Глава 4

Четверг, 7:39 AM

Крошечный ресторанчик испанской кухни на углу Бликер- и Салливан-стрит этим утром обслужил Баки чашечкой кофе. Сидя у окна и посматривая на прикрытый свежим выпуском «Уолл Стрит Джорнал» планшет, он ждал. Спешившие в эту пору по делам люди мелькали за стеклом, но это не мешало Баки следить за тем, где на пересечении двух улиц останавливалось такси. Оплативший заказ заранее, он сверялся с трансляцией мини-камеры и терпеливо перечитывал газету в третий раз. Баки дышал холодным удовольствием контроля. Он возвел его над чужими жизнями и заключил их в стеклянный аквариум, обитатели которого красовались перед Баки как ничего не подозревающие рыбки, проплывающие вдоль зеркальных стен и собственных отражений. В углу экрана, показывающего двери Санктум Санкторум, вспыхнуло оповещение о зафиксированном движении. Оттуда вышла Мэл и направилась к пересечению МагДугал-стрит, удаляясь от ресторанчика, где он сидел. В мгновение ока сгарнув со стола планшет прямо в открытый рюкзак рядом с собой, Баки ловко вскочил, вышел наружу и приблизился к перекрестку, находя глазами Мэл на противоположной улице. Она остановилась, оглядела дорогу, изящно вытянула руку и проголосовала проезжающему мимо такси. Оно вильнуло и притормозило у тротуара подле нее. Не теряя времени, Баки тормознул такси, двигавшееся в том же направлении, и запрыгнул внутрь. — За той машиной, «1V91». — Да, сэр. Водитель скептически пострелял глазами на Баки через зеркало заднего вида и, увидав грозный сосредоточенный на дороге взгляд пассажира, воздержался от комментариев. Такси тронулось, аккуратно вливаясь в поток, и выехало за три машины от юркого «приуса», в который села Мэл. Улицы были заполнены до отказа, и каждое движение требовало осторожности. Движение по улицам Нью-Йорка напоминало хаотичный танец: машины лавировали друг между другом, как партнеры в бесконечном вальсе, а пешеходы добавляли долю непредсказуемости. Баки знал, что нельзя допустить ошибку. Один неверный маневр — и Мэл исчезнет в бесконечном лабиринте городских переулков. На его мотоцикле было бы проще, но такой транспорт привлекает слишком много внимания. — Куда он едет? — спросил водитель. — Просто держитесь на безопасном расстоянии, — коротко ответил Баки, не отрывая взгляда от дороги. Такси плавно вписалось в поворот, когда «приус» свернул на Хьюстон-стрит. Три машины между ними по-прежнему служили надежным экраном, скрывающим слежку. Баки позволил себе чуть откинуться на сиденье, чтобы не выглядеть слишком напряженным, но глаза его не отрывались от желтого пятна впереди. Город вокруг жил своей жизнью: прохожие спешили по своим делам, кто-то завтракал на ходу, где-то вдалеке раздавался пронзительный сигнал велосипедного звонка. Они миновали несколько кварталов, и поток машин начал редеть. Теперь каждое движение требовало особой осторожности. «Приус» чуть замедлился перед светофором, и Баки подался вперед, чтобы лучше его видеть. Наконец, «приус» свернул на тихую улочку, где витрины магазинчиков и закусочных сменяли друг друга, создавая уютный район. Машина Мэл замедлилась и остановилась у маленького кафе с вывеской, на которой красовалась надпись «Кафе Серенити». Баки инстинктивно откинулся назад, чтобы его силуэт не выделялся на фоне окна. Такси проехало немного дальше и затормозило у обочины. — Спасибо, — сказал Баки, быстро расплачиваясь и глядя через заднее окно, как Мэл выбралась из «приуса» и неторопливо направилась ко входу в кафе. Ее движения были собранными, но расслабленными. Она открыла дверь, хотя вывеска гласила, что кафе закрыто, и зашла внутрь. Напротив «Серенити» находилось несколько магазинчиков с бытовой техникой и одеждой. Баки скрылся в одном из них, пристроившись у окна и наблюдая за Мэл через дорогу. Благо солнце только поднималось ввысь и светило из-за здания с кафе: стекло не бликовало, и он мог рассмотреть, как навстречу чародейке вышел полноватый мужчина средних лет в классическом пиджаке и брюках. Он пожал ее протянутую руку, замялся, и они принялись что-то обсуждать. Вероятный владелец «Серенити» указал на странно скудную обстановку заведения, словно показывал ей предметы мебели, которых в кафе было немного, некоторые из них стояли или лежали друг на друге, накрытые строительной пленкой. Хозяин кафе приподнимал ее и щупал раскромсанные стулья, объясняя что-то Мэл с явным замешательством на лице. Она утвердительно качала головой и делала пометки в знакомой Баки тетради копией его авторучки. Ощутивший нотку удовольствия от этого ее жеста, Баки невольно хмыкнул. Мэл говорила с владельцем кафе, движения ее руки с зажатой между пальцами авторучкой были изящными, в них проскальзывало нечто завораживающее, что, должно быть, являлось характерной чертой всех чародеев без исключения. Хозяин «Серенити» внимательно слушал ее, слегка покачиваясь на пятках и неловко водя руками в такт коротким ответам, он был очевидно смущен в присутствии Мэл, обворожительно выглядящей в своем коричневом брючном костюме. Она вежливо улыбалась и словно в чем-то заверяла его, и в этой манере сквозило понимание и искренний интерес к собеседнику. В ней временами проскальзывало легкое кокетство, и она умела им пользоваться, поскольку тот с видимым эффектом расслаблялся все больше, даже немного приосанился, и его широкая улыбка вскоре выдала его возросшее расположение к чародейке. Отметив, что стоит у окна слишком долго, Баки перешел к соседней стойке с футболками, по другую сторону от входа в магазинчик, где он затаился, и продолжил наблюдать, бессознательно перебирая вешалки рукой. Мэл, отложив записную книжку, приблизилась к одному из непокрытых сломанных стульев и повела над ними ладонями. Ее жесты, плавные и одновременно отточенные, создавали едва поблескивающее пыльное облако над треснутой спинкой стула. Оно струйками втекало в обшивку, и меньше чем через минуту стул был восстановлен. Ошарашенный владелец «Серенити» ощупал его и перевел удивленный взгляд на Мэл. Оценившая его реакцию, Мэл что-то сказала ему с выражением скромного довольства и перешла к столику, поверхность которого выглядела покусанной свирепым медведем. То, с какой заботливостью Мэл реставрировала вещи, все еще поражало Баки. Столь причудливое увлечение для древней чародейки не представлялось ему очевидным, логичным и понятным и потому провоцировало у него один когнитивный диссонанс за другим. Почему она такая? Мэл и хозяин заведения принялись что-то оживленно обсуждать, и Баки предположил, что вопрос касался стоимости чародейских услуг. Прекрасно владевшая собой Мэл со свойственными ей спокойствием и внимательностью о чем-то сообщала собеседнику, и дело двигалось к успеху, поскольку ее клиент не выглядел оскорбленным; напротив, он охотно говорил с ней, явно получая от этого удовольствие. Затем они прошли вглубь кафе, где уже было слишком темно, но, предположительно, Мэл принялась за длинный прилавок перед кассой. Оставаться в магазине до завершения ее работы не представлялось возможным: улица напротив кафе не изобиловала местами для длительного незаметного наблюдения. Растеряв прежнюю решимость, Баки подгадал момент, выскользнул из магазина и скрылся за углом улицы, медленно шагая по направлению к дому. За удручающе короткий доступный срок его слежка не дала никаких плодотворных результатов; он был готов к этому и не мог остаться в стороне и не поддаться терзающему желанию увидеть Мэл в обычной обстановке без маски, которую она, как он предполагал, носила. Не найдя существенных различий в ее поведении, он брел в некоторой отстраненности от происходящего вокруг. Подвох, что Баки так скрупулезно разыскивал, теперь предстал в истинном свете как параноидальный вывих его перекошенного восприятия человеческой доброжелательности. Перед его глазами все еще повторялась картинка с чародейкой, виртуозно наводившей порядок и захватывающей все внимание чарующими жестами. Любопытство и приятное чувство от пусть и удаленной, но все же причастности к ее жизни таяло с каждым шагом по мере того, как Баки удалялся от кафе. Его поступь незаметно замедлилась, повинуясь подсознательному желанию продлить то, что окрашивало его жизнь в волнующее предвкушение и вносило обещание чего-то лучшего чем то, что он имел сейчас. Проезжающие мимо автомобили неугомонно заполняли пространство раздражающим грохотом, свистом и визгом клаксонов. Баки подумал, что не замечал ни их, ни удушливого присутствия людей на улицах, когда гулял с Мэл. Было ли это следствием их увлекательных бесед или того состояния, в котором пребывает человек, когда имеет некую цель и причину находиться в мире? Его укололо внезапным осознанием: уже завтра Мэл уедет в свое маленькое лесное приключение. Ему вдруг показалось, что он упускает нечто важное и у него остались считанные мгновения, чтобы успеть прыгнуть в последний вагон. Нашла ли она другого компаньона? Пожалела ли о приглашении и рада ли, что я не выхожу на связь? Он хотел согласиться из чувства противоречия и вредности, чтобы приехать, деланно посидеть на природе, а потом с наигранным сожалением заключить, что это не решило его проблем, и тем самым доказать, что и Мэл, и Сэм, доктор Рейнор были неправы; что его жизнь — ад, не поддающийся исправлению. Но его вера в это давно начала колебаться. Он вспомнил Сэма и то теплое, объединяющее чувство, что возникло между ними после истории с Разрушителями флагов и каковое он втайне от самого себя считал дружбой. Вспомнил вечерний ужин с семьей Уилсонов и Эйджея, висящего у него на вибраниумной руке как на турнике; как играл с ним и Касом в потешную драку; как спокойно и крепко спал на диване в доме Сары. Там, в Луизиане, он познал мирное, тихое чувство комфорта внутри себя — и сейчас, посреди шумного Нью-Йорка, с содроганием, пошатнувшим все внутри него, понял, что хочет ощутить его снова. Если я хочу перестать быть тем, кого из меня сделало мое прошлое, я должен что-то предпринять. Я не особо преуспел в этом с тех пор, как передал завершенный список исправлений доктору Рейнор. Мои альтернативы… убоги. А Мэл, черт… была права. У меня нет вариантов получше. Буду ли я проклинать себя за то, что безрассудно отринул протянутую вселенной кость? В его голове повторялись рациональные аргументы Мэл, рассудительные замечания Сэма. Эта поездка могла бы стать первым пунктом его личного плана по поиску покоя и обретению себя. Остановившийся перед пешеходным светофором и отстраненно взирающий на огромный светодиодный глаз, что светился зеленым светом, Баки замер и глубоко вдохнул. Его била внутренняя дрожь. Действительно ли я обязан отказываться от такого шанса?

5:37 PM

Новое сообщение от: Мэл «“Hell To The Stars” by Harry Hudson.» Вздох облегчения вырвался из груди Баки. Сидя за кухонным столом своей полупустой квартиры, он поерзал на жестком стуле и закрыл приложение с трансляцией его видеокамеры. Набрал в интернете запрос с сообщением от Мэл и включил песню, что она ему отправила. Современная музыка как и прежде была для него в новинку, а игравшая в барах круглые сутки и вовсе резала слух, но эта песня оказалась довольно приятной, мотивы Дикого Запада и лирика ему даже чем-то понравились. Что ответить? «Неплохо. Со смыслом.» Поразмыслив несколько минут, он счел нужным сделать ответ менее холодным. Б: «Неплохо. Со смыслом. Смотрю, подружилась с новомодной музыкой?» М: «Увы, еще нет. Постигаю ее через видео на YouTube как пещерный человек.» Б: «Как твои планы на выходные? Еще в силе?» М: «Да. Вовсю готовлюсь. Выезжать рано, а я только недавно вернулась с работы. Многое надо успеть. Как ты сам? Давно не общались.» Кажется, это ее раздосадовало, — подумал Баки с некоторым удовольствием. Б: «Я в порядке. Все по-прежнему.» Немногословность напала на Баки, как если бы он держал в себе некий секрет и боялся, что Мэл его раскроет. В общем-то, так оно и было. Вдруг она написала в надежде, что я передумал? Он набрал сообщение, на которое решался всю дорогу до дома, и почти нажал на кнопку «Отправить». Постучал металлическими пальцами по столешнице, выводя себя из гнетущей тревожности, и, прикрыв глаза, кликнул на экран. Б: «Второе место в поездке еще вакантно?» Увидев отметку, что сообщение доставлено, он сильно прикусил нижнюю губу, чтобы не поддаться неврозу и не засмеяться. Матерь божья, соберись. Это не такое большое дело. Телефон выдал краткое оповещение. М: «Да. Хочешь присоединиться?» Что ж, это ее идея, не моя ответственность. Я могу бросить все и уехать в любой момент, как делал раньше. Б: «Если еще не поздно.» М: «Отнюдь. Собирай вещи. Заселение ровно в полдень, а место неблизкое.» Б: «Ты разве не откроешь портал, чтобы мы просто перешли туда?» М: «Я не могу перенести нас в специфическую точку, где я ни разу не была. Я не навигатор, а с этим лучше не шутить. Наша остановка — “Фэрвью Лейк Кэмпс”. Выезжаем на шоссе семьдесят восемь, затем по двести шестой дороге. Я прихвачу карту.» Б: «Можем добраться на моем мотоцикле, если тебя это не пугает.» М: «Я не против прокатиться с ветерком, если твои навыки езды надежны. Ничего личного, просто не горю желанием счесать лицо об асфальт.» Б: «Мой водительский стаж перевалил за семьдесят лет. Это говорит о чем-нибудь?» М: «Говорит и усыпляет мою бдительность. Подъезжай к Санктум Санкторум к девяти.» Б: «Решено. Будь готова заранее, ненавижу опаздывать.» М: «Будет сделано. До завтра.» Усмехнувшись, Баки отложил телефон и откинулся на стуле, постепенно осознавая, сколько моральных сил ему понадобится в ближайшие три дня. Он сунул телефон в карман, накинул куртку и вышел из дома, направляясь в ближайший магазин одежды, чтобы прикупить пару свободных кофт для лесных походов. Скучать не придется. Терпи, Барнс. Господь с тобой еще не закончил.