6. VILLAIN AND VIOLENT, INFANT AND INNOCENT

      Разноцветные неоновые лампы, свет которых иногда раздражает, были отключены. Атмосфера в боулинг-клубе накалилась до предела, воздух трещал от напряжения. Члены Союза стояли с опущенной головой, а Бэкджин неотрывно таращился на помятый блокнот с отсутствующей первой страницей. Он не моргал и молчал настолько долго, что у его подчинённых сложилось впечатление, что глава вовсе забыл про их существование. — Одна страница пропала, — монотонно изрекнул Бэкджин. — Мы вернём, — Донха ответил не раздумывая.       Бэкджин поднимает тяжёлый взгляд, отчего парень выпрямился и нервно откашлялся. Они допустили оплошность, и все члены Союза с уверенностью могут подтвердить, что в эти минуты Бэкджин становится особенно пугающим и страшным. — Кстати, откуда там взялся Хумин?       Сонмок сам не ожидал от себя такой дерзости. Данный вопрос давил на присутствующих, но никто ранее не решался озвучить его вслух. Пак Хумин нарисовался из ниоткуда и разгромил всех до обморочного состояния. Сонмоку думалось, что он умрёт от удушья прям там, но новость о Шиыне и бессознательная сестра вернули Хумину самообладание. — Мне оправдываться? — вопрос явно не порадовал Бэкджина. Он внезапно встал с сидений, метнув блокнот в сторону, и вплотную подошёл к Сонмоку. Бэкджин приблизил к нему своё лицо и почти прошептал: — Лучше ответь на мой вопрос. Кто из вас безмозглых ранил Пак Гаыль? — Сонмок сглотнул и не отрывал взгляд с главы. — Может, мне каждому переломать ноги и руки? А, ублюдки?! — гаркнул Бэкджин, заставляя всех содрогнуться. — Я.       Виновник сделал шаг вперёд из ряда. Его лицо размазано засохшей кровью, на подбородке проступал лиловый синяк, а нос неестественно искривлён — Хумин хорошенько прописал ему через визор шлема. Бэкджин на негнущихся ногах направился к нему. Донха и Сонмок переглянулись — этому смельчаку определённо конец. — Я собирался ударить Пак Хумина, но выскочила эта ненормальная и…       Бэкджин не дал ему закончить. Он схватил парня за короткие волосы на затылке и приложил его о своё колено. Ещё раз. Ещё. И ещё. Ткань школьных брюк пропиталась чужой кровью и соплями, но Бэкджин не планировал останавливаться. Его глаза налились каким-то нечеловеческим безумием. Он отшвырнул парня к ногам остальных членов Союза и оседлал его. Неприятное чавканье плоти отдавалось эхом по боулинг-клубу. Кулаки Бэкджина то и дело безжалостно ударялись об искажённое лицо, которое и лицом уже нельзя назвать. Парень в начале сдавленно хрипел и обессиленно дрыгался, но сейчас — молчание и неподвижность.       Занеся кулак для нового удара, Бэкджин замер. — Бэкджин! Хватит!       Надломленный голос маленькой Гаыль вихрем пронёсся в его голове. Стало и жарко, и холодно. Бэкджин дышал рывками, глядя на последствия своей ярости. Он не позволит никому безнаказанно причинить Гаыль боль. Однако Бэкджин боялся своей жестокости и того, на что способен ради неё.       Он опустил руку и медленно поднялся с парня. — Валите вон, — процедил Бэкджин.       По его безразличному голосу казалось, что ему совершенно всё равно на произошедшее. Словно ничего не случилось. Его перепачканная одежда, кровоточащие костяшки и взъерошенные волосы кричали же об обратном.       Застывшие от шока подростки не сразу опомнились. Они несколько секунд тупо пялились то на Бэкджина, то на лежащего парня, пока Донха не прервал гробовую тишину. — Давайте, бегом найдите этих уебков.       И они покинули боулинг-клуб, волоча за собой тело избитого подростка.

***

      Хумин ненавидел больницы, в частности за их терпкий запах медикаментов вперемешку с тошнотворной хлоркой, но больше приносило презрение, что в ней находятся два важных Хумину человека. В какой раз близкие ему люди понесли страдания от одного его существования? Хумину пальцев на руках не хватит сосчитать.       Потолочные лампы заливали палату тусклым белым светом. Хумин наблюдал за спящей сестрой. Повреждение оказалось несерьёзным: хирург остановил кровотечение и зашил рану, но после наркоза Гаыль ещё не очнулась. Ей также потребуется остаться в больнице минимум на сутки, чтобы находиться под строгим присмотром врачей для исключения признаков осложнения. Правда легче от этого Хумину не становилось. — Эй, она не очнётся быстрее, если будешь пялиться на неё.       Хёнтак приземлился на соседний стул. Хумин даже не шелохнулся. — Это моя вина, — пробормотал Баку.       Сердце разрывается на куски всякий раз, как в памяти всплывает тот миг, когда он нёс раненую Гаыль на спине. Как её руки безжизненно висели на его плечах, а в тревожных мыслях раз за разом крутилось: «Ты не успеешь, она умрёт». Хумин ускорял шаги на каждом повороте, но они всё равно казались ему слишком медленными.              Не лучше ситуация с Шиыном. На телефон Джунтэ позвонили из больницы и сообщили, что их друга сбил грузовик. В голову лезли самые дурные мысли. Хумин отправил Шиына в Дэсон первым. А не делай он этого? Мог ли его друг так сильно пострадать?              На Хумина, как снежная лавина, обрушилось всё это. Он потерян, напуган. Ему просто хочется обычной подростковой и спокойной жизни вместе с сестрой и друзьями, где-нибудь вдали от хаоса, но мир разворачивается к нему одним местом. Снова. — Сначала она отвлекла этих придурков на себя, а потом заслоняла меня собой. У тебя самая крутая и храбрая нуна, я завидую! — с губ Хёнтака слетела добрая усмешка. Он по-дружески пихнул Хумина локтем, но тот не среагировал. Хёнтак выдержал паузу, стыдливо потёр шею и выпалил на одном дыхании: — Я позвонил ей и всё рассказал. Так что не вини себя. Здесь один я виноват.       Хумин поворачивает голову со стеклянными глазами. — Ты ревёшь? Братан, ты чего сопли развёл?! — ошеломлённо заверещал Хёнтак. Хумин чересчур громко шмыгнул. — Я не плачу! — громче обычного парировал Хумин.       Он вскочил с демонстративным возмущением и, отвернувшись, утёр рукавом толстовки бегущие дорожки слёз. Хумин без понятия, когда до сегодняшнего дня плакал. По груди разлилось тепло, почему-то ощущалось какое-то облегчение. — Я расскажу Гаыль, что ты плакса! — Хёнтак взрывается смехом и не старается скрыть это. — Закопаю… — угрожающе пролепетал Хумин. Хёнтак, фыркнув, взмахнул руками и встал со стула. — Догони сначала, придурок. — Думаешь, быстрее меня? Размечтался! — Давай проверим? — Давай! — Вы заткнётесь?       Парни одновременно обернулись. Гаыль разлепила тяжёлые веки и сердито стрельнула глазами в ребят. Сквозь проблески затуманенного сознания она слышала чью-то болтовню. В конце концов Гаыль не выдержала и проснулась, вернувшись в реальный мир.       Хумин реагирует с задержкой. Его лицо освещает по-настоящему счастливая и искренняя улыбка. Щёки непривычно заныли — в последнее время Хумин редко улыбался. — Нуна! — он с радостным воплем кинулся к ней, припадая на колено. — Ты меня до смерти напугала! Извини, что не защитил. Я обязательно отомщу тому подонку!       Хоть Хёнтак целиком взял на себя ответственность за состояние Гаыль, мерзкий червь в мозгу Хумина без устали ковырял и разъедал его черепную коробку. Если бы он вовремя загородил её, она бы не пострадала. Если бы он не пропал, она бы не волновалась и не отправилась в Дэсон. Если бы он не родился, ей жилось бы проще.       Я — грёбанная причина её синяков. Я. Я. Я.       Хумин неожиданно ощущает ладонь на своей голове. Его уши удивлённо вздрагивают. Гаыль погладила макушку Хумина, одаривая его мягким и любящим взглядом. — Хумин, ты мой младший брат. Это я должна защищать тебя, как старшая сестра. Поэтому хватит винить себя за все грехи человечества. Ты не виноват. Ни в чём. — Но… — Не спорь, — отрезала Гаыль. — Главное, что ты в норме. Я рада твоему возвращению, — Хумин ещё шире распахнул глаза, полностью поражённый. — Не рассказывай папе, что я здесь. И поезжайте домой, нечего тут торчать. — Она права, — Хёнтак подошёл к Хумину и зазывающе потянул того за капюшон кофты. — Завтра после школы придём и к Гыаль, и к Шиыну. — К Шиыну? — озадаченно переспросила девушка. — Неужели и его избили? — Его сбил грузовик, но он отделался лёгкими ушибами. Говорят, что Шиын не просыпается из-за эмоционального потрясения, — объяснил Хёнтак. Гаыль понимающе промычала. — Всё-всё, вставай, болван, — прошипел Хёнтак, насильно прогоняя Хумина к выходу из палаты. — Жди нас завтра! Не проспи весь день! — напоследок крикнул Хумин.       Двери захлопнулись.       Гаыль откинулась на подушку. Её сознание упорно отказывалось собираться в цельную картину — обрывки воспоминаний о драке всплывали разрозненными фрагментами, как будто кто-то разорвал киноплёнку на куски. В затылке гудело, а тело казалось ватным. Как бы ей не хотелось признавать, но она достигла своего предела.       Со стороны двери послышался шорох. Гаыль приготовилась разразиться гневной тирадой, уверенная, что это Хумин или Хёнтак, которым, по её мнению, давно пора отдохнуть и набраться сил перед завтрашним днём, но на пороге стоял тот, кого она ожидала увидеть в последнюю очередь. Дыхание Гаыль приостановилось. — Бэкджин?       Он на мгновение оцепенел, но затем прошёл вглубь палаты, останавливаясь перед девушкой. В кончиках пальцев неприятно закололо от одного вида Гаыль на больничной койке. Она ведь позвонила именно ему, попросила остановить его подчинённых, а он что? Нелепо упрекнул её и приступил к действию, когда стало поздно. Разодранные костяшки правой руки предательски защипали, и Бэкджин левой ладонью спрятал необработанные ссадины. — Ты в порядке? — с лёгкой хрипотцой заговорил он.       Сталкиваясь с растерянным взглядом Гаыль, на Бэкджина обрушивалось осознание, что он скучал. Это чувство накрывает его с сокрушительной силой. Хотя это так чертовски неправильно. Бэкджин представлял, что тонет в океане. Как лихорадочно барахтается, откашливается, задыхается, пока лёгкие медленно, но верно наполнялись солёной водой. — Да, думаю.       Несмотря на замешательство, Гаыль слабо улыбнулась. Что она испытывает при виде Бэкджина? Он дистанцировался; предпочёл бросить друзей ради мести; вступил в какую-то бандитскую организацию с отмыванием денег; иногда даёт о себе знать наихудшими способами; как-то нездорово одержим ею и Хумином. Разве Гаыль не имеет право ненавидеть Бэкджина? Конечно, имеет. Но не может. Внешне Гаыль обычно демонстрирует враждебность по отношению к нему, но в сокровенных уголках души она наивно верит, что Бэкджин изменится. — Тогда я спокоен.       Бэкджин зашагал к выходу, но Гаыль позвала его. — Это ведь ты следил за мной?       Бэкджин остановился, как вкопанный, его плечи напряглись. Он колебался, раздумывал, отрицать ли и продолжать прятаться, потому что так будет лучше для Гаыль, или развернуться и посмотреть ей в лицо. Подтверждение её слов имеет шансы стать решающим шагом, который навсегда воздвиг бы невидимый, но непреодолимый барьер между ними. Бэкджин сомкнул челюсти и промолчал, намереваясь скорее ретироваться. — Хватит убегать от меня, — требовательным тоном произнесла Гаыль. Бэкджин не решался двигаться. — Зачем ты каждый вечер меня преследуешь? Спасаешь меня? Кто я для тебя, На Бэкджин?       Кто ты для меня?       У него язык не поворачивался дать чёткий ответ на этот лёгкий вопрос. Бэкджин никогда не встречал кого-либо похожего на Гаыль. Никто другой никогда не вызывал в нём такой острой, болезненной потребности оберегать. Она кто-то больше, чем просто человек, которого он раньше называл другом. Гаыль — его исцеление, штиль после бури, пристань, где он находил покой. Как сказать это? Как выразить словами, что её присутствие для него — словно кислород, без которого всё вокруг теряет смысл? Он чувствовал, что малейший звук может всё разрушить, как тонкий лёд под ногами. И…       Я вырос плохим человеком, Гаыль. — В молчанку играем? — в её дрогнувшем голосе сквозило нескрываемое разочарование. — Хочу, чтобы ты знал. Я по неизвестной причине скучаю по тебе, Джин, — глаза Гаыль походили на хрустальные из-за подступающих слёз.       Бэкджин не шевелился, почти не дышал. Язык присох к нёбу. Позади него последовало шуршание одеяла и скрип матраса. Гаыль с шипением выдернула иголку из вены и спустилась с кровати, немного пошатываясь. — Повернись.       Бэкджин послушался. Фигура бледной и осунувшейся Гаыль выглядела перед ним такой крошечной и уязвимой.       Чёлка чёрных прямых волос спадала на брови, не позволяя нормально прочитать его настроение. Ясно одно — сейчас тут стоит не хладнокровный Бэкджин, возглавляющий Союз, а Бэкджин, смахивающий на бездомного щенка, который жаждет лишь получить любовь в ответ.       Девушка проглотила ком в горле и заключила парня в объятия. Бэкджин рвано вздохнул, оставляя руки подрагивать в воздухе. Здравый смысл повторял: «Не смей прикасаться к ней». Однако, Господи, в её объятиях он наконец-то почувствовал себя живым. Его сердце бешено грохотало в груди, и Бэкджин устал бороться с желанием, устал сдерживаться. Пальцы робко сцепились в замок за спиной Гаыль и притянули её ближе к себе. Он обнял так, словно скучал не просто телом, а душой, истосковавшейся по теплу.       Для него поразительно, как самое простое прикосновение смогло вызвать у него такую сильную реакцию и заставило его почувствовать себя нужным. Бэкджин пытался запомнить каждую деталь. Гаыль после стольких лет находится близко, добровольно прикасается к нему, ласково смотрит на него.       И Бэкджин знал, что это неправильно. Он знал, что должен оттолкнуть её и уйти. Но когда Гаыль спряталась в его груди, он просто сдался. Бэкджин прикрыл глаза, растворяясь в жаре её тела. Всё вдруг перестало казаться неправильным. Он шумно втянул воздух в лёгкие, вдыхая родной запах. Бэкджин не мог насытиться им. Не мог насытиться Гаыль. Горло сдавило спазмом при осознании насколько сильно он зависим и привязан.       Гаыль отстранилась. Она резко перестала ощущать опору под ступнями. В глазах заплясали круги. Гаыль стиснула зубы и железной хваткой вцепилась в рукав кофты Бэкджина. — Мне надо… вернуться в постель. Наверное, — небрежно предположила девушка. В доказательство своих слов она окончательно теряет равновесие, и Бэкджин подхватывает её. Он помог девушке лечь обратно в кровать. — Не нужно было вставать, — по-родительски буркнул Бэкджин, натягивая одеяло до подбородка Гаыль. Девушка заметила засохшие раны на суставах его пальцев, но решительно умолчала об этом. — Ты бы сбежал, — губы Гаыль тронула измученная улыбка. — Почему я тебе не противен? Я порчу жизнь вашей семье.       Вопрос со звёздочкой. Он принялся жалить затылок, как комариный рой. При всем желании у Гаыль не выходило дать разумный ответ сразу. Она пробовала вытрясти из запутанной головы слаженную мысль, но в течение двух минут глупо открывала и закрывала рот. Пока её не осенило. — Ты не ответил на мои вопросы, потому что, полагаю, тебе сложно выразить то, что ты чувствуешь ко мне? Вот и я так же. У меня тоже есть свои внутренние конфликты и недопонимания.       Повисла недолгая глухая тишина. — Я вымоталась. Давай в другой раз договорим?       Бэкджин кивнул и поплёлся к двери с опущенными плечами. Гаыль не сводила с него глаз. Она в волнении прикусила губу, но всё же осмелилась поделиться советом: — Промой и обработай свою руку. Ты можешь получить заражение крови.       Бэкджин замедлился у порога. Он ничего не сказал. Только короткий кивок, едва заметное движение, словно выражающее благодарность, и он растворился за дверью в пустоте больничных коридоров, оставив Гаыль наедине с тягучей тревогой и собственными мыслями.