Часть 3

К вечеру пришли новые вести из комиссариата: на вокзале были обнаружены детские вещи и фотографии. Фотографии в данный момент тщательно изучали. Эксперты пытались найти хоть какую-то зацепку... А вскоре в полицию пришло электронное письмо с требованиями шантажиста. За ребёнка требовали двадцать миллионов шиллингов. Письмо было отправлено анонимно из интернет-кафе. Алекс сообщил Бёку по телефону все подробности письма, включая угрозы. Фрау Мартин же передавать их не следовало. -Скажи ей только о требуемой сумме. Сможет ли она её достать? Передачу суммы мы осуществим самостоятельно. Только не говори ей о заминированном доме, о котором говорилось в письме. Преступник, скорее всего, блефует. Но не стоит её сейчас пугать... Пока Брандтнер говорил, на другом конце трубки повисла тишина. Бёк слушал внимательно. -Я тебя прошу, только осторожно с ней поговори. А то ещё нервный срыв будет...Кристиан, ты меня слышишь? Тишина. -Бёк! -Да, я всё понял. Если мы посмотрим на комиссара, находившегося в номере, мы увидим, что он, отвечая, закивал головой. Смотрел он при этом куда-то вдаль, в стену. Заморгал... В конце разговора он хмыкнул, еле слышно, и положил трубку. * -Фрау Мартин, преступник прислал свои требования...Он хочет 20 миллионов шиллингов. Вы сможете достать такую сумму?- спросил Бёк, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки. Фрау Мартин сидела от него сбоку, в кресле. Можно с уверенностью сказать, что инспектор выбрал очень удобную для наблюдения позицию. И пользовался ей, не скрывая взгляда своих проницательных глаз. -Я достану такую сумму, даже если придётся залезть в долги-почти прошептала Мартин. "20 миллионов. Это очень немалые деньги... И она даже не испугалась звучания такой суммы. Просто может залезть в долги, с которыми потом расплатится?"- Бёка очень задела эта фраза...Нет, ему такой заработок и не снился...Нет, нет. Нет. -Ребёнок...Это единственная моя память о муже. Он погиб.- последнее слово она почти прошептала, голос её сорвался и перешёл на шёпот. - Ради ребёнка я готова на всё. -Вы говорили кому-то об этом?- тут же спросил Бёк. -Да. Я говорила об этом в интервью. -Тогда понятно, откуда преступнику стало это известно. Простите, но он просто воспользовался вашей откровенностью. Инспектор отодвинулся от косяка двери, выпрямился и подошёл к креслу Мартин со стороны спинки. -Я понимаю, но могла ли я об этом когда-нибудь подумать, представить подобное!...- она разрыдалась вновь. И Нина была права. Предвидеть подобное не мог никто. Слёзы этой девушки прошлись по душе инспектора наждачкой. Подобное ощущение он испытывал лишь тогда, когда приходилось говорить о чьей-то гибели родным... Всеми силами пытаешься человека успокоить и поддержать, а не выходит. Тогда остаётся только отводить взгляд. И руки сами тянутся в карманы, что бы "укрыться". Но что делать теперь? Он стоит сзади Мартин. Видит, как судорожно вздрагивают её плечи при каждом новом всхлипе. И руки инспектора в нерешительности сами тянутся к её плечам и...замирают. Секундное сомнение. Бёк в нерешительности сжимает пальцы, немного склоняет голову вперёд и опускает руки. Опускает не на плечи, а в карманы. И почему от поступил именно так? Объяснить он этого не мог даже себе.