Имянаречение

      …После начала двухмесячного отлучения своенравного Жены от плотских утех проходит четыре дня. Всего четыре-мать-его дня. И этот смехотворно короткий срок, кажется, уже обещает обоим запомниться. И запомниться надолго. Ведь всё, как всегда: стоит получить желаемое — и оно сразу же оказывается или не таким уж желаемым… Или не таким, как желалось. Совсем-совсем не таким, не тогда, не столько, не такого и не так. Сплошное «не». Даже если изначально речь шла о наказании.       Обращённой… (Нет-нет, совсем не в отместку! А только лишь «для того, чтобы смиренно вынести взятую на себя аскезу до победного конца», да…) Так вот, обращённой в Мальчика-с-пальчик Мужу, впрочем, это самое обращение никак не мешает. Она с комфортом ездит на женином плече, частенько забирается на голову, путается в волосах, щекочет этими же волосами в огромных ушах, с охотой питается с рук и… ходит абсолютно обнажённой. Просто так, ради собственного удовольствия. И гордо трясёт всеми своими причиндалами при каждом удобном случае, напоминая о своих условиях. И о том, чего теперь ещё довольно долго будет хотеться, но будет нельзя. Если, конечно, не пойти против собственных слов, наступив на горло самолюбию.       — И ты не хочешь попросить меня об обратном превращении?.. — наконец не выдерживает Жена, очередной раз выуживая её из-за пазухи, где она пригрелась и начала уже было засыпать, обхватив руками сосок.       — Не-е-е-т, — сладко зевает разбуженная Муж. Она усаживается на ладони, приглаживает встрёпанные волосы и щурится прямо в огромные глаза напротив. — Меня и так всё пока устраивает. Не жизнь, а ожившая мечта!.. Да и вообще. Разве ты послушаешься?..       — Нет. Я непоротый, а значит, и непослушный! Сама виновата, — он аккуратно, двумя пальцами, кладёт прямо перед Мужем большую и красивую вишню. Она сразу же встаёт, подбегает к ней, и, обхватив обеими руками, с наслаждением вгрызается зубами в её спелый бок. Сок брызгает во все стороны, заливает её волосы, течёт по всему телу, но ей настолько хорошо, что абсолютнейше наплевать.       — Ой, не смеши! — прожевав, отвечает Муж. — Согласись я…       На этих словах она всё же не может сдержаться, снова закапывается лицом в сочную мякоть вишни и продолжает уже оттуда, немного невнятно:       — Согласись я — ничего бы не изменилось. Пара поглаживаний? Серьёзно?.. Не верю!..       Следующие несколько минут тишину нарушает только чавканье, что с каждой секундой молчаливо подтверждает её правоту.       — А ты действительно не злишься из-за того случая… С сожжением?.. — меняя тему, вдруг спрашивает Жена. Он уже успел достать из воздуха салфетку и заботливо положить её так, чтобы Мужу удобно было обтереться.       — Нет. Это было... забавно, на самом деле. Быстро. Не больно. Не успела даже испугаться, — беззаботно произносит наевшаяся Муж, вытирая ею лицо, — Только вот… Я так понимаю, то, что я потом оживу, было заранее неизвестно?.. Выяснилось уже по ходу, да?..       — Да, — не пытается отпираться супруга, — Мог стать вдовой до того, как вышел замуж. Подумать только!..       — И детоубийцей заодно, — тихо добавляет бывшая девушка. Почти бормочет себе под нос. Но это не ускользает от её собеседника.       — Что?.. — переспрашивает он.       — Ничего.       — Нет. Ты что-то сказала… — протягивает Жена, пытаясь уследить за мыслью. Спустя мгновение, его лицо озаряется неожиданной догадкой, — А-а! Доченька!..       — …Да, выходит, что ты вышел замуж за сына. Пусть и приёмного. Но всё, уже поздно. Теперь я муж, в первую и главную очередь, — закончившая вытираться супруг смотрит на него одобрительно и улыбается.       «…Конечно, если кто-то побывал в чьём-то чреве, а потом вышел оттуда и продолжил жить, он, по идее, всё же переродился. Как Красная Шапочка, когда её достали из Волка. Только там было смертельное кесарево, а у нас всё вполне себе… естественно».       — Женилась на собственной матери, как ты могла… — насмешливо протягивает Жена, то есть Мать, кладя подбородок на запястье ладони, на которой сидит его Муж, которой теперь приходится немного отойти к пальцам и задрать голову вверх.       — А ты соблазнил сына, насильно женил на себе да ещё и понести умудрился. Вон сколько детей в огороде зреет!.. — отвечает она в лад, уже задумывавшаяся над хитросплетениями их отношений и давно давшая им для себя определение.       — Пожалуй, квиты, — осторожно подносит палец для дружеского удара крошечным кулачком Жена. И тотчас добавляет: — Но не думай, что я когда-нибудь устану об этом шутить.       — Да пожалуйста! Не жалко.       Жена относит свою супруга в специально оборудованную мыльницу-ванну, и с какой-то нежностью следит за тем, как она её принимает. Потом помогает добраться до намагиченной ещё четыре дня назад кукольной кроватки, стоящей на тумбочке у их кровати. Укладывается сам и продолжает за ней наблюдать в полнейшем молчании. Пока не…       — Кстати, о детях, — вдруг оживляется пока-не-совсем-мать, — Им скоро пора появляться на свет. Ты уже думаешь над именами?..       — Нет… Зачем? Я ж отец, — честно отвечает Муж. — А это значит, что и фамилия, и отчество по мне у них будут. Так что, имена на тебе. Нужно же чем-то делиться, правильно?..       — Справедливо.       Проходит ещё несколько минут. Муж успевает даже слегка задремать.       — Стоп, — резко садится в кровати Жена. — А ведь на правах приёмной матери я могу дать тебе имя!..       Эта идея так захватывает его, что неровен час, пар из ушей пойдёт. Муж же невозмутимо приоткрывает один глаз и подтверждает, что да, вполне может.       — …Вот только я буду в праве дать имя тебе. На правах мужа, — ничуть не удивлённо и совершенно спокойно добавляет она.       Но воодушевлённого идеей Жену уже не так просто остановить. Он встаёт во весь рост. Бесцеремонно вынимает свою Мужа из тёплой постельки, сажает на ладонь, не обращая внимание на то, что та не особо «за» и, кажется, даже пробует кусаться. Принимает царственную позу и произносит:       — Я, предвечный, по праву приёмной матери, даю имя тебе, своему неожиданному сыну. Отныне ты будешь зваться…       «Интересно, угадаю или нет?..» — проносится в голове у нарекаемой.       — Адам!..       «Ну, как в воду глядела… Ладно. Могло быть и хуже. Адам–Прародитель людей — это клише, конечно… Но вполне терпимо», — думает… теперь уже, наверное, Адам. Тоже встаёт во весь рост, чувствуя торжественность момента.       — Да будет так, — кивает она. — Отныне я — Адам.       Во взгляде её Жены сквозит недоверие. И не зря. Взяла и вот так просто согласилась?.. Что-то тут не так.       — Ради этого даже стоит стать Евой, — доверительно шепчет он.       «А кто сказал, что Я нареку тебя Евой?..»       — Я, Адам, — начинает она, стараясь говорить степенно и уверенно, — Последний человек на прошлой Земле и единственный живой свидетель гибели её населения. Первый человек на новой Земле и праотец нового её населения. По праву твоей мужа и господина, нарекаю тебя, мой Жена, именем… Повсикакия!..       Конец.