3 глава - Пробуждение меча

Изуку вздохнул, когда закрыл книгу которую читал недавно. Он просто хотел забрать свою книгу, но одна книгу привела его внимание. Книга о человеке с двумя душами. Интересная книга которая рассказывала о конфликте между двумя душами владеющими одним телом, вынужденные сотрудничать друг с другом для своего будущего. Это была особенно актуальная тема для Изуку, так как.... Он примерно подподал под такую категорию? Сложно было сказать. Ведь он получил воспоминания, душу или же просто способности Героической души ЭМИИ когда ему было только 4 года, момент когда у него не было почти никакой личности. Он был просто обычным ребенком с самыми обычными мечтами. А потом он стал ЭМИЕЙ. Хотя эти воспоминания и стали причиной множества бессонных ночей, кошмаров и изминения его личности, он боялся того чтобы с ним стало, следуй он все по той же идеалистической мечте. Постиг бы его конец Эмии? Погиб бы он в одиночестве на холме мечей? Этого он уже не узнает, так как намерен прожить свою жизнь как обычный человек. - Хм? Внезапно его внимание привлек небольшой телевизор который беззвучно показывал новостной канал. Канал по которому показывали как Кацуми захватил какой-то грязевой монстр, а потом Изуми рискнула жизнью и прорвалась сквозь линю героев чтобы спасти свою бывшую подругу. ... ... ... ... .....Погодите что!?!!

***

Изуку бежал со всех ног. Бежал так быстро как только могли нести его ноги. Цепи... Его магические цепи которыми он давно не пользовался откликались медленно, из-за чего его Усиление было далеко не максимальным. Кажется даже несколько героев хотели остановить его. Но он не остановился. Тогда... На телевидении Изуку увидел глаза Изуми. Пустые, безжизненные глаза, словно она была сломанной куклой. Но почему? Почему у нее были такие глаза?! Он конечно знал об издевательствах, но они никогда не доходили до крайностей, Изуку убедился в этом. Да, были словесные издевательства, иногда, особенно Кацуми, доходила до насилия. Но он знал свою сестру. Он знал какой она человек. Такое не остановило бы ее. Из-за простых издевательств у нее не было бы таких глаз! Значит что-то случилось, что-то сто сломало ее. В чем он ошибся? Может ему стоило вообще прекратить эти издевательства? Защищать ее лучше? Не дать ей пострадать? Зачем он вообще позволил издевательствами продолжаться? «- Братик, тогда я стану героем вместо тебя, если ты не хочешь!» Все просто. Он не верил что она может быть героем. Он думал: "Если она действительно хочет стать героем, то должна постоять за себя, а если она даже этого не может, то путь к героем ей закрыт". Он чувствовал отвращение каждый раз когда она говорила о героях, каждый раз он виде в ней ребенка что понимает вес собственных слов. Поэтому он решил представить ее самой себе. Ведь если ее желание стать героем было искренним, то она бы легко преодолела все это. И как только она сдалась, Изуку помог бы ей. Он бы помог ей поступить в общеобразовательный курс Юэй, заботился бы о ней всю жизнь, если бы понадобилось. Но теперь.... Изуку наделся что еще не поздно. И именно тогда, он поймал глазами падающее тело. Тело с зелёным волосами которое стремительно падало вниз головой. Ее черная школьная форма развивалась на ветру, волосы же поставляли из себя кашу, но он узнал ее. Это была Изуми. - НЕТ!!! Он бросился к ней. Она была опасно близко к земле. Даже слишком близко. Заметь он ее чуть раньше. Был бы он чуть подготовленее, чуть сильнее. Рывок который он сделал тут же сломали крышу, а окно здания на котором он был взорвались от давления воздуха. Зметь он Изуми чуть раньше, он мог бы придумать что-то. Сделать все лучше. Но теперь было поздно сожалеть. Его руки тут же схватили хрупкое тело своей сестры, прежде чем мгновенно, даже меньше доли секунды, спроецировать безымянный меч, который тут же был воткнут в ближайшее здание чтобы замедлить падение. Яркие оранжевые искры вспыхнули когда меч соскользил по бетону, хоть немного, но замедляя их. Но этого было недостаточно. Поэтому Изуку обнял свою сестру, также проецируя между ними слой мягкой ткани которое поглотило бы часть инерции от падения. Он укрепил свое тело так как никогда раньше в этом мире, но даже так это было очень слабое Усиления. И тогда его спине встретилась с асфальтом. Он чувствовал как его спина взорвалась. Как воздух был выбит из его легких. Как сломались его ребра и пронзили легкие. Влажный хруст который они издали был словно гром в его ушах. Постепенно его сознание начало угасать. - И... Изуми? - но даже так он смог разобрать слабый шепет Кацуми которая сейчас стояла как вкопанная. Да... Сегодня был ужасный день

***

Запах антисептика, ровный гул аппаратов и капельниц — всё это было далеким, будто через вату. Свет в палате бил в глаза, и только медленная боль в груди подтверждала: он всё ещё жив. Изуку очнулся. Он сразу почувствовал тяжесть — не только физическую. Боль в груди, сломанные ребра, затруднённое дыхание… Всё это было ничто по сравнению с тем, что терзало его изнутри. — Где она? — прохрипел он, открыв глаза. На стуле рядом сидела Кацуми. У неё были растрёпанные волосы, глаза покрасневшие от слёз и бессонной ночи. Но не это привлекло внимание Изуку. А то, как она на него смотрела — с тревогой… и виной. — Она жива… — прошептала Кацуми. — С ней все в порядке, врачи сказали что ты помог ей избежать худшего. Изуку смотрел на неё молча. Его зелёные глаза были спокойны… слишком спокойны. Несмотря на всю ситуацию, Изуку оставался абсолютно невозмутим, как айсберг. Все такой же непоколебимый и холодный. И это разозлило Кацуми гораздо сильнее чем она даже предполагала. — Ты знал. — ее голос был тихим, но жёстким. — Ты знал обо всем. Все сто она пережила. То что все издевались над ней. Знал все об этом. Знал все что я... Сделала. Она рычала между словами, выражая свою ярость, но не повышая голос. Изуку продолжал молчать, глядя на неё, словно сквозь стекло. Он не отводил взгляда, но в его глазах не было гнева. Только утомлённая, горькая тишина. Словно он устал от неё. От всего. — Да, — наконец произнёс он. Голос его был хриплым и глухим, как будто даже слова отдавались болью. — Я знал. Кацуми вздрогнула. — Тогда почему?! Почему ты ничего не сделал?! Почему не остановил меня?! Почему не защитил её, чёрт побери?! Изуку закрыл глаза. Лицо его исказилось на миг, и это было единственным проявлением эмоций, которое он позволил себе с того момента, как открыл глаза. — Потому что я тоже хотел, чтобы она сдалась, — сказал он. — Потому что я тоже не верил в неё. Кацуми застыла. — Я был трусом, — продолжил он. — Я думал, если она сдастся — значит, не заслуживает быть героем. Я говорил себе, что если она действительно хочет, то выдержит. Переступит. Преодолеет. Но это было... это было оправдание. Мне просто было проще смотреть, как вы издеваетесь, чем самому взять на себя ответственность. Это было часть правды. Он был настоящим трусом. Несмотря на то что у него были воспоминания Эмии, он все еще был Изуку Мидорией, таким же подростком. И он испугался. Боялся спасать. Протянуть руку помощи. Потому что знал, что за первым последует и второй. Что спася свою сестру, он начнет цикл которов конце станет его проклятием. Он боялся. Страшно боялся этого. Поэтому он решил, что если Изуми действительно хочет быть героем, то она все преодолеет. А если нет? То он будет рядом, чтобы собрать все осколки и помочь ей снова встать на ноги, но уже с другой мечтой. Было ли это жёстко? Да, несомненно. Но он никогда не думал что все дойдёт до самоубийства. Он всегда наблюдал за Изми и знал что только сегодня днем, она была далека от этой грани. А это значило что за один день, Изуми подтолкнули к самому краю. И это разозлило его сверх всякой меры. Да, он был виноват. И он возьмет ответственность за свои действия. На этот раз, он поможет Изуми стать лучше. Он сделает ее героем если она того пожелает. Но виноват был не только он. И Изуку позаботиться обо всех причастных, если того потребует ситуация. Он открыл глаза и посмотрел прямо в неё. И в этом взгляде, наконец, появился огонь. Тихий, горящий в глубине. — Но ты... ты не просто наблюдала, как я. Ты ломала её своими руками. Ты издевалась над ней каждый день. Смеялась, унижала. Била. Не в лицо — ты знала, куда бить, чтобы не осталось синяков, правда? Кацуми опустила голову. Её руки дрожали. — Я... Я не хотела, чтобы всё так закончилось... — Но всё закончилось, — перебил он резко. — Она стояла на краю крыши. Она смотрела вниз, и ей было всё равно. Ты понимаешь это? Ей. Было. Всё. Равно. Кацуми закрыла лицо руками. Тело её трясло, но она не плакала. Слёзы уже иссякли — осталась только пустота. Пустота и ужас от того, что она натворила. Изуку не отводил взгляда. — Я не знаю, почему ты начала это, — продолжил он. — Но я знаю, как всё стало. Изуми боялась тебя. Боялась прийти домой. Боялась открыть рот в школе. И каждый раз, каждый раз когда ты оскорбляла ее, ты вырезала ещё кусок из её сердца. Кацуми сжала пальцы, ногти впились в ладони. — Я... сначала я думала, что защищаю её. Что уберегу от боли, если она не будет высовываться. Не будет мечтать. Но потом… я начала завидовать. Её упрямству. Её вере в тебя. В людей. И… и это сводило меня с ума. Я… — …начала ломать её, — закончил он за неё. — Потому что если она упадёт, то тебе не придётся чувствовать себя хуже. Молчание. Секунды тянулись, как вечность. Изуку тяжело вдохнул — боль пронзила грудь, но он сдержался. Он больше не хотел быть слабым. Он знал что его слова были отчасти несправедливы к Кацуми, так как львиная часть вины была на нем. Но так же как и ему, Кацуми должна была взять ответственность за свои действия и вынести из этого урок. — Она очнулась, — вдруг сказал он. Кацуми вскинула голову, губы дрогнули. — Что? – Она очнулась минуту назад. И Я больше не буду молчать. — Голос его стал холоднее, чётче. — Никогда. Ни в школе. Ни дома. Ни перед тобой, ни перед кем-то ещё. Она выжила, Кацуми. Но это не конец. Это только начало. Он сделал паузу. — Она выздоровеет. И, если захочет, станет героем. А если не захочет — станет кем угодно. И я не позволю тебе или кому-то ещё снова сделать ей больно. Кацуми молчала, слова Изуку обжигали сильнее любого крика. В ней боролись тысячи эмоций — вина, гнев на себя, страх, растерянность… но не было ни капли оправдания. Потому что всё, что он говорил, было правдой. Грязной, болезненной, выверенной правдой. — Я хочу помочь… — хрипло прошептала она. — Пусть она меня ненавидит. Пусть никогда не простит. Но… я хочу хоть чем-то искупить… Изуку посмотрел на неё долго и молча. Его лицо всё ещё оставалось каменным, но во взгляде мелькнуло нечто новое — не прощение, не сострадание. Оценка. — Тогда докажи это. Не сейчас, не сегодня. Но каждый день после. Покажи, что ты изменилась. И не мне — ей. Он медленно сел на край кровати, сдерживая болезненное дыхание. Руки его дрожали, но он был твёрд, как никогда. — Я пойду к ней. Один. И если она не захочет тебя видеть — ты не появишься. Ни у неё на глазах, ни рядом. Даже если тебе будет казаться, что ты обязана быть рядом. — Он взглянул на неё, в его голосе не было колебаний. — Поняла? Кацуми кивнула. Молча. Даже её гордость теперь не осмеливалась возразить.

***

Коридоры больницы были пустыми. Медсёстры почтительно уступали дорогу Изуку — кто-то узнал его с недавнего инцидента, кто-то просто чувствовал, что его не стоит останавливать. Он шагал медленно, будто каждый шаг был гвоздём, вбитым в его грудную клетку. Но он не останавливался. Он знал, что должен быть сильным. Не как герой, не как брат. Просто — как человек, который больше не будет отворачиваться. Палата Изуми была в другом крыле. Он замер у двери. Прислушался. Тишина. Он постучал дважды — тихо, почти символически. И вошёл.

***

Комната была светлой, но стерильной. Воздух пах лекарствами и болью. Изуми лежала под капельницей, с кислородной маской, бледная, будто выцветшая. Но глаза были открыты. И когда она увидела его, её губы чуть дрогнули. — Братик… Она словно бы старалась дотянуться до него, но потом вздрогнула и поморщилась от боли во всем теле. Казалось она была готова заплакать. Изуку подошёл к ней, сел рядом, как делал сотни раз раньше — только тогда она была маленькой, испуганной, но мечтающей. Сейчас она была такой же — только вместо мечты внутри остались обломки. — Я здесь, — прошептал он. — И больше никуда не уйду. Она сжала его руку. Слабо. Но это был жест живой. — Мне страшно, — сказала она. — Всё… всё ещё болит. Он кивнул. — Я знаю. И это нормально. Ты не одна, Изуми. Она всхлипнула. Беззвучно. Слёзы потекли по щекам. — Прости меня, братик... Это я во все виновата. Ты пострадал из-за меня. Изуку вздрогнул всем телом когда услышал ее извинения. — Нет, — твёрдо сказал он. — Это я виноват. И я… я не прощу себе этого. Но я обещаю — я буду рядом. Пока ты не станешь такой, какой захочешь. Героем… или же тем кем ты хочешь быть, Ты просто должна жить. Только жить, Изуми. Изуку впервые за много лет был на грани того чтобы заплакать. Она закрыла глаза. Но в этот раз — не от боли. А потому что рядом был кто-то, кто держит за руку.