остановись», потому что это тоже была ложь. Его глаза, ещё секунду назад тёмные от желания, снова стали как аналитичными. Он видел её панику. Видел внутреннюю борьбу. Он не понимал её причину, но считывал этот конфликт с безупречной точностью. Он не стал настаивать. Не стал расспрашивать. Его руки медленно разжались, отпуская её. — Пора спускаться, я отвезу тебя домой,— произнёс он ровно, и в его голосе казалось не было ни разочарования, ни упрёка. Лишь понимание, что какой-то невидимый барьер между ними только что проявился. Вейгар повернулся к выходу, но, сделав шаг, остановился, не глядя на неё. — Завтра мой график свободен. Полностью. Он произнёс это так же спокойно, как сообщил бы о погоде. Но для Лулу это прозвучало как вызов. Как проверка. Как... приглашение, от которого невозможно отказаться. Она молча кивнула, чувствуя, как на её губы наплывает улыбка, смущённая, растерянная, неконтролируемая. Да, чёрт возьми. Он хотел новой встречи. Хотел её. Это было очевидно. Но что именно стояло за этим желанием? Страсть? Азарт завоевания? Или что-то ещё, чего она не могла разгадать? Он был как шахматная доска, где она видела лишь несколько своих ходов. И от этой мысли её вдруг обуяла лёгкая, почти злая досада. Он был невыносим. И чертовски притягателен. — Ладно, — сказала она, догоняя его, и на секунду коснулась его руки. — Значит, завтра. Он лишь кивнул, скрывая улыбку.