Часть 2

Сандзу больше не мог стоять. Он рухнул на колени прямо на бетонный пол, вцепившись пальцами в волосы. — Ты… — он задыхался. — Ты даже не представляешь, что ты сделал со мной. Майки молчал. — Мы трахались. Не встречались. Не любили. Просто трахались, когда тебе было плохо, скучно, одиноко. А я… — он вскинул голову, глаза налились слезами и яростью, — я принимал это как милость. Как будто был счастлив. Потому что это был единственный момент, когда ты хоть что-то чувствовал ко мне. Позади кто-то громко втянул воздух. Свастика прикрыл рот ладонью. Рин Хайтани отшатнулся. Ран крепко сжал кулаки. Баджи выглядел так, будто ему ударили в грудь. Он не знал. Никто не знал. — Ты приказал мне убить Муто, — продолжал Сандзу. — И я сделал это. Потому что ты сказал. Потому что я был… как собака. Молчащая, верная, сломанная. А он… он был моим последним светлым человеком. Мицуя отступил на шаг. Дракен закрыл глаза. — Мы знали, что он погиб… но не так… — Он говорил со мной. Он держал меня в руках, когда я не мог дышать. Он… он был добр ко мне. Не потому что обязан, а потому что хотел. — Санзу рассмеялся, горько. — А потом ты сказал: Убери его — и я… Я выбрал тебя. Майки ничего не говорил. Только глаза стали темнее. Бездна снова начала глотать его. — Я не могу спать без наркоты. — Санзу зашептал. — Потому что, когда я закрываю глаза — я вижу Сенджу. Маленькую. Смеющуюся. С той же улыбкой, как у Муто. И они умирают. Они всегда умирают, если я не принимаю. И я остаюсь один. Один в черной пустоте, где только твой голос. Только приказы. Только будь полезным, Сандзу. — Ты ведь даже имени моего не говорил, помнишь? Только “эй”, “подойди”, “давай”. Как к животному. Санзу встал. Пошатываясь. — И ты знаешь, кто позволил мне стать этим чудовищем? — он посмотрел в сторону. — Такаоми. Тишина стала тяжелой, как плита. — Ты смотрел, как мы росли. Как Майки ломается. Как я перестаю быть собой. Ты был взрослым, мать твою! — голос сорвался. — Ты должен был быть старшим братом, а ты просто… смотрел. Смотрел, как я глотаю таблетки, как Майки теряет душу. Ты знал. Ты всё знал. И молчал. Такаяоми побледнел. Ни один мускул на лице не дрогнул, но глаза говорили — он чувствует каждое слово, как нож. — Мне было восемь, когда я впервые захотел умереть, — прошептал Сандзу. — Потому что уже тогда знал: никто не спасёт. И вдруг — тишина. Никто не двигался. Даже воздух застыл. Майки опустил взгляд. Только сейчас он выглядел как человек. А не как символ. Не как король. Просто — как мальчик, потерявший всё. Санзу сделал шаг вперёд. — Ты хотел, чтобы я был твоей тенью. — Поздравляю. Я стал ею. Но тени не живут. Они умирают, когда солнце уходит.