Глава 3

— Как будем ехать? — подал подсевшим после концерта голосом Джексон, щурясь от света, вновь обступившего его со всех сторон, стоило его ногам выйти из тёмного, уютного для него одного переулка. Ладонь незнакомки отпустила его руку. — Так вот же, — ответила девушка, в тоне которой легко улавливалась забава, выкидывая окурок своей сигареты на мокрый асфальт. Пошатываясь, парень приложил разбитые ладони к глазам, морщась от неонового жара. Свет бил в сетчатку, размывая контуры и превращая всё вокруг в кислотную кашу – белое, розовое, жёлтое. Воздух пах металлом и грязью, а под ногами липло что-то вроде расплавленного жвачечного пятна. Когда зрение чуть прояснилось, перед ним проступила тень, а затем – силуэт. Низкий. По одному широкому колесу спереди и сзади. Карбоновые панели с кислотно зелёным отливом и чёрными акцентами на деталях, пара здоровенных глушителей, выгнутых будто клыки зверя. Хвост с облупившимися неон-полосами. Пара сидений – водителя и пассажира. Мотоцикл. — Сгодится, — просто ответил Джекс, двигаясь вперёд и перекидывая одну ногу на другую сторону байка, занимая место водителя. Байк опасно накренился, будто раздумывая, падать или нет. Девушка залилась смехом. — Я тебе даже пульт от телевизора не доверила бы в таком состоянии. — Но она не спешила сдвигать парня на место нажопника, убирая свои очки с головы во внутренний карман куртки. — Псих, — произнесла она так, словно это было ласковым прозвищем, усаживаясь пассажиром. — Веди. Пока что прямо. Джексон, не особо понимая, какие тумблеры за что отвечают на этом чертолёте, спустя пару мгновений дотыкался до нужного – мотор ожил с гулом, будто кто-то залез в ноздри дракона и потревожил его сон. Позади руля вспыхнула зелёным панель, цифры подвисли в воздухе, но парень не обратил на это внимание. Ладонь обхватила ручку газа, нога нашла педаль сцепления. Байк взревел, рванул вперёд. Заднее колесо на долю секунды оторвалось от асфальта, оставив после себя шлейф дыма. Сигарета изо рта парня отлетела следом. Джекс ощутил, как руль будто сам приклеился к его ладоням – мышцы, выжатые досуха, всё ещё помнили сцены с концерта и драки, но, несмотря на это, просто держали. Девушка за его спиной не была готова к такому старту – резкий, глубокий вдох, точно сердце ухнуло вниз. Но уже через секунду смех прорезал шум ветра. Она прижалась плотнее, тёплой грудью к его спине, щекой – к плечу. В этом смехе не было страха – только чистое, первобытное удовольствие. Неон вокруг растёкся полосами, город превратился в струящийся туннель света и звука. Этот шум Джекс воспринимал сейчас как средне-раздражающий, но вполне терпимый. Кто-то на тротуаре успел выругаться от визга мощного мотора. — Сука, ты с ума сошёл?! — крикнул прохожий. Ответ последовал мгновенно: — Отвали! — и женский средний палец, вытянутый в сторону, вспыхнул в отражении стекла и металла припаркованных у обочины машин. Она отвлеклась ровно настолько, чтобы не заметить смену света впереди. Мигание красного – и фары машины, выезжающей из-за поворота. — Влево! — выкрикнула она, ногтями вцепившись в куртку парня, пока сама наклонилась в нужную сторону. Реакция – инстинкт, не мысль. Байк рванул вбок, ревя и скользя, почти касаясь бортом мокрого металла. Свист ветра, визг тормозов. Сердце – удар в грудь. Сантиметры между жизнью и болью. Машина успела затормозить, а они, переваливаясь обратно, выровнялись на полосе. Девушка снова рассмеялась – громко, с захлёбывающимся восторгом. — Ну точно псих! — выкрикнула она ему в ухо и, не доверяя ни ему, ни судьбе, обвила предплечья парня и прижималась так плотно, будто могла удержать саму жизнь, если та решит сорваться. — Зачем кричать? — Ответил Джексон, затуманенное зрение которого не позволили ему увидеть, чего они только что едва-едва избежали. — Да так! Просто в ахуе! — здесь она заметила образовавшуюся пробку впереди на перекрестке с выездом на проспект. — Притормози чуть-чуть! Но Джекс не тормозил. Он будто не слышал – или не хотел слышать. Газ – всё так же до упора. Мотор выл, перекрывая все звуки. Огромный мир для них сузился до жалких сотен метров – впереди край земли, обрывающийся потоком огней, плавных линий и стеклянных отражений. Из всех звуков – до ушей доносилась лишь сирена случайной скорой. — Джекс!.. — почти выкрикнула она, но уже без надежды. Он не ответил. Только чуть сильнее подался вперёд, прижимаясь к баку, будто хотел влететь в бесконечную ночь вместе с ним. Линии света – размытые, расползающиеся. Светофор впереди мигал жёлтым – не для них. Она, затаив дыхание, инстинктивно сместила центр тяжести. И тот едва заметный, отточенный сдвиг телом, команда без слов, вывел их точно в промежуток между двумя рядами авто. Они вошли в поток. Не просто между машин. Со стороны казалось, что сквозь них. Пронеслись вспышкой мимо них, несясь к середине перекрёстка. Со всех сторон – плотный ряд фар, рокот двигателей, визг тормозов. Металл пронёсся в считаных сантиметрах. Байк на мгновение мелькнул в глазах водителей, поднимая за собою тонкую дугу брызг. Слева – автобус, справа – такси Деламейна, и где-то в метре между ними просвистел Джекс, сжимая руль так, будто хотел его придушить. Дождь становился гуще – крупные, редкие капли били по глазам и коже, холодные, как иглы. Несмотря на влагу, зелёные волосы развивались в разные стороны. Байк под ними дёрнулся, шину повело на скользкой разметке, но вот мгновение и перекрёсток остался позади. Колеса и внутренняя система мотоцикла справилась, выравнивая положение. Мир возвращал свои размеры и наполненность. Вернулись запахи и звуки. Город снова потёк навстречу, разливаясь неоном и влагой. Смерть обошла пару, лишь угрожающе прозвенев косой, цокнув языком и покачав костлявым пальцем. Мокрые улицы густонаселённых кварталов – витрины, вывески, запахи еды, мокрого металла и топлива транспорта. Здесь начиналась другая жизнь – плотная, шумная, бессонная. Не тот, ещё довольно тихий по местным меркам, райончик, с ныне покинутым парой баром. И вовсе не та дорога в один конец, что пара пересекла мгновением раннее. Джекс не сбавлял. Лёгкий дождь превращался в шлейф за ними, а девушка, вцепившись покрепче, только улыбалась с выражением лица человека, который наконец почувствовал, что жив и которому для этого потребовалось всего лишь немножко умереть. Транспорт продолжал движение. Девушка всё активнее смещала тело парня и его руки, аккуратно маневрируя в потоке машин. Но прямой участок их маршрута закончился. С тех пор как мотоцикл выехал в следующий район, начинался извилистый путь со множеством поворотов и улиц столь узких, что и, казалось, вездесущие рекламные билборды корпораций не разместятся, будучи сдавленными километровыми зданиями. Зелёные глаза девушки засияли изнутри желтоватым светом. Она подключилась к своему же мотоциклу, насильно беря контроль за его системами и движением. Вопреки желанию и усилиям по вдавливанию гашетки руля, Джекс чувствовал, что замедляется. Зелёный монстр остановился аккурат перед дорожным переходом. С обеих сторон улицы, словно обнаруженные в 3 часа ночи на кухне тараканы, заспешили перейти дорогу пешеходы, то ли спасаясь от дождя, то ли торопясь по своим делам. — Дальше поведу я. — Произнесла девушка, слезая со своего места на твёрдую землю и шустро обходя мотоцикл, встала перед рулём, аккурат напротив лица парня. Где-то внутри неё, похороненный на глубокой глубине после переезда в Найт-Сити, инстинкт самосохранения взмолился, заявляя о чуде и своём воскрешении: «Земля! Твёрдая!», но мотивом действий зелёноволосой оторвы был не он. — Просто скажи куда ехать. — Всё ещё щурясь ответил парень. — Ты явно не найдёшь дорогу быстро… а тратить время тут, попусту, совершенно не хочется, — она перевалилась через нос и руль мотоцикла, хватая Джекса за воротник и притягивая к себе ближе, шепча, — Хочу эту пару часов провести по-другому. Что происходило в отравленном мозгу парня? О чём он думал и до чего додумался? Ответа не знает никто. Но довод девушки он принял, отсаживаясь со своего места на пассажирское. К этому моменту прохожие заканчивали переходить дорогу, машины снимались с тормозов и были готовы ехать. Девушка, не теряя времени, запрыгнула на своё место, вновь заводя зверя под сиденьем. Шум мотора наверняка разбудил не одну душу в ближайших жилых домах. Но пожаловаться на пару они бы не успели. Едва загорелся зелёный, мотоцикл умчал дальше в танце огней Найт-Сити. Надо ли говорить, что зелёноволосая управляла байком куда лучше, чем нетрезвый рокер? Она словно чувствовала город – его изгибы, ухабы, красные огни и потоки машин, как если бы сеть улиц была её продолжением. Байк под ней жил собственной жизнью, но в полной гармонии с ней: рычал, кланялся в поворотах, рвался вперёд, стоило только чуть нажать на газ. Пара шустро проходила квартал за кварталом. Свет вывесок отражался в мокром асфальте, тянулся под колёсами нескончаемой лентой, смывая границы между улицами. Они ехали – и город, казалось, раздвигался перед ними сам, подстраиваясь под их траекторию. Менялись лица прохожих, транспорт, архитектура – стекло сменялось ржавым железом, потом снова стеклом. Всё текло и перетекало из одно в другое в этом городе. Где-то на очередном участке, когда скорость слегка сбавилась, Джексон наклонился ближе – и вдруг облокотил голову на её плечо. Неуклюже, почти случайно, но с неожиданной мягкостью. Руки, до этого безвольно лежавшие на его коленях, вдруг сомкнулись вокруг её талии. Не сильно – просто так, будто ему на миг понадобилось доказать самому себе, что она настоящая. Девушка чуть дёрнула плечом, машинально взглянув на него краем глаза. — Наслаждаешься поездкой, да? — спросила она с тем самым насмешливым оттенком, в котором за лёгкостью слышалось что-то совсем другое. — Мы едем медленно, — ответил он после короткой паузы. Голос у него был усталый, почти сонный, с хрипотцой, словно в каждом слове ещё звенели обрывки концерта. Она рассмеялась – звонко, почти по-детски. — Медленно, говорит... — покачала головой, не веря своим ушам. — Ну, держись тогда, псих. И добавила чуть тише, себе под нос, уже без смеха: — Медленно, значит... Байк снова рванул вперёд, набирая ту скорость, с какой двигался транспорт, когда за рулём сидел Джекс. К этому моменту они выехали на широкую четырёхполосную магистраль, пролегающую через Вестбрук. Высоко над дорогой, между домами и рекламой новой модели Мистера Перчика, плавали золотые карпы – гигантские, голографические, медленно взмахивающие прозрачными плавниками. Их чешуя отливала всеми оттенками янтаря и меди, заливая улицу мягким, тёплым светом, будто через воду. Джексон щурился, пока не начал моргать слишком часто, а потом просто закрыл глаза, позволив ветру выдувать из головы всё – шум, боль, остатки гнева с концерта. Девушка скосила взгляд и усмехнулась – подумала, что он наконец решил просто насладиться поездкой. Но вместо этого Джекс расправил руки в стороны, будто распял себя в воздухе – ладони раскинуты, пальцы чувствуют сопротивление ветра, тело выпрямлено. Он не управлял – просто дышал, расправлялся, как будто пытался вспомнить, что такое свобода. Она не удержалась – отпустила руль и расслабила руки, в унисон с ним, и засмеялась. Смех был чистый, короткий, обрывающийся на вдохе. Воздух бил в грудь, ветер свистел в ушах, а с левой стороны, за бетонной преградой, шёл запах воды – тяжёлой, грязной – с привкусом металла, мусора, чьего-то схрона и человеческих останков, погребённых городом. Мимо пары проносились машины. Один водитель, пожилой японец, вжавшийся в руль своего Мидзутани, смотрел на них без эмоционально, явно повидавшей в этой жизни некоторое дерьмо. Позади пары курьер на своей крошке Макигай просто выругался, сигналя дальним светом, чтобы не дурили – будто это так просто – вернуть движение на дорогах Найт-Сити в адекватное состояние. Девушка только сильнее рассмеялась – казалось, мир вокруг стал лёгким, почти нереальным. Но ничто не вечно. Она убрала руки, схватилась за руль и провернула его в сторону – нужно было сворачивать. Тормоза взвыли, байк занесло, и Джексон, не ожидавший подвоха, дёрнулся вперёд, вцепившись в её спину с силой, будто снова возвращаясь в реальность. — Держись крепче, рокербой, — бросила она, не оборачиваясь, и, когда байк выровнялся, снова добавила газ. Проехав ещё пару кварталов, мотоцикл свернул в проезд между зданиями и въехал на парковку одной из мегабашен. Здесь воздух был другим – разгорячённым от остывающих машин, пахнущим выхлопом, пластиком и влажным бетоном. Машины и байки стояли плотными рядами. Пыль, смешанная с дождевой влагой, блестела под светом неоновых ламп, мигающих с характерной усталостью старых систем. Над головой гудели вентиляторы, под потолком переливались огни сигнальных индикаторов. Зелёноволосая уверенно вела байк между рядами, пока не притормозила у одного из мест, отмеченного блеклой проекцией с символом частной собственности и её личным тегом – «PRIVATE//FF_72». Байк плавно встал. Девушка слезла первой – движение было привычным, отточенным до автоматизма. Её ботинки мягко коснулись пола, пальцы задержались на руле. — Эй, — наклонившись, она слегка коснулась плеча Джексона, побуждая его последовать за ней. Прикосновение – не требовательное, зовущее. Он спустился следом, ноги будто только сейчас вспомнили, что такое твёрдая поверхность. Девушка «мигнула» светом из глаз, и байк отсигналил в ответ огнями, запечатывая себя. Двигатель послушно затих. — Не отставай, — бросила она, не глядя, но, скрестив руки позади талии, маня парня указательным пальчиком, направляясь к лифтовой секции. Они вошли внутрь. Лифт был классическим для мегабашни – широченный, со множеством телеков и еле ощутимой вибрацией под ногами. Двери с грохотом захлопнулись и внутри стало теснее. Воздух – сухой, пахнет озоном и чем-то электрическим. Девушка встала рядом с Джексом, также близко, как в тот момент, в переулке позади бара, когда она подожгла свою сигарету. Лифт дёрнулся, тронулся вверх. На панели загорелся отсчёт – этаж за этажом. Её ладонь вновь нащупала его руку. Но этот раз был… другим. Сначала случайно – лёгкое касание пальцев, скользнувших по коже. Потом – намеренно. Она сплела свои пальцы с его, медленно, будто пробуя, подходит ли. Кожа к коже – чуть влажные от дождя, но тёплые. Полностью органические. На следующей остановке лифт открыл двери, пропуская пару жильцов. Девушка не шевельнулась. Только крепче сжала ладонь Джекса – так, что разбитые костяшки побелели. Когда двери снова закрылись, она отпустила… и тут же снова взяла. Сжала крепче, чем следовало. Движения – чередование мягкости и грубости, будто она сама не могла решить, чего хочет – нежности или контроля. В конце концов она остановилась на первом, медленно водя своими пальцами по его ладони. Проходя по линиям, контурам, ногтям. Изучая каждый миллиметр – вспоминая тот короткий момент, когда его руки обвили её тело во время поездки. Желая этого вновь. Его же это бесило. В своём состоянии он нашёл это крайне… приятным, расслабляющим. Как в тот самый момент, когда впервые увидел её лицо, сейчас он всматривался в её отражение в неработающем телевизоре на стене и сосредоточился на этом ощущении. Том, что оно в нём пробуждало. К груди поднималось странное ощущение, прям как перед концертом. Трепет. Нервы. Желание. Её губы на мгновение увлажнились – быстрый, неосознанный жест языком. Сглотнула. Эта дорога от бара до её дома была слишком долгой для неё. Лифт снова остановился. Опять не их этаж. Она вздыхала – коротко и едва слышно, часто и через рот. Пальцы снова сомкнулись на его руке, теперь чуть выше, у предплечья, и остались там. Казалось, само время растянулось в тонкую, дрожащую нить. Они оба это чувствовали. Лифт продолжал подниматься, а неон снаружи – пробиваться сквозь щели в дверях, бросая на их лица плавные вспышки света. Когда отсчёт наконец дошёл до нужного уровня, девушка коротко кивнула – скорее себе, чем ему – и, дождавшись шипения дверей, первой из пассажиров шагнула к выходу, не отпуская его руки. Непривычно скоро шагая по коридору, игнорируя всё и всех вокруг, ощущая лишь чужую руку, она скоро довела парня до своей квартиры с номером 1833 у основания двери и только тогда развернулась, заглянув Джексону прямо в глаза. — Не обращай внимание на беспорядок и… — она осеклась, — не заглядывай в шкаф пожалуйста… Она чувствовала, как каждая секунда болтовни отдаляет то, что давно должно было случиться. Время намёков, болтовни и бесполезных телодвижений прошло. Уже давно по её внутренним часикам нужно было брать и делать дело, но увы, минимальные приличия принимающий стороны остаются в силе. — Ты слишком много думаешь, — сказал он просто и сделал шаг вперёд.