4 глава - Справедливость что бьётся под грудью

Прошло несколько дней. Изуку всё ещё лежал в палате, но врачи говорили, что его организм восстанавливается быстрее, чем ожидалось. Усиление тела и скрытая магия помогали в заживлении, но не снимали боли. А боль была ему даже нужна — как напоминание. Напоминание о слабости, о бездействии, о выборе, который он больше никогда не повторит. Изуми тоже шла на поправку. Медленно. Уверенно. Но психологи были осторожны в прогнозах. Её психика всё ещё была хрупка, как стекло. Тем не менее, каждый раз, когда Изуку заходил к ней, она поднимала голову. Она всё ещё улыбалась. Слабо, неуверенно. Но улыбалась. Это уже было чудом. Сегодня он впервые позволил себе встать с постели — с тростью, поддерживаемый магией, с бинтами, но самостоятельно. Он вышел на прогулку по больничному саду, где его ждала женщина в белом халате, с желтыми глазами похожими на его и аквамариновыми глазами. — с мягким выражением лица и внимательными глазами. — Мидория Изуку? — Она поднялась навстречу. — Я доктор Хадо. Клинический психолог. Насколько я знаю, вы согласились на встречу? Он кивнул. — Садитесь, пожалуйста. — Она указала на лавочку под цветущей глицинией. — Не волнуйтесь, я здесь не для того, чтобы судить. Просто поговорить. Они сели. Некоторое время оба молчали. Слышно было только пение птиц и шелест листвы. — Ваш случай необычный, — начала она спокойно. — Не каждый подросток способен на то, что сделали вы. Рискнуть жизнью, чтобы спасти другого. Тем более… свою сестру. Изуку ничего не ответил. — Скажите, вы чувствуете вину? Судя по записям прошлых сеансов и ваших ответов, вы причисляете себя к тем кто довел Изуми до этого исхода. — Да, — коротко сказал он. — Каждый день. — За что именно? Он вздохнул, сжав пальцы. — За то, что не остановил их. За то, что не защитил её. Она беспричудна и хотела быть героем. Думал что если она не выдержит и этого, то не должна рисковать своей жизнью и становиться героем. Изуку признался ей абсолютно честно. — Это защитный механизм, — кивнула доктор. — Подавление вины через рационализацию. Стандартный механизм. Но… вы осознаёте, что сделали ошибку? Он кивнул. Сдержанно. — И я намерен это исправить, — тихо добавил он. Доктор Хадо слегка приподняла бровь. — Исправить? Каким образом? — Привести всех виновных к ответственности. — Его голос стал холоднее. — Учителей, что закрывали глаза. Ученикам, что молчали. И тем, кто издевался — открыто, системно, годами. Она смотрела на него спокойно, но с уважением. — Это не будет просто. Вам придётся столкнуться с бюрократией, давлением, отговорками. Некоторые начнут говорить, что "дети просто играли", что "это не так серьёзно", или что "вы утрируете". Вы к этому готовы? — Да. — Его взгляд был спокойным и сдержаным. — Я не хочу мести. Я хочу справедливости. Доктор Хадо немного улыбнулась. Серьёзно, без фальши. — Тогда я помогу. Мы соберём показания. Записи. Медицинские документы. Психологические оценки. Всё, что потребуется. Но… вы должны понимать, что это будет долгая дорога. — Спасибо большое, Доктор Хадо. - Если мы хотим работать вместе, то пожалуйста, зовите меня просто Кобаяши, это мое имя. Он встал, поблагодарив её, и направился обратно в корпус. Хромая, но с каждым шагом будто становясь прямее.

***

Позже, в палате Изуми — Ты опять с ней говорил? — тихо спросила Изуми, лёжа на кровати с книгой на коленях. — С доктором Кобаяси? Да. Мы договорились начать разбирательство по школе. — Он сел рядом. — Ты не обязана участвовать, если не готова. Изуми на мгновение замерла. Её руки дрожали — не от страха, а от той тяжести, что приносит память. Но в её глазах уже не было пустоты, только усталость и — капля решимости. — Я хочу, — произнесла она, глядя в окно. – Я правда хочу, но... Изуку сжал её руку. Осторожно, чтобы не причинить боли. — Все в порядке, я рядом Она кивнула.

***

Изуку и Доктор Кабояси начали дело с некоторой помощью Изуми. Инко же была в шоке когда все это увидела. Она навестила своих детей почти в тот же день и ее сердце одновременно с этим было разбито, когда она узнала обо всем что пришлось пережить ее дочери. То как она винила себя когда увидела все фотографии, видео и даже несколько скриншотов переписок. Изуку не остановился на этом. Он знал что в это дело будут замешаны слишком много людей и при достаточном давлении, влиянии и денег, это дело могли с легкостью замять, не предавая все огласке. Он этого не позволит. Нет. Помощь отчасти пришал оттуда, откуда не ждали. Это бы звонок от Отца. – {Как ты Изуку?} – (Со мной все хорошо, отец. Как ты сам?) – {Со мной тоже все хорошо..... Инко звонила мне} Изуку сжал челюсть. Он не мог представить себе чувств отца. Ведь он был буквально в другой стороне света, в дали от семьи и узнает новость что его дочь старалась покончить с собой. Трудно представить его чувства. В голосе отца так же чувствовалась сдержанная ярость, так словно бы он старался не крушить все вокруг себя. – ( Да, насчет этого....) – {Я дам тебе номер одного моего знакомого, его зовут Кюдай Гараки. Я слышал что ты начал свой крестовой поход, так что он тебе поможет. Он врач с видной репутацией и ученый имеющий вес.} - (Спасибо, отец.) – {Ничего сынок, это тоже отчасти моя вина, так как меня не было рядом. Я надеюсь у тебя все получится. Я люблю тебя.} – (И я тебя.) Отец бросил трубку. Небольшой поиск показал что доктор Кюдай Гараки был одним из ведущих докторов страны и одним из лучших учёных специализирующихся по эволюции причуд. И его имя реально такое вес не только в научной среде, но и в политической. Благодаря ему, это дело не стали бы просто игнорировать и не смогли бы замять.

***

Дальше дело было за малым. Собрать все доказательства, структурировать и подать. Изуку не отступит, не тогда когда уже зашёл так далеко. Возможно он губит судьбы многих людей своим поступком. Но ему было все равно. Он доведёт это дело до конца.

***

Несколько дней спустя Школьное собрание. Кабинет директора. Стол, за которым сидели директор школы, несколько учителей и пара чиновников из Департамента образования, казался Идзуку чужим. Как будто это был не кабинет, а трибунал. Рядом с ним сидела доктор Кобаяси и доктор Кюдо Гараки.Перед ними — папка с материалами: медицинские заключения, психологические оценки, фотографии синяков, сломанных телефонов, вырванных страниц дневника. Свидетельства того, что школа пыталась не замечать. — Господин Мидория, вы понимаете серьёзность обвинений? — начал директор с сухим голосом. — Школьная среда — сложная, дети часто… не осознают, что причиняют вред. — А вы, взрослые, тоже не осознавали? — голос Изуку звучал спокойно, но в нём чувствовалась сталь. — Вы получали жалобы. Вы видели следы. Вы слышали, как её дразнят. Где были вы? Один из учителей, мужчина с небритым лицом и мешками под глазами, попытался вставить: — Мы пытались… Но мы не можем быть везде. — А можно было хотя бы быть там, где она просила помощи, — сказал Изуку. — Один из вас закрыл дверь, когда увидел, как её сталкивают на лестнице. Другой сказал ей "не принимать всё близко к сердцу", когда она рыдала в туалете. И третий — вы, госпожа Ямада, — поставили ей низкую оценку за контрольную, хотя на ней были следы крови. Вы даже не спросили, откуда они. Пауза. Никто не ответил. Доктор Кобаяси перелистнула документы, выложила список свидетельств: показания двух учеников, что видели, как Изуми падала. Скриншоты переписок в школьных чатах, где её унижали. Видео из туалета, снятое на чужой телефон. — Это… — директор побледнел. — Это серьёзно. Мы не знали, что… — Вы знали, — оборвал его Изуку. — Вы просто не хотели связываться. Не хотели "пятна" на репутации. Я собираюсь передать это в Комиссию по правам учащихся, в Министерство образования и в прессу. И подам заявление в прокуратуру. — Мы... мы могли бы попробовать решить это внутри... — Поздно. — Голос Изуку был холоден, он все еще был забинтован, в костылях, да, он все еще был слаб. Но он не позволит об этой ситуации молчать. Возможно он этого и не осознавал, но он делал это не только ради Изуми. Все беспричудные дети что подверглись подобным издевательствам, если это дело станет достаточно громким, то Изуку был уверен, пусть и немного, но это улучшит их жизнь. Хотя бы чуть-чуть.

***

Изуку буквально начал войну против системы. Отец так же подсказал и послал еще одного человека со свое стороны, это был адвокат, слепой адвокат по имени Мэтт Мёрдак, который будет вести дело о их имени. Небольшой поиск в всемирной паутине показал что он был не только одним из лучших адвокатов в стране, но и имел свою команду и кантору с почти 48 адвокатами высшей категории. Изуку не стал спрашивать откуда его отец знал подобных людей. Для него это было не важно. Важен был результат. Но теперь все было на своих местах.

***

Спустя месяц Окружной суд Мусутафу Громкое дело «о школьной травле с попыткой самоубийства» дошло до официального суда. На скамье подсудимых — не только конкретные ученики, но и трое преподавателей, а также замдиректора школы. Изуку стоял рядом со своим адвокатом и доктором Кобаяси. Позади — Инко, Изуми и Кюдай Гараки. Множество журналистов, камер, и десятки людей, которые следили за этим делом с самого начала. Они не были просто зрителями. Многие пришли, потому что в этом деле узнали собственную боль. Судья говорил чётко, сухо, но его слова звучали как приговор не только этим людям — всей системе. — После анализа предоставленных доказательств, свидетельских показаний, заключений психологов и экспертов, суд постановляет… Пауза. — Учителя Ямада, Сакино и Тацухико — лишаются преподавательской лицензии и права работать с несовершеннолетними на срок не менее пятнадцати лет. Замдиректор школы — официально уволен и внесён в реестр административных нарушителей системы образования. Молчание в зале. — В отношении несовершеннолетних подсудимых — зафиксированы системные акты насилия, травли, психологического давления и кибербуллинга. Они направляются в исправительные старшие школы общего типа. Их действия зафиксированы в личных делах. Рекомендовано прохождение обязательной психологической коррекции и общественных работ. Один из родителей школьника вскочил, но адвокат дернул его за рукав — бесполезно. Судья продолжил: — Директор учебного заведения подал в отставку до завершения слушаний. Дело будет передано в Комиссию Министерства образования с целью пересмотра всей политики контроля в школах с высокой смертностью беспричудных учеников.

***

Приговор был оглшен, но где же была во всем это деле Кацуми Бакуго? Главная зачинщица всего этого? За несколько дней до собрание в школе. Вечер. Палата Изуми. — Ты уверена? — тихо спросил Изуку, держа в руках свежие документы от адвоката Мёрдока. — Да, — кивнула Изуми. Её голос был твёрдым, взгляд — устремлённым в окно, но в нём больше не было страха. — Она виновата, да. Но она изменилась. Я видела это. — Это всё ещё её вина, — напомнил Изуку, хоть и мягко. — Она могла бы и раньше одуматься, а не доводить все до крайностей. — А я могла бы не улыбаться, когда надо было кричать, — ответила она. — Она не совсем виновата... Каччан, она.... Все еще моя подруга. Изуку долго молчал. Затем кивнул. — Тогда… мы сделаем так, чтобы она исчезла из материалов дела. Неофициально.

***

Канцелярия адвоката Мэтта Мёрдока — Вы хотите полностью убрать её имя? — уточнил Мэтт. — Это возможно, но только при вашей прямой инициативе. Я могу подать ходатайство о "смягчении и исключении по гуманитарным основаниям", если жертва лично поддерживает прошение. — Мы поддерживаем, — ответил Изуку. — Официально. И я, и моя сестра. При этом, если будет возможно, мы хотим, чтобы она прошла программу контроля гнева и работала волонтёром с детьми-беспричудными. Добровольно. Мэтт хмыкнул. — Впервые вижу, чтобы пострадавшая сторона просила не наказания, а возможности для искупления. Это… достойно. Он взял папку с документами. — Я позабочусь об этом. Её имя исчезнет из пресс-релизов, не попадёт в реестр. Она останется чиста, но… не без последствий. Мы заставим её сделать то, что нужно.

***

Два дня спустя после решения суда Кацуми стояла в углу, не зная, что сказать. Её руки дрожали не от страха — от стыда. Она знала, что была частью причины. — Ты не должен был… — начала она, глядя на Изуку. — Мы оба знаем, что ты этого не заслуживаешь, — ответил тот. — Но Изуми настояла. И я ей верю. — Я не просила… — Знаю. Именно поэтому она и дала тебе шанс. Изуку передал ей лист. — Волонтёрская программа. Центр помощи детям с отклонениями в развитии причуд. Тебе предстоит объяснять им, что они не хуже. И как защититься от таких, как ты. Кацуми опустила голову.

***

Изуку стоял у окна, опираясь на подоконник, Его бинты почти сняты, движения ещё осторожны, но глаза — ясные, твёрдые. На нём была простая зелёная толстовка и тёмные джинсы. Он уже переоделся в обычную одежду, непривычно лёгкую после недель больничных халатов. Он мог бы уже давно вылечить себя Авалоном, но не стал, так как хотел выписаться вместе с Изуми. — Готов? — послышался голос сзади. Он обернулся. Изуми стояла в дверях своей палаты, прижимая к груди аккуратно сложенный плед. Волосы теперь были коротко подстрижены — по её желанию. Новый этап. Новая глава. Её шаги были чуть неуверенными, но она шла сама. Без опоры. — Готова? — спросил он, улыбнувшись. — Немного страшно, — призналась она, подходя ближе. — Как будто... мир снаружи стал больше, чем раньше. — Он не стал больше, — мягко ответил Изуку. — Просто теперь ты по-настоящему в нём. Она кивнула, пытаясь не выдать дрожи в руках. Изуку заметил — и тихо протянул ладонь. Изуми, поколебавшись, вложила свою руку в его. Не так, как ребёнок ищет защиты, а как кто-то, кто делает первый шаг вперёд — с поддержкой, но сам. — Мамочка уже ждёт у выхода, — сказал он. — А доктор Кобаяси? — Там же. И даже Мёрдак пришёл. Сказал, что "не мог упустить момент великого побега". Они оба слегка засмеялись. Смех был тихим, но живым. Когда они вышли в главный холл, у выхода стояли Инко, доктор Кобаяси, доктор Гараки, адвокат Мёрдак и даже пара медсестёр, с которыми они сдружились за эти недели. Инко подбежала первой — глаза блестели, но она сдержалась. — Домой, — прошептала она, обнимая обоих. Доктор Кобаяси протянула папку с документами и мягко сказала: — Мы продолжим работать, когда вы будете готовы. Психологическая реабилитация — не марафон, а путь. Но... сегодня вы сделали первый настоящий шаг. Мёрдак усмехнулся, повернув голову к ним: — Не часто встречаешь двух подростков, что смогли так повернуть общественное мнение. Но главное — вы остались собой. Это дороже всего. Изуми смотрела на дверь, ведущую наружу. На свет. На улицу. И вдруг тихо сказала: — Хочу мороженого. Клубничного. И с вафлями. Изуку усмехнулся: — Тогда это будет первым пунктом нашей новой жизни. Они вышли вместе. Солнечный свет обжигал глаза после месяцев в стерильных стенах. Но теперь он был не страшным, а тёплым.