Глава 5. Похороны.

Ничем не примечательная однокомнатная квартира освещалась только лампочкой, встроенной в вытяжку. Хозяину не спалось. Очередной день подошёл к концу. Интересный? Нет, не слишком. Он пил четвёртую по счёту чашку чая, не отводя взгляд от красной краски для волос, пылящейся на полке над посудомоечной машиной. Около года она являлась неотъемлемой частью интерьера в остальном серой кухни. Несмотря на то, о ком напоминала эта картонная коробка, молодой человек не решался её выбросить. Но использовать по назначению тоже не собирался. В общем и целом, он привык жить в гордом одиночестве. Его это даже не огорчало. Так он и провёл ночь – в тишине и спокойствии, которое ощущается только после недавно выпавшего снега за окном. Пока их не прервал телефонный звонок с незнакомого номера. – Евгений Олегович? Сообщаем вам, что Елена Викторовна в больнице. Вам следует явиться в отделение полиции по адресу Солнечная 21 для выяснения обстоятельств. – Извините, я не смогу вам помочь. С Еленой Викторовной мы не пересекались год, так что боюсь о нынешних обстоятельствах вы знаете больше, чем я. – Вам было посвящено её последнее слово. Его глаза неосознанно вернулись к злополучной краске. После напряжённой паузы, он выдал короткое: – Где она? – Это конфиденциальная информация. – Я приеду к вам, – он взглянул на часы, – через двадцать минут. «Только она может ворваться в мою жизнь и всё изменить… Зачем мы встретились, Елена? И когда мы, наконец, расстанемся?» Дорогой дневник Какое поразительно дурацкое начало. Так вот, пишу я, предположительно, в последний раз, так что начнём по порядку. С конца. Сейчас около часа ночи, и мой дражайший супруг уничтожает очередной фарфоровый сервиз на кухне, приговаривая что-то про гробы. Не верится даже, но мне его стало жаль. Да, вот так вот, по-человечески жаль. У всех же бывает такое, да? Когда хищника загоняют в угол, а его глаза горят смесью гордости, страха и отрицания так сильно, что ты волей-не волей начинаешь ему сопереживать. Не у всех?.. У меня точно. Она аккуратно открыла небольшой флакончик, похожий на дробь, и достала оттуда бумажку с коротким посланием: «Для него <3». Идиот. С хирургической точностью всё содержимое ампулы отправилось в заранее добытый на кухне стакан с виски. Жидкость слегка помутнела. И я не лучше. Пару лет назад мы были вместе – идеальный, по сути, союз. Тогда мне даже хватило смелости сбежать из своей любимой золотой клетки. Помнится, за пару дней до этого мой отец отверг тебя как претендента в женихи и я, взяв с собой пару десятков каратов, отправилась к тебе в квартиру. Плана никакого не было, в голове полнейший ветер. Ты был рад чертовски и мы, два влюблённых идиота, отправились в местный храм (а не в ЗАГС, ага), чтобы заключить «священный союз». Естественно, священники в этом не участвовали: мы просто стояли в тёмном углу со свечками, стараясь не мешать окружающим прихожанам. Ты смотрел на меня взглядом, о котором мечтает любая девушка – ты был готов преподнести всё к моим ногам. «Если ты выйдешь за меня, Ты меня похоронишь? Ты будешь со мной до конца?» Я тогда поклялась. Именем Бога, дьявола, своим – не помню конкретно, но я смотрела на твоё красивое лицо и клялась. А потом я опустила взгляд на золотое позолоченное колечко, на пару размеров больше моего безымянного пальца, которое ты так аккуратно нанизывал. Паника – вот, что я увидела в твоих глазах, когда сделала первый шаг назад. Кольцо свалилось с пальца и пока ты его поднимал, я уже пятилась из храма, будто была чёртом или любой подобной нечистью. Сначала ты громко кричал моё имя, а потом, кажется, рассмеялся. Удивительно, но в моей голове в тот момент роились мысли об устрицах и оливках, которые я смогу испробовать через неделю, а не о разрушенной судьбе двух обречённых… Нет, одной обречённой и одним, пострадавшем от неё, влюблённым. «Бумажку нужно уничтожить. Чем он думал? Кто дарит подобное на свадьбу? Александр… Он этого не заслуживает» Устрицы мне не понравились. Зато оценила итальянское печенье Кантуччи. С тех пор люблю миндаль. Любила. Зачем я вообще всё это пишу? Ах да, я же хотела попрощаться. Прощайте, клятвы, которые я дала Прощай, жизнь, которую я создала Прощай, сердце, которое я разбила И цианид, который я выпила. Закрыв чёрный блокнот, Елена схватила со стола хрустальный бокал и направилась прямиком в ванную. «Заря» – подумала она, обратив внимание на окно в конце коридора. Но дверь всё же была аккуратно закрыта. Бокал быстро опустел. После тщетных попыток вдохнуть хоть немного воздуха, Елена с грохотом повалилась на белый кафель. Несмотря на агонию во всём теле, на языке ощущался успокаивающий привкус любимого миндаля.

Февраль

Холодало. Два молодых человека стояли под окнами ничем не примечательного бара на окраине города. Один, в строгом пальто, постоянно осматривался, ощущая себя не в своей тарелке. Другой, в лёгкой кожаной куртке, доставал из кармана пачку сигарет. – Состояние стабильно тяжёлое. Ещё несколько минут и её невозможно было бы спасти, – он инстинктивно поправил чёрный шарф, глядя на оголённую шею парня напротив. – Усильте лечение. Иначе не только ты будешь целовать свою невесту в лобик, – сказал парень, запуская свободную от сигареты руку в свои ярко-красные волосы. Какое-то время каждый размышлял о своём. – Она справится. – Ты её не знаешь. Она, наконец, сбежала от своего выбора, – щелчок зажигалки. – Я скажу прощальное слово на поминках. Вы ведь собираетесь устроить «последний парад»? – Церемониальную процессию, – сигарета почти закончилась. – Её последние слова были обращены к тебе. Она прощалась. – Со мной до конца, – он невесело усмехнулся. Окурок упал на землю и молодой человек ушёл.

Конец.