Часть 8. Вечер пятницы

Историю медицины вёл Призрак. Так его прозвали за то, что манерой он напоминал привидение, которое преподавало историю магии в Хогвартсе. Дане шутку не понимал, для него это было что-то сродни юмору миллениалов. Тем не менее, кличка к нему прямо-таки приклеилась. Преподаватель беззвучно вошёл. «Сегодня семинар. По крайней мере, должно быть не так скучно» — подумал Даня, оглядывая свою группу. Сонные студенты листали тетрадки. — Итак, гуморальная теория, — его голос был ровным, как ЭКГ покойника. — Четыре жидкости определяют натуру человека: кровь, флегма, жёлтая желчь и чёрная желчь. Дисбаланс ведёт к болезням. Вопрос на засыпку: как лечили меланхолию, вызванную избытком чёрной желчи? Ну же, восхитите меня. Влад Королёв, сидевший сзади Дани и Даши, тут же взметнул руку, на ряд выше, чуть не вывихнув плечо, вскидывая руку. — Флеботомией! — выпалил он, когда доцент кивнул, разрешая ответить на свой вопрос. — То есть, кровопусканием! Чтобы плохая кровь вышла! В аудитории повисла тишина, нарушаемая лишь сдержанным хихиканьем. — Королёв, — доцент медленно снял очки. — Если следовать вашей логике, то от мигрени надо лечить трепанацией черепа, чтобы злые мысли вышли. Садитесь. Романова, ваш вариант. Даша, не глядя на Влада, ответила голосом, от которого у половины потрясённой аудитории по спине побежали мурашки: — Считалось, что чёрную желчь можно «разогнать» диетой, физическими упражнениями и… ну, например, прослушиванием весёлой музыки. — Верно, — кивнул Соколов. — А теперь, Вороновский, представьте. Вы — врач в Древней Греции. К вам приходит крестьянин, жалующийся на общую слабость и «тяжесть в костях». Ваш диагноз и лечение, основанное на гуморальной теории. Парень, сидевший рядом с Владом, поднял руку. Когда Призрак кивнул ему, чтобы тот заговорил, он дёрнулся и выдавил из себя первое, что пришло в голову: — Избыток… э… флегмы. Лечение… Заставить бегать до изнеможения, чтобы она… испарилась. — Близко, — хмыкнул доцент. — Но скорее, избыток чёрной желчи. Прописали бы ему слабительное и рвотное. Чтобы «очистить» организм. Следующий вопрос был адресован всей аудитории. — Так, а какая болезнь, по мнению средневековых врачей, вызывалась избытком жёлтой желчи? — Желтуха! — без колебаний ответил Влад. — Желтуха, Королёв, — вздохнул Призрак, — это не причина, а симптом. Это как сказать, что причиной кашля является мокрота. Ваша логика хромает хуже, чем пациент после средневекового лечения перелома. Даша, не поворачивая головы, шепнула Данe: — Интересно, какой гуморой он думает? По-моему, у него явный переизбыток гумора под названием «светлое нефильтрованное» Такими темпами дожили до конца пары. Преподаватель задавал вопросы, группа отвечала. Эта дисциплина была не такой уж и сложной.       Оставалась последняя пара: философия. К счастью, в этой же аудитории. Никто из присутствующих после вводного занятия так и не понял, зачем эта дисциплина нужна несмотря на то, что первый семинар был посвящён ответу на этот вопрос. — Не хочешь после пар сходить куда-нибудь? — спросил Влад, подсаживаясь к Дане.       Даня уже успел привыкнуть к обществу этого молодого человека, хотя и не много о нём думал. На парах Влад обычно старался сесть с ним или, если у него не получалось вовремя занять место, присаживался где-то неподалёку, как правило, на соседнюю парту. — Да, я могу. Часов в шесть… — он сонно потёр глаза и зевнул. Почти бессонная ночь давала о себе знать.       После пар он договорился встретиться с Дашей снова, но, видимо, временной промежуток с трёх до шести ему предстоит провести в постели, иначе он рискует уснуть посреди такого важного мероприятия, как «вечерний погул». Он не стал говорить Владу об этой цепочке рассуждений. — Отлично! Как насчёт модного квартала? — бодро предложил однокурсник. — Выходные существуют не для того, чтобы приходить на работу, — проворчал Даня в ответ. — А ты что, там работаешь? — Да. — Здорово, а где именно? В маке что ли? — Да, типа того… — Хорошо. Но я ведь не предлагаю идти в общепит. Там достаточно хороших баров у торгового центра. Зайдём, посидим, отдохнём, пивка попьём, что скажешь? — Я не пью… — сказал Даня равнодушно, — А где пить чай мне, по большому счёту, без разницы. Лишь бы недорого. — Хорошо. Я знаю пару мест. Так ты пойдёшь? — Да почему бы и нет. Меня раньше никуда никто не звал. — Что, прям никто? — Прям никто. — Ну ты даёшь, Данька. Надо основательно заняться твоей социализацией. — И зачем оно тебе надо? — Считай, что я занимаюсь благотворительностью. Добрые дела делаю. Считай, что я Мистер Бист. — Мистер Чудовище? — Ты что, не знаешь, кто такой Мистер Бист? — А это имеет отношение к диснеевскому мультику? — И как с тобой общаться? — Не знаю. Всё ещё уверен, что хочешь продолжать? До конца пары они просидели молча. Главным образом потом, что Даня уснул, положив голову на скрещенные на парте руки. Даша сидела в компании девочек. Когда занятия кончились, она подошла к Дане и потрясла его за плечо. Кое-как растолкав Вороновского, девушка взяла его под руку и поволокла в сторону гардероба. — Он пятнадцать минут рассуждал о значении слова «форма». Я думаю, этого достаточно, чтобы считать дисциплину ужасной. На мой вкус, абсолютно бесполезное переливание из пустого в порожнее, которым занимаются те, кто не хочет работать. И в то же время, если бы таких людей не существовало, если бы никто не рассуждал о значении справедливости, взгляды общества на многие вещи так бы остались где-то на уровне варварства. Изменение представления о ценности человеческой жизни — это, наверное, всё же заслуга людей думающих. Другой вопрос в том, что именно объективные условия реальности подталкивают их к тому, что они начинают рассуждать тем или иным образом. — резюмировала Даша. Об отношении к предмету её никто не спрашивал, но она и не ждала вопроса, чтобы дать на него ответ.       Она наспех надела пальто, схватила рюкзак и, наконец закончив монолог, обратилась к Дане, который всё это время юлил возле неё как потерявшийся щеночек. — Ну что, пойдёшь ко мне сегодня? Расскажу тебе о привидениях. — Сегодня никак… — сказал он и опустил глаза. — Это ещё почему? Ты же, вроде, не работаешь сегодня. Или ты из-за того странного дома? Я, в таком случае, тем более не понимаю. У тебя же наверняка есть вопросы. Да брось, ты же мистер любопытство! — Я уже пообещал Владу сходить с ним куда-нибудь. — С Владом?! Куда это ты намылился? — Не знаю. Он сказал, что найдёт какой-нибудь местечко, чтобы поговорить. — У вас что, свидание? — С чего бы? — Не знаю, — пожала плечами Даша, — У меня вообще всего два варианта: либо это действительно свидание, либо тебя увезут в лес и распилят болгаркой. Я предпочту первый. — Да почему?! — Так уж это выглядит со стороны. Ладно уж, Данька, гуляй. Тебе не помешало бы развеяться после этой истории. В другой раз пообщаемся. Если тебя не в последний раз вижу, конечно. Я-то уж себе дело точно найду. — Какое? — Учёбу, разумеется! Столько всего переделать надо! Философия — это, конечно, трэш. Но всё лучше, чем история России, а? Или чем БЖД! Даша подошла к висящему на стене зеркалу, вытащила из кармана брюк помаду, приоткрыла рот и аккуратно нанесла тёмно-алый пигмент на губы. — Погоди-погоди, ты что, отражаешься в…? — Даня протёр глаза ещё раз, и не поверил в увиденное. Даша оторвалась от своего отражения и перевела взгляд на товарища, вопросительно выгнув бровь. — Ну, — начал оправдываться он, — В книжках обычно… — Даня, у тебя с физикой в школе как дела были, нормально? — Ну, вроде, неплохо, а что? — Тебе рассказать об отражениях? Преломлении света, может? — Так вы же сверх… — Этот дурацкий миф появился из-за того, что раньше зеркала изготавливали из серебра, — перебила его Дарья. — Значит, тебя можно убить серебряными пулями? — Во-первых, какого хрена ты вообще задавался вопросом, как меня убить? Во-вторых, серебро вызывает у нас дичайшую аллергию, но это далеко не всегда кончается смертью… И не надо так грустно вздыхать! Если б не я, тебя бы никто спасать не пошёл. Видел сегодня в новостях очередной труп? А это мог быть ты! Всё, счастливо оставаться!       Даша махнула рукой и ушла, а Даня так и остался стоять у парадного входа. Затем опомнился и тоже зашагал в сторону остановки, груженый пакетами с халатом, сменной обувью и хирургичкой, как вьючный осёл. Он зашёл в общежитие. Пети не было — не понятно, уже или ещё. — И снова здравствуй! — поздоровался Влад добродушно. — Я тут забронировал стол, так что можем не беспокоиться за время. Он стоял у входа в бар с внутренней стороны торгового центра. Девушка на входе спросила паспорт, но только у Данислава. — Я не пью, — сказал он. — У вас столик забронирован? — обратилась хостес к Владу. — Да. — Если не покажете документы, — снова обратилась она к Даниславу, — Тогда весь стол без алкоголя. Даня на мгновение подумал, что это был бы забавный способ насолить кому-нибудь, но Владу солить не хотелось — он был добродушным, пускай и немного навязчивым. Тогда студент, с несколько наигранным недовольством, закатил глаза, бробормотал «Да сколько можно?!», снял рюкзак и начал копаться в поисках паспорта. С момента переезда в Иркутск с паспортом он не расставался, прочно усвоив, что без этого документа никуда, даже если не собираешься пить. — Всё в порядке, давайте я вас провожу, — кивнула девушка, удостоверившись, что цифра в паспорте соответствует требованиями. Влад и Даня проследовали за ней. — Людей много, — сказал Даня негромко. — А чего ты хотел, — улыбунулся ему Влад, — Пятница же. Если бы я забронировал стол, мы бы вообще не смогли выпить сегодня. Только если за баром… Он бросил взгляд на бар, у которого уже даже стоя толпились люди. — Нет, пожалуй, за баром мы бы тоже не посидели. — Ваш стол, ожидайте, — девушка указала на столик у стены для компании. Даня сел на один из стульев, Влад расположился на диване напротив него. Подошёл молодой человек и выдал им меню. На бейджике у него было написано «Кальян». — Что, прям так и зовут? — удивился Влад. — Нет, вообще-то я Коля, а Кальян это так, прозвище. Вам что-нибудь сразу принести? — Хм… Тёмное нефильтрованное, пол-литра и чай какой-нибудь. Ты же не против чая, Даня? — Я бы ещё молочный коктейль взял, — сказал он, глядя в карту с напитками. — Хорошо. У вас ведь он в чайничках? — Кто, коктейль? — уточнил бармен. — Да нет же, чай. — Ну конечно. — А солёный чай есть? — Есть. — Вот давайте его тогда. И две чашки к нему. — У вас тёмное нефильтрованное пиво ноль-пять, молочный коктейль какой предпочитаете? — Ванильный. — Хорошо. Ванильный молочный коктейль и чай «Губернаторский». Всё верно? — Даня, ты есть что-нибудь будешь? Если что, я угощаю. — На твой вкус, — пожал плечами Данислав, даже не притрагиваясь к меню. — В таком случае, давайте пивной сет, который вот этот, с гренками. Пока этого хватит. — Могу меню забрать? — Нет, оставьте. Думаю, я закажу ещё пива попозже.       Официант записал всё, что нужно, и удалился, оставив молодых людей за столом. — Здесь приятная атмосфера, а? — обратился Влад, чувствуя, что нужно разрядить обстановку и начать разговор. — Да… Есть такое… Почему ты выбрал мед? — Вау, так сразу задаёшь вопросы. Вот это смена темы. — Извини, я всё ещё не вполне понимаю, как общаться в барах. Возможно, буду не очень тактичным. Мне казалось, в бары ходят, чтобы выпить и поговорить. Ну, я попытался начать разговор. Как видишь, выходит это у меня сомнительно. У меня довольно скромный опыт в таких делах. Меня никогда никуда не приглашали до этого. Я имею в виду, чтобы вот так посидеть и поговорить. — Ну, в таком случае, отвечая на твой вопрос. С детства я хотел стать стоматологом, чтобы много зарабатывать. — А почему ты тогда на лечфаке теперь? — Оказалось, много зарабатывать хочу не только я. По баллам не прошёл, короче говоря. Ну ничего. Я, конечно, пока не решил, кем хочу работать, но определённо пойду в частную поликлинику работать. А ты? Почему мед, а не что-нибудь ещё? — Ну что ж. Почему медицинский… Наверное, потому что хотел принести пользу. От моих увлечений же должна быть какая-то польза. Я любил биологию, она у меня хорошо получалась. С химией только было тяжело, но у меня была хорошая учительница. Она со мной занималась. Это подруга бабушки. ­­— А бабушка у тебя кем работает? — Ну раньше в колхозе была, потом в школе начала вести уроки труда. Учила девочек шить, вышивать, вязать, готовить и всё такое. И до сих пор работает. — Надо же. — А твои родители? — Ну… Папа, ну, то есть, вообще-то это не мой родной папа, это отчим, электрик. Мама лор. — А родной отец? — Не знаю. Они развелись ещё когда я был ребёнком, — пожал плечами Королёв. — Вроде, на заводе работал. Но мне, если честно, всё равно. — Мои родители тоже развелись, — сказал Даня. — Мама работает в какой-то фирме, которая занимается перевозками. Логист… А папа, кажется, был юристом. Мы давно не общались, лет четырнадцать. Кем работает её новый муж, я не знаю. — Ты живёшь не с ними? — Я живу в общаге. Я же не местный, забыл? — Ну это понятно. А в глобальном смысле? — В глобальном смысле я всё детство с пяти лет у бабушки с дедушкой живу. — Многое объясняет. — Например? — Ну… Ты такой… Старомодный. Вайб у тебя странный, будто ты из шестидесятых вылез. — А что такое вайб? — Ну вот об этом я и говорю… ­— А «Королёв» это у тебя чья у тебя фамилия? Папы, мамы или отчима? — Папы. И отчество у нас с сестрой от него же. ­— Не хочешь менять? — Много мороки с документами. Тысячу в ЗАГС, ещё пошлину за паспорт, пять тысяч за загранник. Проще уж так. К тому же Королёв звучит круче, чем Андриевский. — По мне как раз-таки наоборот. — Я уже понял, что странные фамилии тебе нравятся, Даниил Вороновский. — Меня зовут Данислав. — Ещё хуже. Даня пропустил это мимо ушей. К этому моменту официант принёс пиво. — … Вы с отчимом в хороших отношениях? Влад сделал глоток. — Не стаут, конечно, но тоже неплохо, — прокомментировал он, а затем наконец ответил на вопрос своего собеседника: — Он заботился о нас с Сашкой не хуже родного отца. Так что мы в отличных отношениях. Он правда славный мужик, о матери заботится. — А Сашка — это твой брат? — Сестра. Старшая. У тебя есть братья или сёстры? — Вообще-то в своей семье я один, а у мамы с новым мужем… Ну, вроде, есть какие-то дети. Не знаю. Долгие годы все считали, что она то ли бесплодная, то ли не может выносить. У нее постоянно до меня были то выкидыши, то ещё какая-то ерунда. А когда ещё и я такой родился, говорят, совсем уже «не вынесла душа поэта». Вот я стал последним гвоздём в крышку гроба отношений моих родителей. Ну, по крайней мере, мне так кажется. У нас с дедом и бабкой не принято поднимать этот вопрос. Ну ты, наверное, понял, что они — мамины родители. — Так, а ты вообще откуда? — Ну родился я в Красноярске. Потом меня отправили на север края в деревню Енисейка. Строго говоря, кроме Красноярска, Енисейки, Иркутска и парочки соседних сёл я нигде не был. — Ну, а у меня есть родственники в Хабаровске, иногда я туда на лето катаюсь, — с улыбкой сказал Владислав, — И как оно, снова в городе? — За год привык, хотя в первое время, конечно, тяжело было. Шумно, много людей… Большие расстояния, заполненные домами, а не деревьями. Без техники жить тяжелее. До деревни технологии долетают медленнее, там до сих пор в магазине терминала нет для приёма карточек, даже переводом не принимают. Единственный банкомат находится в районном центре, а до него ещё доехать надо. Все наличкой пользуются. — Надо же, я уже и забыл, что такое наличные деньги. Везде QR использую и не парюсь вообще. — А я пользуюсь, но в последнее время всё реже. Ну, с тех пор, как на карту зарплату начали перечислять. Оценил, как это удобно. — Ты куришь? — Влад кинул в сторону двери, ведущей на террасу. — А… Нет. — А паришь? — Это как? — Ну, это вот эти цветные курилки электронные… — Не, такое тоже не делаю. — Я вот не понимаю тебя. Вроде, на вид, ты «зожник», не пьёшь и не куришь, а выглядишь как труп. — Мне кажется, понятие «здоровый образ жизни» несколько шире и включает в себя отсутствие лишнего стресса, здоровый сон и правильное питание. Как ты думаешь, присутствует ли в моей студенческой жизни хоть что-то из этого. — Сам знаю, что нет. Блин, вот чем больше я с иногородними и съехавшими общаюсь, тем больше думаю, какой же кайф с родителями жить. Работать не надо, белье само стирается, холодильник наполняется едой, мыть ничего не надо, всё мама делает. — Это звучит не очень правильно… Официант принёс чайник и две чашечки. Даня налил себе и сделал небольшой глоток. Он всегда был помощником по хозяйству, как и подобает детям из деревни в семье, вынужденной обслуживать дом. Где-то кур покормить, где-то воды принести, где-то помочь деду новый туалет выкопать. Помощь всегда где-то и с чем-то нужна, а потому Дане казалось очень странным то, что Владу не приходилось даже мыть посуду в доме родителей, за счет которых он живёт. Вспомнилась фраза из детского мультика: «Ты из дикого леса, дикая тварь?» — но вслух Даня этого говорить не стал. — Ты работаешь кем-то? — Пока нет. — А откуда у тебя деньги? — Отстёгивают на карманные расходы. Десятку мама, десятку отчим. Учитывая, что я не плачу за жильё и еду, живу в шоколаде. Вороновский задумался. — Так что значит то слово? — спросил он, обращаясь к Владиславу. — Какое? — Ну, ты говорил его, когда мы только пришли в кафе. Ты ещё сказал, что я старомодный, потому что не понимаю. Как-то на «в»… — А! Вайб! Это, знаешь… Что-то типа атмосферы, которую источает какой-то предмет, человек или явление. Настроение, которое задаёт какое-то событие. Ну, в общем, что-то такое. У него нет какого-то определения, нужно просто «прочувствовать» значение слова, понимаешь? — Наверное. — Ну вот и славно. К этому времени на столе возникли закуски и молочный коктейль. Влад оценивающим взглядом посмотрел на свою кружку. Пива в ней осталось совсем немного. — Ещё принесите вишнёвого тогда. — Тоже ноль-пять? — Да, — улыбнулся Владислав. — Хорошо, — кивнул официант и удалился. Даня взял в рот трубочку и втянул коктейль. — Ну, как на вкус? — Сладко. Очень даже ничего, — ответил Данислав и потянулся к сетую. Он обмакнул гренку в белый соус и укусил её. — Ну так это. К самому интересному. Девушка-то у тебя есть? — спросил Влад у Дани, поигрывая бровями. Даня взглянул в глаза Влада. Цвет их было сложно определить из-за освещения и бликов на толстых стёклах очков. — Не, нету. — Ну, этого следовало ожидать. Без обид, — рот Королёва растянулся в улыбке почти до ушей. — А были? — Нет, — равнодушно ответил Даня, уплетая чипсы. — Ну, понятно всё. А сейчас как, нравится тебе кто-нибюудь? — Да нет… Никто. Мне как-то не инетересно вот это всё, — отвечал ему Даня. — Вот как. Ты что, из этих? — Это из каких? — Ну, из голубых… — Это в каком смысле? — Ну, гомосеков. — А… Не слышал, чтобы их так называли. — Ну ты и деревня. Впрочем, если бы ты и слова «гомосеки» не слышал никогда, я бы не удивился. — Ну, у нас в школе — по крайней мере, в те редкие дни моего подросткового возраста, когда доводилось там бывать и сдавать долги за четверть — использовали другое слово. «Пидорасы»! — А ты, что редко бывал в школе? — Ну, я жил в Енисейке, а школа в селе Маковское. Вот туда я и ездил… А ещё я часто болел, и бывало так, что только с больничного выйду, и опять на больничный. Вот… Так что я, чаще всего, просто в конце четверти приезжал, всё сдавал и уезжал. А занимался сам по учебникам. Ну и дед помогал ещё… — Так ты гомик или нет? — Да не знаю я, кто я, никто мне не нравится, отстань. У самого-то девушка есть? — Ну… Нет пока. — А была? — Только одна, ещё в школе, но сексом мы с ней не занимались, если что. — Что, гомик? — улыбнулся Даня несколько злобно. — Да какой из меня гомик, в зеркало на себя посмотри! Нет! Берегу себя для той самой! — Ну-ну. А говорил, что это я деревня консервативная!       Официант принёс Владу ещё одну кружку пива, взял пустой стакан из-под коктейля и пива, удалился. Влад и Даня продолжили уплетать чипсы и сырные палочки. Даня налил себе чая в чашку. Темы для разговора исчерпали себя, и оба понимали, что пора бы расходиться. — Вечер уже поздний, — наконец сказал Влад, делая последний глоток пива, — Надо закругляться, наверное. Влад попросил у официанта раздельный счёт. Парни расплатились карточками. Королёв надел куртку с клетчатой подкладкой и предложил вызвать такси. — И тебе совсем не жалко денег? — уточнил у него Вороновский. «Как много развелось транжир» — Ну, знаешь. Это тебе тут можно прогуляться пешком, а я живу довольно далеко. Не то чтобы мне страшно было идти домой, просто долго, а я устал, пьян, спать хочу. Ещё как-то много сообщений об исчезновениях людей, трупы всякие странные находят. Жуть, короче. Я бы один домой по тёмным улицам не ходил. До сих пор не понятно, животные это или люди превращают человеческие тела в кровавое месиво. Так что я тебе предлагаю поехать вместе со мной. Скидываться не нужно, если что. Даня задумался. И впрямь, на улице похолодало. Днём было очень даже тепло, хотя даже бабье лето уже кончилось. Днём ещё было тепло, но вот ночью уже морозило. Вороновский поёжился от холода. — Да, давай. Влад вызвал такси. Парни сели в машину, оба на заднее сидение, и уже через несколько минут автомобиль остановился у парадной двери общаги. — Пока? — неуверенно открывая дверь, сказал Даня. — Доброй ночи, — ответил ему бодро Влад.       Поднимаясь к себе, Даня снов вернулся к мысли о вчерашней твари и том растерянном парне. Он толкнул дверь своей комнаты, но так оказалась запертой на ключ. «Опять где-то шляется» — подумал парень, роясь в кармане в поисках ключа. Он вошёл в комнату и зажёг свет. Шторы были задвинуты. Многие бы обрадовались этому странному одиночеству, но Даньку эта тишина и пустота напрягала. Он постарался выкинуть из головы дурные мысли. На ум приходили разные вопросы. Видело ли то существо из проклятого дома его глаза? Об этом он решил спросить Дашку. Дожидаться утра не хотелось. Вороновский разулся, снял куртку, повесил её на гвоздь, включил ноутбук. Затем он зашёл в ВК на страницу Даши, кликнул «Добавить в друзья» и написал: «Привет». Статус активности изменился на «в сети». «Привет. Чего не спишь?» — ответила она. Даня хотел серьёзно ответить ей, но Даша написала: «Или свидание имело какое-то бурное продолжение?» «Да, имело!» — огрызнулся Данислав. В переписке особенности его саркастичного тона не отрзились. «Ты серьёзно?!» — последовал ответ Дашки. «С ума сошла, конечно нет!» Она приняла заявку в друзья. «У меня к тебе вопрос есть», — написал парень. «Ну?» «Когда мы вчера…» — Даня взглянул на часы. Вторая минута первого. Не исправляя, Даня продолжил набирать текст: — «Позавчера были у того дома, почему тварь ко мне не бросилась? У меня же глаза» «У всех глаза. Ну ладно, почти у всех, некоторым их вилкой выковыривают» «Я серьёзно, почему эта нежить на меня не набросилась?» «Потому что она территориально ограничена, привязана к этому дому и всё такое. А ты думал, почему у всех нормальных окрестных домов в округе свет горит, и ничего, один этот какой-то проклятый? Эта тварь даже не видит тех окон! И на тебя ей тоже всё равно. А вот если бы ты вошёл в дом, ей, поверь, было бы всё равно, включен у тебя свет или нет. Она бы как кот, которому дали валерьяновый шарик. Так понятно?» «Да. Я пока не очень понимаю, как они питаются энергией и эмоциями, в чем разница, чё там с глазами, но обещаю, что попробую разобраться». «Удачи тебе с этим. Я спать».       Даня принял душ — благо, ванная оказалась свободной — почистил зубы, переоделся в чистую футболку, погасил свет в комнате и лег спать, подключив к телефону наушники. ноутбук он оставил на столе открытым, напрочь про него забыв — тот перешёл в спящий режим и не подавал признаков включённости. Даня подрубил радио, вставил левый наушник в ухо. Играла какая-то попсовая песня. Правое ухо он намеренно оставил свободным, чтобы слышать происходящее в комнате, коридоре, за стеной и окном хотя бы частично. Примерно через двадцать минут, к тому моменту, как Вороновский начал засыпать, к двери что-то тяжёлое привалилось с обратной стороны. Точнее стукнулось. Недостаточно сильно, чтобы дверь открылась. Даня открыл глаза. Дверь открылась с неприятным скрипом. В комнату ввалился Петя, явно нетрезвый. — Ты это откуда такой? — спросил Даня соседа. — Из клуба, — медленно, явно прилагая усилия для того, чтобы поворачивать язык, ответил Петя и сполз вниз по двери. Затем он подполз к своей кровати и, не раздеваясь, влез на неё. — Тебе что-то нужно? Воды, тазик? — уточнил Данислав. — Нет, — коротко ответил Петя, а затем добавил: — Но всё равно спасибо. Сосед уткнулся в подушку. Даня пожал плечами и снова лёг на кровать. Привычный ритм жизни. Откуда Апостол ещё мог вернуться? Так прошёл весь первый курс Данислава, так проходил и второй. Вечером Апостол наводил марафет, потом исчезал на всю ночь и возвращался под утро, в четыре или пять часов, очень пьяный и, по всей видимости, пешком. — Не спишь ещё, Петь? — позвал он соседа. — Не-а, — раздался голос, приглушённый подушкой, в которую утыкался говорящий. — Скажи, ты ходишь по клубам, потому что тебе это нравится? Петя оторвался от подушки и повернул к нему голову. — Наверное, да… В каком-то смысле. — А что именно? — Чего?       Даня никогда не понимал, в чём, так сказать, «прикол» клубов. Люди приходят туда танцевать под музыку и пить. Всё? Кто-то приходит с друзьями, а кто-то один, чтобы познакомиться. В чём, так называемый, «кайф»? Даня хотел это выяснить. «Апостол ведь не стал бы ходить туда каждую неделю по несколько раз просто так. Наверняка есть причина». — Что тебя привлекает? Танцы, громкая музыка, алкоголь? Люди? Зачем ты туда ходишь? — Всё сразу, — ответил Петя, — Именно такая комбинация. — Но тебе же потом плохо по утрам, — недоверчиво сказал Даня. — Это всего лишь небольшая плата за то, как мне там хорошо. — А я думал, что небольшая плата — это деньги, которые ты там тратишь. — Даня, какой ты несмышленый и забавный, — умилился Петя. — Я хожу танцевать. Пить. Веселиться. Петь песни из чартов. А ещё… Петя мечтательно прикрыл глаза. — Что «ещё»? — спросил его Даня. Но ответа не последовало. Апостол уснул.       Даня накрылся одеялом и накрылся с головой. От подступающего сна его прервал звук уведомления в ВК. Даня встал с кровати, замотанный в одеяло, подошёл к столу, чтобы выключить компьютер. Перед этим он заглянул в раздел «уведомления». Влад отправил заявку в друзья.