Часть 13

Вскоре наступила темнота. Не то чтобы здесь могла быть настоящая ночь — скорее, Кейн просто приглушил яркость до минимума, оставив лишь тусклое, размытое свечение где-то на стыке стен и потолка. Джекс сидел на диване, и резкий, мерцающий свет от телевизора резал глаза. На экране беззвучно прыгали какие-то карикатурные фигурки, вечный контент этого места. Господи, он никогда не думал, что будет размышлять о суициде из-за мультиков для трёхлетних цифровых сирот. Но тяжесть последних дней навалилась всей своей массой. Постепенно его уши, обычно бойко торчащие вверх, обмякли и опустились. Глаза слиплись, превратившись в две усталые щели, а потом и вовсе закрылись. Дыхание стало ровным и глубже — редкое состояние для него, полное бессознательного отрыва от этого кошмара. Помни лежала рядом на подушке, неподвижно. Её широко раскрытые глаза, казалось, были прикованы к мельтешению на экране, будто там показывали что-то невероятное, но до боли знакомое. Однако ровное, чуть шумное сопение совсем рядом не осталось без её внимания. Она медленно отвела взгляд от телевизора, чуть насторожилась, инстинктивно поджав к себе колени. Но через мгновение тело обмякло — она поняла. Её временный опекун, вечно раздражённый и саркастичный Джекс, просто заснул. Она ещё минуты две смотрела на него тупым, нечитаемым взглядом, обрабатывая информацию. Потом так же беззвучно села на коленки, вытащила из-под себя скомканный край одеяла. Скользнула с подушки на пол, босые ноги коснулись прохладной поверхности. На цыпочках, с преувеличенной, детской осторожностью, она подошла к дивану. Одеяло в её маленьких руках казалось огромным и непослушным. Она потянула его, растянула, и затем, сделав неловкий, но старательный взмах, накинула угол пледа на Джекса. Ткань легла неровно, прикрыв лишь его плечо и часть груди. Помни замерла, наблюдая, не шевельнётся ли он. Но он лишь глубже вздохнул во сне, и одно его ухо дёрнулось, будто отгоняя назойливую муху. Она отступила на шаг назад, в тень. Стояла так некоторое время, глядя на свою работу, а потом так же тихо вернулась на свою подушку, устроившись по-другому, уже без одеяла. Её взгляд снова уставился в мерцающий экран, в никуда. В комнате теперь было тихо, если не считать бессмысленный писк мультиков и ровное дыхание клоунессы.

***

Телевизор показывал полную бессмыслицу. Паровоз с нарисованной ухмылкой пытался победить в соревнованиях по прыжкам в длину, отчаянно пыхтя и оставляя за собой клубы розового дыма. «Только скажите, что вы это не смотрите?» — мысленно процедил бы Джекс, будь он в сознании. Но Помни, кажется, было плевать. Она просто смотрела в мерцающий экран, не задумываясь, позволяя движущимся картинкам заполнять пустоту за её глазами. Это был просто ещё один фоновый шум в её странном существовании. Внезапно — всё остановилось. Свет, излучавшийся от телевизора, исчез в одну секунду. Не с щелчком, не с затуханием — его просто не стало. И звук тоже. Абсолютная, гнетущая тишина обрушилась на маленькую квартиру, разбавляемая лишь тяжёлым дыханием спящего Джекса. Исчезло даже то тусклое фоновое свечение от стен. Помни замерла. От страха и полной неожиданности. Её широкие зрачки, отражавшие ещё секунду назад прыгающий паровоз, расширились, впуская в себя всю эту непроглядную тьму. Она инстинктивно съежилась, снова села на коленки. От резкого движения её колпак противно зазвенел — один-единственный, резкий звук, разорвавший тишину и заставивший её вздрогнуть ещё сильнее. Она уставилась в темноту туда, где, как она помнила, лежал Джекс. Видимо, пора спать, — пронеслось детское, простое объяснение. Но это было такое тёмное. Так не уснёшь. Ни за что. Только если… Нет. Да нет! Лучше уж его не будить. Решение колебалось в ней, хрупкое и пугливое. И тогда свет вспыхнул. Не мягкий свет лампы, не мерцание экрана. Один-единственный, ослепительно-белый пиксель, вспыхнувший прямо в центре комнаты, на уровне её глаз. Всего на миллисекунду. Как вспышка фотоаппарата в кромешной тьме. Помни взвизгнула — тихо, надтреснуто, откуда-то из самой глубины горла. Она отпрянула, зажалась между подушками дивана, пытаясь стать меньше, исчезнуть. Всё её тело затряслись мелкие, частые судороги страха. Трясущимися, непослушными руками, почти не осознавая своих действий, она потянулась из своего укрытия. Пальцы вытянулись вперёд. К единственному источнику света.

"Но свет, это не всегда электричество"