Глава 13. Спустя три недели

Утро было серым, дождливым и очень тихим. Поппи уже умчалась на работу. Лулу варила кофе, готовила себе завтрак и вела неспешные беседы с Пиксом, который с энтузиазмом кивал головой на любые её монологи. Итак, с корпоративной вечеринки Вейгара прошло три недели. Три недели ее нового, странного, непривычно спокойного ритма. Пока кофеварка выдавала свою собственную мелодию, в памяти всплыли обрывки того дня. Тристана, читающая ее статью. Её лицо, сначала каменное, потом озарённое редкой, почти жадной улыбкой одобрения.  «Вот это голос. Безжалостно, честно и чертовски грустно. Шедевр. Повышение твое».  Лулу помнила, как тогда взяла несколько секунд молчания, чувствуя, как внутри всё замирает. Как она положила на лакированную столешницу заявление об увольнении. Тристана посмотрела на бумагу, потом на неё. Не было ни гнева, ни попыток удержать. Лишь понимающее, почти уважительное кивание. — Пересмотрела ценности? — Всё пересмотрела, — ответила Лулу. — Рекомендации будут хорошими. Дверь открыта, если передумаешь. — Спасибо. Но я не передумаю. Статья «Как я влюбилась в своего испытуемого, или Искренность как крах системы» набирала просмотры и деликатно обсуждалась в медийных кругах. Лулу не читала комментарии. Она жила в странном, новом ритме. Теперь, она писала. Не статьи, а роман. О фее, которая не вписывалась в волшебный мир. Слова лились легко, будто их ждали все эти годы. Она подрабатывала, вёрсткой для маленького онлайн-журнала, корректурой. Она была спокойна. Номер Вейгара она не удаляла. Но он не звонил. И это было… правильно. Как закрытая, очень красивая, очень странная и очень болезненная глава. Лулу, стояла у окна с кружкой кофе, наблюдала, как капли стекают по стеклу когда в дверь позвонили. «Поппи что-то забыла», — подумала Лулу и босиком направилась в прихожую. Взглянула в глазок. И замерла. Сердце вдруг сорвалось в бешеную, глухую дробь. За дверью стоял Вейгар. Он был одет строго, даже пафосно: тёмный костюм, рубашка, пальто на руке. Выглядел он… собранным. Решительным. И невероятно усталым вокруг глаз. Будто в замедленной съёмке, она с трудом открыла дверь. Он окинул ее взглядом. Молча. Его взгляд был тем же, острым, анализирующим, но в нём не было ни ледяной ярости с вечеринки, ни той мягкой уязвимости из оранжереи. Была ясность. Такая же, какая была теперь и у неё. — Привет, — сказала она, и её голос не дрогнул. — Привет, Лулу, — ответил он. Его голос был низким, чуть хрипловатым, как будто он давно не использовал его для разговоров. Сердце бешено заколотилось, но лицо Лулу сохранила спокойным. — Зашел посмотреть, не осталось ли у меня шпионского оборудования? — спросила она, и её голос дрогнул лишь чуть-чуть. — Нет, — ответил он просто. — Прочесть продолжение. Он шагнул внутрь, не спрашивая разрешения. — Какое продолжение? — Твоей статьи. «Он был моим самым успешным проектом и самым сокрушительным провалом. Я пришла взломать его, а взломала себя. И, кажется, влюбилась в обломки». Она замерла. Это были её слова. — Ты прочитал, — констатировала она. — Каждое слово, — кивнул он. — Сначала как отчёт о провале моей системы безопасности. Потом, как отчёт о… провале моей системы в целом. Они стояли посреди её гостиной, в трёх шагах друг от друга. Дистанция была меньше, чем в зале на вечеринке, но пропасть казалась глубже. — Ну, что... — Лулу скрестила руки на груди, как защищаясь, — как там твой драгоценный проект? Получил полный контроль? Ради которого всё и было? Вейгар усмехнулся. Коротко, беззвучно. Это была не та язвительная усмешка, а уже что-то новое, горькое и решительное. —“Eclipse” сгорел. Вернее, я сам поджёг ему хвост. На хер «Мордекайзер Групп». На хер все их проекты и их одобрение. Она приподняла бровь. — Ты… отказался? — Я ушёл. Со всем, что успел выстроить. Не для того, чтобы тебе что-то доказать. Чтобы себе доказать. Что я больше не буду зависеть ни от чьих условий. Никогда. — он сделал шаг вперёд. — У меня достаточно связей, власти и, что важнее, идей, чтобы послать их всех. Зачем быть под чьей-то эгидой, если ты сам можешь быть эгидой? Лулу смотрела на него, и в груди что-то болезненно и сладко перевернулось. Он сжёг мосты. Радикально, без оглядки. Как и она со своей статьёй и работой в журнале. Его взгляд был пристальным, будто вновь изучая её, но теперь без подозрения. С интересом. 
— Ты тоже уволилась, — констатировал он. Не вопрос. Констатация. Лулу не удивилась. Конечно, он знал. Контроль, да? Он наводил справки. Это было в его природе. 
— Да, — просто ответила она. — Три недели назад. Вейгар немного помолчал, наблюдая, как она спокойна. 
— Ты довольна? — спросил он. В его голосе не было оценки, только любопытство к новым данным. Лулу посмотрела в окно на дождь, потом вернула взгляд к нему. 
— Да. Спокойна. Пишу книгу. Пью много кофе по утрам. Этого вполне… достаточно. Вейгар кивнул, как будто полученный ответ полностью соответствовал и его прогнозам. В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Даже не столько к её решению, сколько к состоянию, которое наступило после. — И что теперь? — прошептала она. Дождь стучал по стеклу. — Я прочитал твою статью, — сообщил он снова, отводя глаза. — Каждое слово. Она кивнула. — И я понял кое-что… Наши отношения начались с лжи, манипуляций и корпоративных интриг. Это факт. Вейгар посмотрел на неё прямо. 
— Думаю, это самая стабильная основа из всех возможных. Мы видели друг друга на дне. Мы знаем о друг друге самое худшее. Мы использовали друг друга самым изощренным образом. И умудрились найти в этом что-то настоящее. Так? Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. 
— Хочешь попробовать начать заново? С нуля. Но не стирая этот фундамент. Приняв его. Зная, кто мы на самом деле. Хочешь начать с этого? Его голос был низким, но каждое слово било прямо в солнечное сплетение. В этом не было романтики из книжек. Была чудовищная, пугающая, абсолютная правда. Лулу почувствовала, как по её лицу расползается улыбка. Спокойная и принимающая. — Это звучит безумно, — сказала она, дотрагиваясь до него. Дальше их пальцы как сами нашли друг друга и переплелись. — Это и есть безумно, — согласился он. — Как и всё лучшее, что между нами было. Тут, Лулу игриво приложила палец к подбородку, изображая раздумье. — Хм…погоди-ка… Так выходит, в моей квартире сейчас находится незнакомец, который предлагает мне сомнительную сделку о совместном будущем? Мне, пожалуй, стоит вызвать полицию… В его глазах вспыхнул острый, почти невидимый огонёк. 
— Вейгар, — представился он с деловой серьёзностью. — И я пришёл насчёт захвата твоего сердца. Кажется, оно числится в моих активах. — Лулу, — кивнула она с той же мнимой важностью. — И оно, кажется, действительно твоё. Ужасная инвестиция, между прочим. Рискованная… — Определенно единственная, на которую я согласен. Она посмотрела на их сплетённые пальцы. На его руку, которая знала её. На человека, который видел её самой уязвимой и самой мерзкой. — Да, — сказала она просто, уже без шуток. — Да, Вейгар. Давай начнём заново. С этого прочного, токсичного, нашего фундамента. И больше он не стал ждать. Наклонился и прикоснулся к её губам, нежно, почти вопросительно, давая ей шанс отступить. Она не отступила. Он поцеловал её снова, уже увереннее, и она ответила, позволив его языку скользнуть в её рот. Не вторжение… Возвращение его вкуса, который она боялась забыть. Её собственный язык встретил его, лениво и ласково, в знакомом, сладком танце. Поцелуй становился глубже, медленнее. Руки его скользнули к её талии, притягивая ближе, а её пальцы впутались в его волосы, мягкие и прохладные на ощупь. Они целовались так, будто заново открывая для себя друг друга, запоминая каждую реакцию, каждый вздох. Потом он, не разрывая поцелуя, поднял её на руки. Лулу обвила его ногами за спину, и он понёс её к дивану. Они раздевали друг друга медленно, помогая, задерживаясь на каждом новом участке открывшейся кожи долгим, исследующим прикосновением или поцелуем. Она протянула руку и кончиками пальцев провела по самому длинному рубцу на ребре. Он вздрогнул, но не от боли, а от прикосновения. Потом наклонился и снова поцеловал её в губы, в уголок рта, по линии челюсти. Лулу выдохнула, обвивая его ногами, и потянула к себе для нового поцелуя. Ритм, который они нашли, был медленным и глубоким. Он двигался внутри неё, а она отвечала ему движениями бёдер, и всё это время их губы почти не разлучались, прерываясь только для коротких, прерывистых вздохов и шёпота имён. Потом он перевернул их, и она оказалась сверху, сидя на нём, её фиолетовые волосы падали ему на грудь. Его руки лежали на её бёдрах, направляя. Она двигалась медленно, с закрытыми глазами, полностью погружённая в ощущения, а он смотрел на неё снизу вверх, и в его взгляде было то самое «глубочайшее удовлетворение», которое она видела и тогда, в его спальне. Именно в этот момент, когда ритм стал почти гипнотическим, а в комнате стояла лишь тишина, нарушаемая их сбитым дыханием, из угла комнаты раздался ясный, слегка звенящий голос: — Кра-си-во! То-поч-ка! Вейгар вздрогнул так резко, что Лулу едва не потеряла равновесие. Его тело напряглось под ней, взгляд метнулся в сторону птицы на подоконнике, в его глазах на секунду вспыхнула чистейшая, животная настороженность, рефлекс стратега, застигнутого врасплох неизвестной переменной. — Что это? — его голос прозвучал хрипло и даже чуть сердито. Лулу не могла сдержать сдавленный смешок, даже несмотря на то, что была все еще поймана в сладком плену движений. 
— Это Пикс. Мой попугай. Он умеет говорить…Ничего страшного, — она успокаивающе провела ладонью по его груди, чувствуя, как под кожей учащённо бьётся его сердце. — Он просто…вот такой шутник. Комментатор. Вейгар медленно перевёл взгляд с клетки обратно на неё. Некоторое напряжение ещё оставалось в его плечах. 
— Он… всегда такой? — спросил он, не прекращая медленных, глубоких толчков, но теперь в его движениях читалась уже не только страсть, но и лёгкое, почти комичное раздражение. Лулу наклонилась к нему, её губы коснулись его уха. 
— Понятия не имею, — прошептала она, и её голос дрожал от смеха и удовольствия. — Это первый раз, когда я занимаюсь таким в его присутствии... На лице Вейгара появилось выражение, которое трудно было описать, как смесь недоумения, досады и внезапно нахлынувшей нелепой абсурдности всей ситуации. Он фыркнул, коротко и беззвучно, и его руки снова крепче обхватили её бёдра, возвращая фокус к ним двоим. — Отвлекающий фактор, — пробормотал он ей в губы перед следующим поцелуем. — Будем считать и его частью нашего… фундамента. Лулу рассмеялась, и её смех смешался с его следующим стоном, когда она снова начала двигаться, уже чуть быстрее. А попугай, довольный произведённым эффектом, принялся деловито чистить перья, время от времени издавая одобрительные щелчки. Позже, когда они лежали на диване, все еще сплетённые, Лулу провела пальцем по его шраму на лице. — Знаешь, что самое ироничное во всем этом? — тихо спросила она. — Что? — он приоткрыл один глаз. — Я только что в день нашего нового знакомства переступила через все свои принципы и отдалась тебе. Полный регресс. Вейгар замер, потом его грудь заходила ходуном от тихого, сдавленного смеха. Он притянул её к себе. — Не регресс, — прошептал он в её кожу. — Прогресс. Теперь ты знала, на что идёшь. И всё равно сделала этот выбор. Она улыбнулась. Потому что он был прав. Не «жили долго и счастливо», а «зная всё самое худшее друг о друге, решили, что это стоит того, чтобы попробовать ещё раз».