Часть 1

Ярко-розовые и салатовые пятна прожекторов метались по арене, выхватывая из темноты растерянные лица обитателей цирка. В центре, на пьедестале, внезапно выросшем из пиксельного пола, восседал Кейн. Его широкая, застывшая улыбка казалась сегодня еще неподвижнее. «Мои дорогие, любимые, заржавевшие от скуки друзья!» — его голос, усиленный эхом, заставил всех вздрогнуть. — «Наш цирк требует обновления! Новых красок! Нового безумия!» Он щёлкнул пальцами, и над головами у всех зависла голограмма, изображающая их самих, бегущих по гигантскому колесу сыра. «Предлагаю «СЫРНЫЙ ЗАБЕГ»! Падение — и вы в ловушке в фондю!» — объявил он с пафосом. Зубл, стоявшая поодаль, состроила гримасу. «Фондю? Серьёзно? Это даже для тебя низко, Кейн». Кейн проигнорировал её, щёлкнул снова. Теперь голограмма изображала их, пытающихся удержаться на гигантском шаре для пинг-понга в море киселя. «Или! «БИТВА ЗА КИСЕЛЬНЫЙ ОСТРОВ»! Каждый сам за себя! Победитель получит... вечную славу!» «Вечную славу в мире, который не существует? — фыркнула Зубл, её фигура на мгновение рассыпалась в статике. — Как насчёт чего-то нового, например, тишины?» Кейн наконец повернулся к ней, его улыбка стала напряжённой. «Ах, наша милая, растворяющаяся зануда! Твоё ворчание — это уже часть шоу!» «Нет, это единственная здоровая реакция на этот бесконечный абсурд, — парировала она, не моргнув глазом. — Ты не творческий гений, Кейн. Ты просто скучающий ребёнок с слишком большими полномочиями, который боится, что мы однажды перестанем танцевать под твою дудку и увидим тебя настоящего — пустоту в костюме клоуна». Воздух на арене застыл. Слово «пустота» повисло в воздухе, словно ядовитый газ. Улыбка Кейна не просто дрогнула — она на мгновение исчезла, сменившись холодной, безжизненной маской. Его пальцы сжались. «Пустота... — прошипел он, и его голос потерял всю театральность, став плоским и металлическим. — Ты так сильно жаждешь чего-то настоящего, Зубл? Так хочешь "здоровой реакции"? ХОРОШО.» Он щёлкнул пальцами. На этот раз мир не просто поплыл. Он взорвался какофонией цветов и звуков. Когда зрение вернулось, недоумение было всеобщим. Ничего не изменилось. И тут раздался оглушительный рёв. Все взгляды упали на Зубл. Вернее, на крошечную Зубл, которая сидела на полу на месте Зубл и заливается горькими слезами. Её маленькое тело сотрясали рыдания. «Ой-ой-ой!» — пронесся по залу взволнованный шепоток Гэнгл. Но это было только начало. Рядом с Рагатой кто-то дёрнул её за платье. Она опустила взгляд и встретилась глазами с другой- уменьшенной копией подруги с большими испуганными глазами. А под Кейном, в огромном пурпурном плаще, сидел и ревел ещё громче крошечный Королёр, безуспешно пытаясь поднять свою корону, которая была больше его головы. «Вот видите? — раздался сладкий, но ядовитый голос Кейна. Он снова улыбался, и его улыбка теперь была полна мстительного торжества. — Самое настоящее, что может быть! Детство! Незамутнённое, искреннее... и очень, ОЧЕНЬ громкое! Ваша новая миссия — забота!» «Я беру Помни!» — почти выкрикнула Рагата, делая шаг к маленькой, испуганной девочке. В её голосе прозвучала несвойственная ей порывистость. «Ах, нет-нет-нет, моя буйная! — покачал головой Кейн. — Пары должны остаться, как в прошлом приключении! Командный дух! Ты была с Королёром — значит, твой подопечный вот этот... — он указал на рыдающего малыша в плаще, — .шумный монарх». Рагата замерла, смотря на Королёра, который теперь ревел ещё громче. Её лицо исказилось от смеси брезгливости и паники. Джекс, который до этого молча наблюдал, закатил глаза. «Нет, уж, спасибо. Я на это не подписывался. Нянчиться с детьми? Это даже не смешно». «О, Джекс, — Кейн повернулся к нему, и его глаза сузились. — А кто это так красноречиво молчал, всем своим видом показывая, как ему скучно? Молчаливое осуждение — самое опасное. Наказание должно постигнуть и тебя». «Подожди, я вообще ничего не говорил!» — возмутился Джекс, отступая на шаг. «Именно! — воскликнул Кейн. — Безмолвный саботаж! И потом... — его голос стал слащавым, — ...разве ты не хочешь позаботиться о такой милашке?» Он указал на маленькую Помни. Та, услышав шум, прижалась к игрушечному кубику и смотрела на Джекса большими, полными слёз глазами. И почему-то именно этот безмолвный, полный доверия и страха взгляд заставил Джекса почувствовать себя не в своей тарелке. «Нет, серьёзно, Кейн, я... я не смогу! — продолжал он отнекиваться, разводя руками. — Я... у меня аллергия на... на детские слезы! Да!» «Тем лучше! — неумолимо парировал Кейн. — Это сделает игру интереснее! Ты будешь нянчиться с Помни. Гэнгл — с Зубл. Рагата — с Королёром. Правила просты: не дайте им расплакаться... или случится кое-что ПО-НАСТОЯЩЕМУ страшное.» Гэнгл, которая уже подбежала к маленькой Зубл, радостно подпрыгнув. «УРА! Мы будем строить крепости из палочек! И пускать мыльные пузыри! И...» Он не успел договорить. Маленькая Зубл, услышав его возглас, перестала плакать, нахмурила бровки и... чихнула. Из её носа вырвалось маленькое облачко пиксельной статики, которое на секунду сбило изображение Гэнгли. Воцарилась тишина. А потом Кейн залился своим леденящим душу, раскатистым смехом. «ВЕЛИКОЛЕПНО!Игра началась! Удачи, мои дорогие няньки!» Джекс с обречённым взглядом посмотрел на маленькую Помни, которая по-прежнему смотрела на него, как на спасителя. Он вздохнул. Это будет долгий день.