Часть 3

Иногда Дрим задаётся вопросом, каково это — жить на самом деле. Он никогда не осмеливается ни у кого спросить, слишком боясь, что его ожидания слишком высоки и что, возможно, то, что он чувствует прямо сейчас — это мутное озеро запутанных эмоций — именно то, что он и должен чувствовать. Но эта мысль приходит к нему всё чаще, и что бы он ни делал, он не может от неё избавиться. Время от времени Дрим засматривается на пейзажи, на те короткие моменты, когда ему удаётся вытащить себя из дома и заставить тело пойти на прогулку; на рябь на воде, когда по поверхности проплывает камень, на солнце, запутавшееся в густой кроне деревьев перед его домом, на белку, спешащую по каменной дорожке прочь от улицы в безопасное место на заднем дворе. И в такие моменты, как этот, на долю секунды Дриму кажется, что, может быть, оно того стоит; может быть, в жизни есть какая-то красота. Но потом это проходит, момент ускользает, и тьма возвращается, обнимая его, как старого друга. И именно эта привычность заставляет Дрима приветствовать её с распростёртыми объятиями. Он возвращается из супермаркета, крепко сжимая в руках пластиковую тележку, которая бьёт его по ногам при каждом шаге. Скоро приедут Сапнап и Джордж. Они начали больше разговаривать, планируя всё, что нужно сделать до того, как Джордж и Сапнап смогут переехать, а также просто проводить время в квартире Карла, играя в Mario Kart или вместе смотря фильмы. Это было приятно, но за всю неделю Дрим ни разу не оставался наедине ни с Сапнапом, ни с Джорджем, а теперь они скоро будут в его доме, они будут жить с ним. Дрим не может понять, вызвано ли электризующее чувство, пронзающее его тело, непреодолимым беспокойством или искренним волнением. Что бы это ни было, этого достаточно, чтобы заставить его замедлить шаг на обратном пути домой. Он купил несколько продуктов, в основном для Джорджа и Сапнапа, потому что, как он заметил сегодня утром, в его холодильнике не осталось ничего, кроме нескольких порций еды на вынос и одного огурца. Для себя Дрим решил купить несколько упаковок лапши быстрого приготовления, суши и тостов. Этого должно хватить на всю следующую неделю. Ему всё равно, насколько однообразной будет еда, он уже привык есть одно и то же снова и снова. Будучи человеком, у которого проблемы с едой до такой степени, что даже её текстура может стать причиной, по которой он не станет её есть, он научился ценить любую еду, которую может съесть, и использовать её по максимуму, пока даже это не стало чем-то, что он не может проглотить, не подавившись. Дрим просто надеется, что Сапнап и Джордж не заметят и не скажут ничего о его нездоровых пищевых привычках. Ему и так хватает беспокойства Карла. Вернувшись домой, он раскладывает продукты по местам, проверяет, всё ли в порядке в двух пустых спальнях наверху, и наводит чистоту в доме. Он ходит по комнатам с притворным спокойствием, делая вид, что не замечает лёгкого дрожания рук, когда проверяет, плотно ли закрыта дверь в его спальню. Может быть, это стыд, может быть, это страх; стыд за то, что Сапнап и Джордж узнают о каждой глупой, горькой мысли, которая приходит ему в голову; страх, что они снова бросят его, когда поймут, что он уже не тот, кем был раньше. Или, может быть, это чувство вины. Он не дурак. Он знает истинную причину, по которой Карл съехал. Карл пытается скрыть это от него, как будто ему нужно защитить его от ужасной правды, но Дрим знает. Примерно в то время, когда всё снова стало плохо, часы бодрствования становились всё короче, а его мозг отказывался справляться с мешаниной эмоций, скручивающейся в тугой узел в его груди. Всё время, которое он проводил, запершись в ванной и пытаясь дышать во время панической атаки, все крики и удушающая тишина, которая всегда за этим следовала. Карл хотел помочь. Дрим отказался. Карл пытался убедить его, что ему нужна помощь. Дрим был слишком упрям. Это было грязно, сложно, изматывающе. Карл подождал несколько недель, пока этот эпизод не закончился, а затем ушел. Переезд к его парню был скорее предлогом, чем чем-то ещё. Карл всегда был слишком милым, не подходящим для таких отношений человеком, чтобы прямо сказать Дриму о настоящей причине его ухода: Дриму нужно разобраться со своим дерьмом, потому что он сам себя загоняет в яму, и если он не будет осторожен, то утянет за собой всех вокруг. Дрим никогда не рассказывал Карлу о приступе паники, который длился целый час после ухода Карла. Карл никогда не рассказывал ему о настоящей причине своего переезда. Они не разговаривали целую неделю, прежде чем постепенно начали сближаться, пытаясь склеить разбитую чашку, которая и по сей день не зажила полностью, даже спустя столько времени. Они больше никогда не говорили о том, что психическое здоровье Дрима подорвано, потому что Карл слишком добр, а Дрим слишком упрям, чтобы признать, что ему нужна помощь. Но после этого им стало лучше. Если не признавать проблему, то их дружбе будет легче, несмотря на тёмные тучи на горизонте, тяжесть в воздухе и медленно надвигающуюся грозу. Неведение — блаженство, предполагает Дрим. Как и обещал Сапнап, они с Джорджем приезжают в два часа дня. Дрим нервно проводит рукой по волосам, убирая несколько прядей с лица, прежде чем наконец набирается смелости и открывает дверь. Какое-то время он стоит в коридоре, держась за дверную ручку, и смотрит на Сапнапа и Джорджа на крыльце, не зная, что делать. Обнять их? Просто пожать друг другу руки? Просто поздороваться? Сапнап и Джордж смотрят на него в ответ с такой же пристальностью, их взгляды блуждают по каждому сантиметру его лица, и в этот момент Дрим понимает, что они впервые за пять лет видят его без маски. Дрим вздрагивает, его лицо краснеет, когда неуверенность начинает терзать его сердце, вонзая свои острые когти в его плоть до боли. Он не ненавидит себя за то, как выглядит. В хорошие дни он даже может посмотреть в зеркало и не критиковать каждый видимый им недостаток с ядовитой ненавистью к себе. В очень хорошие дни он иногда даже может признать, что его зелёные глаза на самом деле довольно красивы, когда на них падает солнечный свет, или что веснушки на переносице не так уж уродливы по сравнению с другими чертами его лица. Но любовь к себе — сложная цель, и путь к ней — это медленный процесс, полный ненависти, гнева, разочарования и ещё большей ненависти. Возможно, однажды он сможет принять себя, но пока он ещё не достиг этого. Он отчаянно пытается понять, что выражают лица Сапнапа и Джорджа, но их лица пусты, на них нет никаких эмоций, и Дриму внезапно хочется закрыть дверь и спрятаться в безопасности своего дома. После мучительно долгих секунд Сапнап наконец откашливается, прерывая ход мыслей Дрима, прежде чем тот успевает ещё больше впасть в уныние. — Привет. — На щеках Сапнапа лёгкий румянец, наполовину скрытый тенью, которую отбрасывает на его лицо бейсболка. Одной рукой он опирается на чемодан, стоящий рядом с ним на коврике для гостей. — Привет, — отвечает Дрим, чувствуя себя немного отстранённым. Он внезапно осознаёт всю ситуацию. Это почти сюрреалистично, и Дриму приходится моргнуть, чтобы убедиться, что это происходит на самом деле. Он стоит в своём доме перед двумя друзьями детства, которых не видел больше пяти лет, и собирается жить с ними неопределённое время. Он будет делить с ними ванную, кухню, гостиную. Он, вероятно, будет видеть их каждый день, как раньше. Они часто говорили об этом, когда были моложе. О том, чтобы купить собственный дом и жить в нём вместе. Тогда это была всего лишь фантазия, над которой смеялись взрослые, когда они с гордостью озвучивали свою идею, — теперь она стала реальностью. — Можно нам войти? Джордж наклоняет голову и усмехается, когда Дрим поспешно кивает, прежде чем отвернуться, чтобы скрыть румянец смущения. Он не осознавал, что последние несколько минут молча смотрел на них, погрузившись в свои мысли. — Вы, ребята, можете сначала занести свои вещи в комнаты, а потом я проведу для вас полноценную экскурсию по дому. Дрим указывает на лестницу. Сапнап и Джордж едва взглянули на свои комнаты, прежде чем повернуться и посмотреть на него с ожиданием в глазах, желая увидеть весь дом. Они в восторге, осматривая каждую комнату, которую он им показывает. Они почти как щенки, впервые открывающие для себя что-то новое, и Дрим не может сдержать улыбку, наблюдая, как они восхищаются большим телевизором в гостиной. Странно видеть людей в своём доме. Прошло много времени. Дрим почти забыл, как это приятно. — Чувак, — восклицает Сапнап, хватая Джорджа за плечо и таща его к кухонному островку. — С каких это пор ты разбогател? Дрим закатывает глаза и скрещивает руки на груди. — Это не я. Технически дом принадлежит моим бабушке и дедушке. Ты правда думаешь, что я смог бы заработать столько, работая программистом? — Точно, я чуть не забыл, — говорит Джордж, и они с Дримом следуют за Сапнапом обратно в гостиную. Младший быстро перемещается между комнатами, радуясь каждой мелочи, и Джорджу с Дримом трудно за ним поспевать. — Каким видом программирования ты занимаешься? — О, э-э… — это первый раз, когда кто-то заинтересовался его работой, и Дрим немного теряется. — На самом деле я занимаюсь разными вещами. Зависит от того, чего хотят мои клиенты. Иногда это веб-сайт, а иногда… программирование для видеоигр. Что-то в этом роде. — Тебе достаточно платят? — Достаточно, чтобы сводить концы с концами, — Дрим пожимает плечами, не сводя глаз с Сапнапа, чтобы убедиться, что тот случайно не опрокинет вазу, рассматривая фигурку Дэдпула от Funko, которую Карл подарил ему недавно. — Мне точно платят меньше, чем вам двоим. Вы, ребята, наверное, зарабатываете много денег. Держу пари, вы миллиардеры или что-то в этом роде. В ответ Джордж смеётся, слегка запрокинув голову и тряся плечами от издаваемых им звуков. Дрим улыбается и садится на подлокотник дивана. — Итак, — говорит Дрим, когда Джордж успокаивается. — Вы двое зарабатываете на жизнь, играя в Minecraft? Сапнап отпускает Дэдпула, поворачивается и снова присоединяется к разговору: — Да, сначала мы не были уверены во всём этом, но потом всё как-то начало развиваться, и вот мы здесь. Это безумие! Я немного нервничаю, когда слишком долго думаю об этом. Дрим хмыкает, теребя развязавшуюся верёвочку на рукаве толстовки. — Не сомневаюсь. Должно быть, страшно, когда на тебя смотрят все эти глаза. — Да, не буду врать. И это тоже может быть очень раздражающим… Но это ещё и очень весело! Возможность заниматься тем, что тебе нравится, проводить время с друзьями, играть в игры и жить за счёт этого. Это довольно круто. Дрим вспоминает видео, которые он смотрел, и то, как весело им, казалось, было просто играть вместе в Minecraft. Дрим чувствует укол ревности, но успевает его подавить. — Чёрт возьми! — внезапно вскрикивает Сапнап, прерывая новую волну ненависти к себе, которая уже грозила обрушиться на Дрима. Он оборачивается и видит, что Сапнап стоит перед большой стеклянной дверью, ведущей на задний двор, с широко раскрытыми глазами. — У тебя есть бассейн? — Да, у каждого в этом районе он есть. — Гребаные богатые люди. Дрим закатывает глаза. — Вы, ребята, буквально богаче меня. — Моя точка зрения все еще остается прежней. Они продолжают говорить о старых историях и о времени, которое они провели вдали друг от друга, и Дрим даже не осознавал, насколько долгими были эти пять лет, пока они не попытались восполнить пробелы. Судя по всему, Сапнап и Джордж тоже на какое-то время потеряли связь, прежде чем снова начали общаться. У Джорджа есть диплом колледжа, а Сапнап бросил учёбу, чтобы уделять больше внимания своему каналу на YouTube и стримингу. Джордж иногда немного программирует, но большинство плагинов для их видео создаёт их друг по имени Каллахан. Они уже давно подумывали о том, чтобы вернуться в город своего детства. Они говорят и говорят, пока у них не пересыхает во рту и не иссякает тема для разговора. Каким-то образом они оказываются на заднем дворе, на прохладном клочке травы рядом с бассейном. Ноги Сапнапа лениво болтаются в воде, а Джордж и Дрим сидят чуть поодаль. Стоит тёплый день, воздух наполнен стрекотом кузнечиков и пением птиц. Сейчас только полдень, но у Джорджа и Сапнапа рядом с ними по бутылке пива. Немного пива из бутылки Сапнапа пролилось и попало на траву вокруг. — Когда мы переехали сюда, — Сапнап осторожно нарушает тишину между ними, — в глубине души я надеялся, что мы снова увидимся. Это было глупо, потому что шансы на то, что ты всё ещё живёшь в том же городе, были очень малы, но, — он делает паузу и тихо смеётся, — думаю, удача была на нашей стороне. Дрим открывает рот, но не может вымолвить ни слова, язык словно прилип к нёбу. — Ты думал обо мне? — Когда он наконец находит в себе силы заговорить, его голос звучит слабо даже для его собственных ушей, и он немного съёживается, когда Джордж и Сапнап одновременно оборачиваются к нему с удивлёнными лицами. — Ты правда думал, что мы тебя забыли? — Сапнап вытаскивает ноги из воды в бассейне и разворачивается лицом к Дриму. Дрим пожимает плечами, чувствуя, что только что сказал что-то очень, очень глупое. Но это не так. Прошло пять лет. Это очень долгий срок, и он знает, что люди легко о нём забывают. Так было всегда. В школе, дома. Он не любит об этом думать, но знает, что это правда. Он не думает, что стал бы винить Джорджа и Сапнапа за то, что они забыли о нём, если бы это случилось. — Пять лет — это долгий срок, — бормочет Дрим, с трудом сглатывая. Глаза Джорджа расширяются ещё больше, выражение лица становится почти удручённым, и Дрим внезапно осознаёт, что каждый участок его кожи касается холодной травы под ним. — Дрим, ты был нашим лучшим другом. Мы знали друг друга с детства. Мы никогда тебя не забудем. — Мы очень скучали по тебе, — добавляет Сапнап, и в его словах чувствуется какая-то тяжесть, словно он хочет убедиться, что Дрим искренне ему верит. — О. — Дрим в замешательстве. Он — причина, по которой они потеряли связь. Многолетняя дружба, и Дрим в молодости всё это разрушил, потому что ему было лень вставать с постели и общаться. Они должны злиться на него или хотя бы раздражаться. Но они не злятся и не раздражаются, и Дрим не знает, что делать с этой информацией. Он неловко откашливается и встаёт с земли. — Вы, ребята, голодны? Он замечает, как Джордж и Сапнап переглядываются, прежде чем нерешительно кивнуть и тоже встать. Никто не произносит ни слова, когда они возвращаются в дом и идут на кухню. Сапнап и Джордж садятся на два барных стула перед островом, а Дрим открывает холодильник, чтобы поискать что-нибудь съедобное. — Вы, ребята, любите суши? — спрашивает он через плечо, хватая три коробки, когда получает утвердительный ответ от двух мужчин позади него. Поставив его на столешницу, он понимает, что впервые за очень долгое время будет есть в присутствии кого-то, кроме Карла. Его горло сжимается, когда он пытается подавить чувство тревоги, которое уже начало зарождаться в его грудной клетке. Его охватывает холодное чувство, как будто осознание пришло к нему только сейчас. Сэпнап и Джордж теперь живут в его доме. И, несмотря на его дерьмовый режим сна и странные пищевые привычки, Дриму в какой-то момент придётся есть у них на глазах. Этого не избежать. Даже если он попытается не есть в их присутствии, они рано или поздно заподозрят неладное. Дрим знает это, потому что однажды он попробовал то же самое с Карлом, и это плохо закончилось. Может, не стоило позволять Сапнапу и Джорджу переезжать к нему. Это было глупо и слишком спонтанно. Ему следовало держать язык за зубами, просто смириться с тем, что он навсегда останется один. Это не так уж плохо. Он просто драматизирует из-за того, что не может жить один, как взрослый человек. К чёрту всё это. К чёрту одиночество, к чёрту слишком большой и пустой дом. К чёрту всё. Он слишком устал для этого. Он хочет снова уснуть. Но потом он вспоминает, как они вместе играли в Mario Kart, как смеялись до упаду. Он не думает, что за последние пять лет ему было так же весело, как на прошлой неделе. Слишком много эмоций наваливается на него со всех сторон, разрывает его на части, и он боится, что разорвётся пополам, если в ближайшее время не возьмёт под контроль этот вихрь чувств. Он несколько минут наблюдает, как Сапнап и Джордж едят, просто стоя у кухонного острова и прислонившись к нему, а суши перед ним остаются нетронутыми. Ему требуется неприлично много времени, чтобы взять себя в руки и взять палочки для еды. Они слегка дрожат в его пальцах, и он сжимает челюсти так сильно, что начинает болеть челюсть. Как только еда оказывается у Дрима во рту, он сожалеет об этом. Его язык тяжелеет, он не хочет глотать. Он хватает со стола стакан воды и запивает еду, прежде чем его стошнит. Когда он поднимает взгляд, Джордж уже смотрит на него. Дрим рассеянно думает, рассказал ли им что-нибудь Карл. Если бы они знали, каким утомительным он может быть иногда, но потом он думает, что они бы даже не пришли сюда, если бы знали. Они продолжают есть в тишине, и Дриму приходится несколько раз наполнять свой стакан водой, прежде чем он наконец сдаётся и убирает остатки суши обратно в холодильник. Когда он бормочет слабое оправдание о том, что ему нужно поработать, Джордж, кажется, хочет что-то сказать, но в итоге молчит. Однако его взгляд не отрывается от Дрима, пока тот не исчезает из виду. Вернувшись в свою комнату, Дрим прислоняется к двери. Ноги подкашиваются, и он сползает по двери, пока не оказывается сидящим на полу. Его руки всё ещё дрожат, когда он проводит ими по волосам. Пальцы запутываются в прядях, и он резко дёргает их, пока кожу головы не начинает покалывать, а глаза не начинают слезиться. Он поступил глупо, пригласив своих друзей детства пожить с ним, но в то же время какая-то эгоистичная, жадная часть его души ни капли не сожалеет об этом. И от этого ему только хуже. Он разрывается на части, не зная, что чувствовать и делать. Ему нравится, что Сапнап и Джордж вернулись в его жизнь. Он так долго мечтал о том, чтобы получить с ними второй шанс, попытаться исправить всё, что он натворил. Возможно, восстановить их дружбу. И теперь, когда у него действительно есть возможность исправить свои ошибки, снова узнать Джорджа и Сапнапа, он чувствует себя потерянным. Он раздражённо фыркает и с силой бьёт себя по голове. Ладонь болит, но он снова опускает её, пытаясь заглушить бушующие внутри него чувства. Закрыв глаза и прислонившись затылком к двери позади себя, он успокаивается. В его комнате тихо, и он не слышит своего тяжёлого дыхания. Отсюда он слышит Сапнапа и Джорджа. Должно быть, они в гостиной. Он не различает слов, только мелодию их голосов, но этого почему-то достаточно, чтобы снять часть напряжения, сковывающего его тело. Когда они были моложе и один из них расстраивался, они обнимались в одной из своих спален, переплетаясь руками и ногами и крепко прижимаясь друг к другу, пока тот, у кого были проблемы, не переставал плакать. Они просто лежали и наслаждались теплом и близостью друг друга. Теперь, сидя в одиночестве на холодном полу своей спальни, Дрим невольно вспоминает о более простых временах. Он подтягивает ноги и обнимает себя руками, слегка дрожа, несмотря на нормальную температуру в комнате, и опускает голову на колени. Он ненавидит жизнь, ненавидит то, насколько она сложна и беспорядочна. Он хочет снова стать ребёнком, чувствовать себя в тепле и безопасности, когда его утешают лучшие друзья, обнимают и держат в объятиях, пока ему не станет лучше. Но он уже не ребёнок. Прошло пять лет, и теперь он взрослый — он полностью и безоговорочно одинок.