Глава 4. Ненависть.

К сожалению, «завтра» всегда наступает. Елену разбудил звонкий голос горничной, оповещавший, что уже десять утра, а значит нужно привести себя в порядок перед тем, как явится «доктор».  Будить человека со сбитым режимом – задача не из простых и, будь у них соседи снизу – с высокой вероятностью их сон тоже был бы прерван из-за громогласного «Вставайте!», повторяющегося двадцать минут кряду.  Конечно, Елене не хотелось вставать. Ей не хотелось принимать ванну, завтракать, не хотелось ничего. Все её действия напоминали, скорее, заученное поведение, поведение робота, который физически не может сопротивляться. Как только обязательные процедуры закончились, она была готова снова отключиться, но на пороге её спальни появился низенький мужчина средних лет, с простым лицом и в белом халате. Не успела Елена возмутиться такому беспардонному проникновению на частную собственность, как врач заговорил. – Здравствуйте, Елена Викторовна! Меня зовут Сергей Вячеславович, и с сегодняшнего дня я ваш лечащий врач. – Я могу отказаться от лечения? – она находилась в полусидячем положении, однако смотрела мужчине точно в глаза. – Боюсь, что нет, но вы не переживайте, я не буду вас мучить таблетками и таким прочим. Я здесь, чтобы помочь вам, Елена. «Я желаю тебе добра, Лена» – прозвучал, как наваждение, в голове голос мужа. Её настрой по отношению к доктору стал ещё хуже. – Мне не нужно лечение, вы можете уходить, – настаивала на своём девушка, не доверяющая ни единому слову человека, присланного Александром. – Всем нам нужно лечение, мадам, – тепло улыбаясь ответил мужчина, подходя всё ближе к ней, – но не каждый может себе его позволить, – его шаги стали тише, так как ступал он уже по персидскому ковру. – И сколько же вам заплатили? – усмехнувшись, поинтересовалась Елена. – Пока вы не позволили себе лечение – нисколько, – он протянул ей блистер. – Не переживайте, это просто сбор трав для успокоения. Я понимаю, что вас разбудили сегодня раньше положенного, так что предлагаю на сегодня закончить, а вы сможете принять решение до завтра. Она взяла в руки таблетки и стала их внимательно рассматривать – упаковка не повреждена, похоже на оригинал. – Предлагаю вам подумать о чём-нибудь приятном и вздремнуть. Уверяю, это самый верный способ поднять себе настроение, – Елена молчала, поэтому врач, откашлявшись, продолжил. – Что ж, жду вашего ответа завтра. – Будто бы от моего ответа хоть что-нибудь зависит, – она всё-таки попробовала медикамент – как и ожидалось, привкус трав на языке оказался очень приятным. – От вас, в действительности, зависит очень многое, Елена Викторовна, – он уже собирался выходить. – Всё-то вы знаете, доктор. То ли травы оказались действительно эффективными, то ли раннее пробуждение способствовало тому факту, что уже через пару минут мысли в голове Елены начали путаться – мозг готовился ко сну. «Приятное? В моей жизни? Чтобы прям по-настоящему приятно? Попкорн. Руки жирные»

~~~

– Как же… Не вкусно, боже, выковыривай теперь остатки несколько дней. Мой любимый, конечно, карамельный, но среди этих только с сыром можно хоть как-то употреблять. Чего хихикаешь, опять начнёшь своё «с жиру бесишься»? Блин, руки жирные теперь, – несмотря на возмущения, она продолжала брать горстями сырный попкорн, отмечая про себя, что, в целом, считает его вкус недурным. Небольшую, по сравнению с её хоромами, комнату освещал только экран телевизора и светодиодная подсветка на кухне. – Не могу поверить, что ты пользуешься дисками до сих пор. Последние десять лет киноиндустрия, конечно, в некотором упадке, но настолько отрицать существование современных фильмов… Что? «Аладдин»? Ты шутишь, правда? – Люблю песни оттуда. Елена будто бы удивилась, что ей кто-то ответил, а в голове пронеслось: «это же прошлое – я сплю». Также быстро, как мысль появилась, так и исчезла, позволяя хозяйке следовать сюжету сна. Тем временем парень присоседился к ней на диване, взяв на своё попечение тарелку с «ужасающе безвкусным» сладким попкорном. – Ладно, согласна, песни действительно хороши. На втором припеве вступления она уже подпевала. – Чёрт возьми, а я же любила этот мультик в детстве. Тяжело убить в себе романтика. Она была так увлечена историей на экране, что совсем не замечала, каким взглядом одаривал её парень, сидящий рядом. Но прямо сейчас (не совсем в реальности) она чувствовала то сострадание, с которым он на неё молча смотрел. Желание сделать что-то безвозмездно, сделать так, чтобы сидящий рядом человек всё-таки, когда-нибудь, оказался счастлив. Он был готов пожертвовать всем ради неё, а она… – Ты что, плачешь? – он удостоверился, что по сюжету мультика плакать ещё рано и оказался в смятении. – Действительно плачу, а не должна, – она вытерла тыльной стороной ладони щёку. – Продолжаем, – очередная горсть попкорна достигла пункта назначения. Елена понимала, что сон идёт не по плану, но, как обычно, умные мысли оказались быстрее её, и она продолжила смотреть мультфильм, пытаясь дальше не менять повествование. – Знаешь, мне всегда было жаль Джафара. – Не удивлён. – Всё-то ты знаешь, – она скрестила руки так, будто обиделась, избегая касания липких пальцев к одежде, однако скоро снова начала ими размахивать. – Но сам посуди: на троне сидит идиот-султан и единственный способ хоть как-то привести в порядок дела Аграбы – это выдать принцессу за адекватного управленца, так нет же – она хочет «всё и ещё что-то», сбегает из дома, тусуется с нищим… Так безответственно! То, что их государство выжило – это самое сказочное во всей истории, а не джин в лампе. – То есть история любви тебя не тронула? – Тронула, конечно, у меня же есть сердце. Обидно, просто, что такое бывает только в сказках, – она начала облизывать пальцы, тупо смотря на экран, где парочка выдуманных персонажей пела на ковре-самолёте. – Ты уверена? – он подал ей влажную салфетку. Когда она повернула голову, чтобы поблагодарить, наткнулась на помутнённый взгляд, сухие губы, которые собеседник всё норовил облизать и вздымающуюся грудь из-за глубокого дыхания. Почему-то сегодня Женя был таинственно неразговорчивым – такое с ним происходит редко, но когда происходит, Елена перенимает на себя роль инициатора: общения, досуга или… Она припала своими губами к его губам, рукой зарылась в его волосах и в удовольствии прикрыла глаза. Они увлеклись так сильно, что ответа на последний вопрос парень так и не услышал. К лучшему или к худшему – неизвестно.

~~~

Елена проснулась в холодном поту, когда на улице уже стемнело. На первых порах она всё ещё ощущала фантомное тепло чужого тела, однако реальность обрушилась без предупреждения: «это моя комната, мне не двадцать лет, а он, скорее всего, меня ненавидит». Не успела она смириться с этой мыслью, как послышался глухой звук закрывающейся входной двери. «И этот тоже меня ненавидит» – Елена не питала какой-то особенной надежды по отношению к мужу. К счастью, сегодня Александр не омрачил и без того нерадостное существование Елены своим появлением в её поле зрения. К сожалению, за весь день она успела выспаться и после перекуса (естественно, не вместе с мужем) была опять предоставлена себе и своим мыслям. Конечно, она пыталась добить, наконец, детектив, который оставался недочитанным уже пару месяцев, но глаз, как назло, цеплялся за синий стикер, снова и снова унося её в очередной роковой день, когда она могла изменить свою судьбу, но не захотела.

Март, 7 месяцев после свадьбы

«Ненавижу. Я всё здесь ненавижу» Елена рассматривала себя в зеркале, сидя в салоне красоты. Ей осветляли волосы, и теперь нужно было перетерпеть несколько часов, чтобы выйти, наконец, из этого душного заведения. Далее, конечно, её ждало не менее душное мероприятие, но была одна отрада – выглядеть она будет сногсшибательно. Дизайнерское платье уже ждало её в собственном гардеробе – оно, как и новое колье, было куплено специально, чтобы гармонировать с лёгким загаром, полученным в незапланированном отпуске. Эта деталь успокаивала девушку сильнее любых нейролептиков (о которых она знала не понаслышке), всё-таки давненько она не наряжалась. «Ну, может не ненавижу. Но презираю» Не нравилась Елене скорее причина, по которой она сегодня собиралась «выйти в мир» – день рождения мужа. С тех пор, как она вернулась, они почти не пересекались. Её режим дня сбился катастрофически, теперь вставать раньше полудня казалось пыткой, в то время как Александр просыпался как обычно – в шесть утра. Так и возвращаться Елена стала поздно – каждый день она не упускала возможность пройтись по модным торговым точкам, покупая всякое: от лаков для ногтей, доселе невиданных цветов, до бильярдного стола, которого так не хватало в гостиной. После инцидента с картинами, Александр недовольств не выказывал, да и вообще будто бы отключил все эмоции, если дело касалось жены и её фантастических трат. Возможно, причиной стала стабилизация их дохода после смены руководителя местного градообразующего предприятия, добывающего бокситы. В любом случае, Елена об этом не знает – супруг не делится подобной информацией. А ей это и не нужно. «Чем реже ты открываешь рот, тем лучше для нас обоих» – так она ответила на единственный вопрос от него по возвращении после отпуска, ибо на «Ты спала там с кем-нибудь?» иначе ответить сложно. Откуда в ней достаточная уверенность, чтобы ставить на место окружающих? Елене казалось, что она нашла внутри себя какой-то тайник, полный ощущения собственной важности, но с каждым новым подходом к столь драгоценному материалу, она всё яснее осознавала, что когда-нибудь сосуд опустеет, и никакие реальные драгоценности его не восполнят. Так, сегодня она уже дважды накричала на парикмахера, потому что он дотронулся ножницами её ушей, местной бариста порекомендовала «научиться делать настоящий Айриш», а стилиста уволила за неосторожно брошенное «к костюму вашего мужа больше подойдёт синее платье, а не розовое». Муж, конечно, тоже в стороне не остался, и был одарен сомнительным комплиментом внешнему виду: «Фраер» – отрапортовала Елена. «Что со мной не так?» – спрашивала она у отражения в зеркале. То только недовольно скривилось и свело брови к переносице. Уже через час русые волосы, но более светлого оттенка, спадали локонами до плеч, яркий, но не вызывающий, макияж радовал хозяйку оттенками золотого и, естественно, розового, а ногти было опасно подносить к человеческому глазу – Елена была готова. Когда муж приехал забрать красавицу и уже, наконец, отправиться в банкетный зал, она встретила его с гордо поднятой головой. – Всё-таки не фраер, – она щёлкнула пальцами. – Пижон. «Господи, дай мне сил» – Александр, тяжело выдохнув, поправил лацканы белого пиджака. – Забирайся внутрь, Барба. Они отправились на благотворительный вечер, организованный в честь самого щедрого мецената в городе – Александра Германовича. Банкетный зал встретил их приглушённым холодным светом, в котором толпились десятки, а может сотни дорого одетых людей. Елена пожалела про себя, что в этот раз сделала упор на золото в наряде и макияже – если бы освещение было тёплым, она запросто бы слилась с местным окружением. Очередное поместье, напоминающее о Франции девятнадцатого века, являющееся, в действительности, новоделом младше организаторов мероприятия. – Говорят, твой отец подарил этот замок твоей матери на свадьбу. Они шли, удобно переплетя руки, со стороны казавшись идеальной парой. – А ещё золота нашей семьи хватит минимум на сотню куполов, – она говорила серьёзным тоном и после паузы продолжила, – никогда не верь, если о богачах пишут что-то хорошее. Задумывайся, только если пишут плохое. – То, что я отправлял и буду отправлять деньги на благотворительность – чистая правда. – Замечательно, что я замужем за человеком с таким добрым сердцем, – она сказала это достаточно громко, чтобы услышали окружающие. Пара, наконец, приблизилась к гостям и начала стандартную процедуру приёма-передачи приветствий, поздравлений и комплиментов. Елена знала большинство гостей, многие прилетели в её родной город из столицы – мероприятие таких масштабов не хотел упустить никто. Спустя десяток минут, казавшихся ей вечностью, они наконец направились в сторону сцены, чтобы произнести приветственную речь. Окружающие расступались, пока Елена вышагивала по дубовому паркету, смотрели с обожанием и некоторым раболепием. Многие успевали выкрикнуть комплимент или короткое «Вау» вслед девушке – она чувствовала, как таинственный сосуд с уверенностью наполняется. У сцены уже находились отцы супружеской пары: Елена нехотя вспомнила первую встречу со своим свёкром – ещё на двадцатилетие он показался ей завораживающим, но опасным – странно, что сын унаследовал только последнюю черту, в придачу к неотразимой внешности. На своего отца она глянула лишь мельком, но заметила странную ухмылку, не предвещающую ничего хорошего.  «Видимо, у той дамочки ничего не получилось, раз отец стоит в гордом одиночестве. Собственно, мне до этого нет никакого дела» Тем временем, Александр уже поднялся на сцену и поблагодарил каждого за присутствие, ещё раз напомнил о важности экологии в промышленных областях, сделав акцент на их собственной, и пообещал потратить все вырученные деньги на очистные сооружения для реки (на берегу которой как раз стоял особняк). «Хорошо языком чешет. Почти не запинается. Стоп, почти?» – Елена внимательнее присмотрелась к своему мужу и отметила, что он после лёгкой заминки стал смотреть куда угодно, но не на слушателей. «Какое-то слишком дилетантское поведение» – А теперь я приглашаю на сцену свою супругу, Елену. Она быстро переглянулась с отцом и поняла, что тот тоже не в курсе, что Александр творит. По сценарию она должна была сказать завершающие пару слов, ну уж никак не приветственные. «На слабо решил взять? Не на ту напал» Когда она уже приближалась к микрофону, Александр шепнул короткое «У правой стены», чем, всё-таки, озадачил девушку. Но для себя она решила ни в коем случае не смотреть вправо, ибо ничего хорошего там быть не могло. Так она и поступила, отговорив короткое «вступление» – не первое и не последнее в жизни. – И что это было? – она раздражённо уставилась на мужа. Видно было, что Александр для себя что-то прикидывает и, придя к неизвестному для Елены решению, бросает: – Ничего такого, о чём бы стоило волноваться, – он быстро обращается к ближайшим гостям, заканчивая диалог. – Ревнует малый. Ну, ему полезно, – отец возник рядом с Еленой со всё той же ухмылочкой. – Да что происходит? – Елена, вы прекрасно выглядите! – дама в голубом платье протиснулась мимо остальных гостей. – Можно сфотографироваться с хозяйкой мероприятия? Тут где-то был фотограф. Ох, молодой человек, можно вас? Она не верила своим глазам. Правда, Елене казалось, что она бредит наяву или уже окончательно сошла с ума. Но, судя по лепету рядом стоящей женщины, да и поведению остальных окружающих – это была не галлюцинация, не сон и не иллюзия. Он стоял перед ней в чёрном костюме, с профессиональной камерой в руках. Он смотрел ей в глаза, не думая прикрываться объективом, секунд, наверное, тридцать. Она смотрела в ответ, не находя ни слов, ни сил на дальнейшие действия. – Молодой человек, вы работу свою выполнять будете или нет? Давайте, Леночка, встанем поближе. Елена нашла в себе силы отвести взгляд и, конечно, он встретился с хитрыми глазами отца, салютующим ей коньяком, недвусмысленно намекая, что всё происходящее – его рук дело. – Елена? Словно электрический разряд по всему телу… Как любимая песня, как давно утерянная радость, звучал его голос. Только в этот момент она по-настоящему осознала, насколько скучала по этому человеку. На глаза начали наворачиваться слёзы. – Для тебя Елена Викторовна, щенок, – дама чуть дёрнула Елену за руку, чтобы та, наконец, улыбнулась. – А теперь уходи с глаз долой. Вот же ж нерасторопный… Леночка? Она уже находилась рядом с отцом. Дама в голубом приблизилась к ним, но мужчина отмахнулся от неё, без слов предлагая найти другого собеседника. – Ты был в курсе? Ты это всё устроил? – Тише, Леночка, не пугай людей, – он взял шампанское с ближайшего столика и передал ей. – Что конкретно устроил? – Тебе не идёт притворяться дураком, папенька. – Что ты! Это ведь прекрасно работает, когда ты в очередной раз сбегаешь из дома через окно. – Что он тут делает? – Журналист? Фотографирует, очевидно. Елена залпом выпила весь бокал. – Мы с тобой договаривались, и ты же эту сделку нарушаешь? – Прошу, не устраивай драму на пустом месте. Пофотографирует и уедет восвояси. Общайся с гостями своего ранга, доча, а я к Герману Владимировичу. Когда отец скрылся из виду, Елена осознала, что гнев на него – это всё, что поддерживало её на ногах. Лёгкая тошнота, вызванная небрежно опрокинутым бокалом шампанского, постепенно становилась невыносимой, как и толпа, как и духота в помещении. Она нервно озиралась по сторонам, отмечая про себя, что, по крайней мере пока, никому нет дела до её состояния. Пытаясь найти дополнительную опору, Елена двинулась в сторону высокого стола, на котором всё ещё стояли бокалы с алкоголем. Неудобно. Ей было неудобно идти в тесном платье и на высоких каблуках. В паре шагов до цели, она почувствовала, что ноги перестали твёрдо стоять на полу. Елена не смогла смириться с фактом падения и инстинктивно схватилась за ближайшего мужчину, благо, тот ловко её поддержал. – Всё в порядке? Запах дорого парфюма ударил в нос, отчего голова закружилась ещё сильнее. – Да, спасибо за помощь, – Елена всё-таки обратилась к спасителю. – Герман Владимирович? Разве вы не должны сейчас разговаривать с моим отцом? – Когда ваш отец в хорошем настроении, разговоры с ним поразительно выматывают. С вами точно всё в порядке? – Да, я просто направлялась в уборную, спасибо, – она аккуратно выпуталась из тёплых мужских рук. – Всего хорошего. Каждый раз, когда она видела этого человека, – забывала обо всём, как загипнотизированная смотрела в его удаляющуюся спину, размышляя о том, почему его сын так на неё не действует. Только когда он слился с толпой, Елена всё-таки взяла себя в руки и направилась в место, где на тебя не были обращены сотни глаз, а на фоне не играл симфонический оркестр. «Может, мне показалось? Но отец ведь подтвердил, да и видимо Александр заметил. А если он что-нибудь сделает? Хотя что он может сделать в зале, полном людьми… Господи, зачем они так со мной поступают? Что мне делать?» Зеркало над раковиной, как обычно, ничего не отвечало. «Он ведь живёт в городе, так? Всё это время я могла приехать к нему за полчаса, в любой день, но я ведь этого не делала? Нет, значит и сейчас нужно просто не обращать внимания. План надёжный, как…» – Ох, здесь занято? Извините. «Ладно, нужно возвращаться» – она ещё раз перепроверила макияж и причёску, и убедившись в их удобоваримости, отправилась обратно к гостям. На радость Елены, за бесполезными любезностями и разговорами о гибели природы, вечер пролетал поразительно быстро. В той части зала, в которой она находилась, работали другие фотографы, с мужем почти не контактировала. Всё складывалось на удивление хорошо, пока всеобщее внимание не привлекло объявление. – Дамы и господа, – её отец был уже навеселе и без пиджака, – предлагаю поблагодарить персонал, который работает ради нашего с вами праздника, не покладая рук, – послышались неуверенные аплодисменты. – Наш именинник подготовил небольшой сюрприз, чтобы все мы могли отдохнуть душой и потанцевать. Александр, который, судя по лицу, был не слишком доволен сложившейся ситуацией, хотя по-прежнему улыбался, сел за огромный рояль под удивлённые вздохи публики. Остальной оркестр покинул свои места и спустился к гостям. – Объявляю белый танец! Дамы приглашают кавалеров, – радостным тоном объявил тесть именинника и тоже спустился со сцены. На первых нотах (которые, к слову, сыграны были великолепно, как и все последующие), Елена занервничала. Когда её отца пригласила какая-то старушка-вдова, а свёкра – крёстная мать Александра, Елена начала искренне переживать. Потихоньку все, в том числе официанты и музыканты, разбредались по парам. На неё снова начала накатывать тошнота. – Леночка Викторовна, вы выглядите сегодня великолепно! – сухонький старичок, которого она видела в последний раз, кажется, на свадьбе, стоял перед ней в боевой готовности. – Ах, Акакий Аркадьевич, как я рада вас видеть, – это была не лесть, а откровение, – потанцуем? – С превеликим удовольствием! Они начали вальсировать в ещё более полном зале. Из-за блестящей головы своего партнёра, Елена могла видеть остальные пары. Он, к сожалению, тоже танцевал с какой-то официанткой. «Зря тогда научила» – и без того плохое настроение Елены портилось с каждой непрошенной мыслью, с каждым неверным движением Акакия Аркадьевича. – Давненько я не танцевал, хе-хе. – А где ваша супруга? – Любонька? Померла она в прошлом месяце, – старичок глубоко вздохнул. – Ох, соболезную. – Так и мне скоро на тот свет, там и встретимся. Это вам молодым ещё гулять да гулять. Мелодия, которую играл Александр, затихла. И как только танцующие уже приготовились аплодировать маэстро, он продолжил со странным выражением лица, не предвещавшим ничего хорошего. – Ух ты, а я вас скоро покину, – игриво прощебетал дедуля. – Не говорите так, Акакий Аркадьевич, – он искренне посмеялся над её недоумением. – Это же вальс со сменой партнёра, Леночка. Она огляделась и заметила, что действительно по залу началось дополнительное движение. Пока она на автомате продолжала выводить па, уже двое престарелых мужчин промелькнули перед глазами, как в страшном сне. «Зачем он сюда пришёл? Я должна быть для него приведением, миражом, а он продолжает идти по моим следам. Хотя, я сама не лучше, брежу, стоит только услышать его голос» – Мы когда-нибудь сможем стать по-настоящему свободными? – бормотала она про себя. – Как ты можешь слышать мой шёпот, а всё равно находиться так далеко? Если бы Евгений не держал Елену за талию, то она бы упала. Ноги перестали выводить точные фигуры, а в ушах звенело. Его запах обволакивал лёгкие, его лицо отражалось на сетчатке глаз, его руки прижимали её крепко к себе. – Та, кого вы ищете – мертва, – Елена сделала оборот вокруг своей оси. – Умирала потихоньку каждый день, её душу украл пугающий замок на окраине города, – он молча и внимательно слушал. – Ваш разум разыгрывает… Злую шутку. Вы ошибаетесь. Её нет. Её история уже была рассказана теми, кому она доверила свою жизнь. Очередной круг подошёл к концу, но молодые люди не спешили расходиться. По какой-то причине, остальные танцующие им не мешали. Они в целом исчезли из виду, превратились в шум на фоне. – Правда кажется слишком сложной, чтобы быть правдой, не так ли? Ты так сломлена… – он смотрел ей прямо в глаза. – И так ранена… – прошептала она одними губами. – И тебе… – Больше нечего сказать. Мелодия стихла, и окружающие, наконец, разразились в овациях. – Конечно, после такой-то речи. Прощайте, графиня Монте-Кристо, – он был не уверен, что она услышала последние слова, но точно был уверен, что за ними наблюдала не одна пара глаз. Большинство людей остались на танцполе, однако Елена обхаживала фуршет. – Я думал, что ты сбежишь с ним, – музыканты уже играли кадриль, поэтому реплику отца услышала только Елена. Выпив залпом третий бокал шотландского виски, она, не теряя конкретного фотографа из виду, бросила короткое: – Правда? – Нет конечно, доча, – мужчина заливался искренним смехом. – Этот паренёк приехал на машине и явно планировал предложить тебе сбежать вместе. А ты, судя по всему, наговорила ему всяких гадостей. – Вы готовы убить его, – она продолжала смотреть в одну точку. – Я? Господи помилуй, он того не стоит. А Сашка бы просто выдохнул и на развод подал. Это ты не готова делить с милым рай в шалаше, – он сделал короткую паузу ради очередного глотка. – В этом вся ты, Леночка. Пока ты хочешь тратить – ни за что не откажешься получать. Что бы ни стояло на кону. Отец всегда понимал Елену лучше всех, потому что она всегда оправдывала его ожидания.

Наше время

– Вы понимаете, что ваша супруга не в том состоянии… Нужно уделить то же, а то и больше времени психологическому здоровью, а не физическому. А я не психотерапевт, – врач сидел в кабинете хозяина дома, про себя отмечая, что помощь нужна и ему. – И что вы предлагаете? – устало спросил Александр и присел на своё кресло. – Лечение. Могу посоветовать прекрасного специалиста… – Но наш договор остаётся в силе. Ближайшие шесть дней будете приходить сюда и ставить капельницы. Не спорьте, нужно привести её в порядок перед моим днём рождения. – Это может ухудшить ситуацию, – серьёзно проговорил мужчина. Александр смотрел в окно пару минут, пока не выдал короткое: – Она справится. На часах было около десяти утра, выходной день. Доктор, явно недовольный исходом разговора, отправился прочь из странного кабинета. Его взгляд ещё раз зацепился за полотна из деревянной стружки, на которых очевидно когда-то висели фотографии и которые периодически чем-то дырявили, а также за улыбающийся портрет хозяйки дома над дверью. – Всего доброго, Александр Германович. Мужчину встретили при выходе и помогли добраться до следующего пункта назначения в особняке. Там его уже ждали двое помощников с соответствующим медицинским оборудованием. Он глубоко выдохнул, прежде чем постучать в массивную дверь, прекрасно понимая, что ничем хорошим сегодняшняя встреча не кончится. Краем уха он услышал, что его работодатель из дома вышел. После трёх настойчивых стуков ответа не послышалось, так что доктор просто отворил дверь, жестом указывая помощникам внутрь не заходить. Молодая девушка стояла у огромного окна, никак не приветствуя гостя. По сравнению со всей окружающей мебелью, её силуэт казался хрупким. Она стояла, скрестив руки и слегка ссутулившись. – Елена Викторовна? – Я не согласна, – ответила она, даже не обернувшись. – Вам помог вчерашний травяной сбор? Я принёс ещё. После этих слов она всё-таки посмотрела на врача. Её глаза были полны какой-то нездоровой решимостью. Она сцепила руки за спиной и резко подошла к мужчине. – Вы говорили вчера, что я могу повлиять на свою жизнь. Я не согласна на какое-либо лечение и хочу, чтобы вы вышли из комнаты. Немедленно. Елена слегка возвышалась над доктором, что придавало её образу более грозный вид. Он внимательно раздумывал над ответом пару минут, прежде чем на выдохе произнести: – Боюсь, что это невозможно. На этих словах в комнату зашли два санитара и вкатили капельницу. – Вы обманщик, доктор, – презрительно сообщила Елена, отправляясь к кровати. – Что вы делаете? – он заметил, как девушка взяла с тумбочки какие-то таблетки. – Готовлюсь к экзекуции, очевидно. Пока двое крепких мужчин ускорились, чтобы предотвратить что-то страшное, неизвестная таблетка уже оказалась у неё во рту. – Больно, чёрт возьми, это просто седативное. В суматохе врач успел прочитать название лекарств и убедиться, что Елена говорит правду. – Прошу впредь не совершать необдуманных поступков. – Я тоже у вас много чего просила, – она почувствовала, как веки потихоньку начали слипаться. Сквозь сон она видела, как медики делали свою работу – ей не было больно или неприятно. Физически, потому что они были профессионалами; морально, потому что для себя она всё решила.

~~~

Стояла прекрасная летняя погода. Девушки гуляли в лёгких платьях, принося эстетическое удовольствие всем окружающим, как и вездесущая зелень. Маленькое озеро близ города, обычно пользующееся невероятной популярностью, сегодня пустовало. – Давненько я хотела сюда попасть, – девушка в розовом платье в горошек раскладывала плед для пикника. – Удивительно, что сегодня так мало людей, – молодой человек оглядывался по сторонам, держа в руках две увесистые корзинки. – Так все же на ярмарке, – она придирчиво оглядела место, в котором они проведут ближайшие несколько часов. – Как удачно сложилось, что ярмарка как раз в нашу годовщину, – он, наконец, поставил увесистую ношу и вместе они начали доставать разнообразные вкусности. – Филе краба? Питайа? А где фуагра и кокосовое молоко? – А нужно было взять? – девушка удивлённо посмотрела на собеседника. – Лен, на пикник обычно берут незначительный перекус, а не меню элитного ресторана, – они некоторое время стояли молча. – Тьфу ты, напугал, – она махнула рукой, – ну ты же знаешь, с кем встречаешься, – подошла поближе и бросилась на шею. – Мой Женя. – Твой, – он поцеловал её. – Слушай, попробуй подстричься. Я думаю, тебе пойдёт, – она внимательно осмотрела его лицо. – Красный. Уверена, красный цвет волос будет тебе к лицу, – девушка, как завороженная, играла с его прядью. – Я подумаю. Давай всё-таки попробуем твою питайю.

~~~

Елена активно ворочалась, словно пытаясь отогнать слишком реалистичный сон. Она знала, что ничем хорошим он не закончится.

~~~

– Он выходил из кабинета где-то каждые десять минут. Потом, правда, пытал нас по очереди. Я держала кулачки за профорга нашего, всё-таки на красный диплом человек шёл, – она жевала сэндвич, принесённый парнем. – И как? – Отлично, слава богу, а то было бы капец обидно. Ну, не на все сто, всё-таки настроение из-за автомата у меня уже было приподнятое. – Повезло, что удалось закончить вуз без происшествий, – противоположно смыслу слов, тон парня звучал несколько удручённо. – Теперь буду работать. На улице вечерело, поэтому наручный фумигатор почти перестал спасать от полчищ насекомых. Елена сладко зевнула. Они сидели в обнимку молча, оставив последнюю реплику висеть в воздухе, наблюдая за постепенно включающимися фонарями. – Ну что, к тебе? Евгений заметно занервничал и, бубня под нос, стал теребить что-то в кармане. Предположив, что происходит, занервничала и Елена. – Женя? – Я был бы полнейшим дураком и трусом, если бы не попытался. – Жень, подожди, – она вскочила со своего места, сонное настроение как рукой сняло. – Я люблю тебя, Лена, – он приподнялся на коленях, держа в руках аккуратную бархатную шкатулку. – Жень, – она запустила руку в волосы, пытаясь успокоиться. – Будь моей женой. В коробочке блестело аккуратное золотое колечко. Без бриллиантов и камней в целом, украшением ему служила гравировка в форме листиков по всей длине. Елена не смогла сдержать слёз. Она рухнула на колени напротив парня, судорожно прикрывая лицо руками. Он бросил кольцо на плед и обнял любимую. Так они простояли там до глубокой темноты.

~~~

Подушка уже была мокрая от слёз. Как в бреду, Елена ходила по особняку. Препараты продолжали действовать – она плохо осознавала, сколько времени (но, кажется, уже стемнело), и что ей делать дальше. Только оказавшись в объятиях шёлкового постельного белья, она, наконец, успокоилась.

~~~

– Леночка, выглядишь как всегда замечательно! – то ли отец действительно не замечал покрытые тональником синяки под глазами, то ли решил проигнорировать. – Спасибо, папа, – она с неудовольствием смотрела на омлет, который нужно было хотя бы попробовать, чтобы не беспокоить мужчину, сидящего напротив. – Ты сегодня поразительно молчаливая. Ярмарка прошла не так, как предполагалось? – Спасибо, папа, всё прошло хорошо. – Судя по количеству денег, которые я вложил, должно быть минимум отлично, а то и великолепно, – мужчина с удовольствием поедал куски омлета один за другим. – Папа, а тебе случайно не нужно вложиться в нашу репутацию? – С чего бы? У нас всё прекрасно, ни одной негативной статьи за, – он рукой очертил круг в воздухе, – давно, в общем. – Я просто подумала, было бы неплохо стать ближе к народу, – она старательно резала своё блюдо всё мельче и мельче. – И каким же образом? – он вытер лицо салфеткой и приступил к любимому кофе. – Через меня, – в этот момент она позволила себе поднять глаза на родителя; тот смотрел испытывающе, ожидая продолжения речи. – Замужество… – Этот журналист настолько пришёлся тебе по вкусу? Не пучь глазки так, будто удивлена. Я позволял тебе всё это время крутить с ним шашни, потому что претендент на твою руку, сердце и приданное, пока (это определяющее слово) висит в воздухе, к сожалению, – он выпил кофе залпом. – Ты девочка взрослая, что делать с этим, прости уж, нищебродом, сама разберёшься. Но в следующем году обжиматься в публичных местах вам будет противопоказано, учти это, – он встал и подошёл к ней сзади. – Помни, у нас через две недели круиз по Средиземному морю. Как думаешь, он зарабатывает больше официантов на нашем лайнере? Отец легонько потрепал её по плечу и, насвистывая незамысловатую мелодию, вышел из столовой. Второй день подряд Елена не могла сдержать рыдания.

~~~

Неожиданный грохот донёсся до слуха сонной девушки. Наконец, её мысли перестали напоминать рассыпанные на полу пазлы, а идея, которая пришла в голову около двадцати четырёх часов назад, снова вышла на первый план. «Рано» – подумала Елена, сперва решив проверить источник шума. Видимо, «казус» действительно произошёл на кухне, а сейчас кто-то предусмотрительно закрыл дверь. Слегка приоткрыв её и облокотившись о стену, Елена услышала только тяжёлое дыхание. Кто-то сидел в кромешной темноте, а узкий лучик света из коридора помогал разглядеть только осколки английского чайного сервиза. Резкий звук прервал размышления девушки о причине произошедшего. Своё существование прекратило очередное блюдце. – Я похоронен здесь. Это… моя могила, – только эти слова она смогла различить в бормотаниях своего мужа. Ей казалось странным, что он не заметил приоткрытую дверь и её глубокий выдох при яростном дроблении очередной чашки. Елена не ожидала подобного от супруга, но удивлена не была. Сейчас она осознала, что они поразительно часто меняли посуду и предметы интерьера, которые было возможно хоть как-то уничтожить: вазы, цветы в горшках, тюль, иногда стулья и вообще любые предметы с обивкой. Сильно против она не была, поэтому лишних вопросов не задавала (очевидно, правду ей бы не сказали). – Нам нужен развод, – она сказала это куда-то в противоположную стену, не ожидая ответа. Оттолкнувшись от стены коридора, она уже собиралась вернуться в свою комнату и заново расставить точки над и, но нечто острое и холодное в области шеи сковало движения. – Не смей, – несмотря на позицию нападающего, голос Александра звучал скорее напугано, нежели угрожающе. – Так будет лучше для нас, – впервые за долгое время Елена спокойно вела диалог со своим мужем. – Только через мой труп, – он прижал её ближе, однако температура его тела показалась ей холоднее фарфора у шеи. – Отпусти меня. – Ты ничего не видела. – Я ничего не видела. А теперь отпусти. Александр действительно ослабил хватку и Елена, даже не оборачиваясь, направилась в свою комнату.