Шепот в цепях

Они оба были рождены в мире, где правит ложь: она — с короной, что давит на виски, он — с тенью за плечами, что шепчет чужими голосами. Их пути не должны были пересечься, но ночь знала лучше. И теперь, когда взгляд встречает взгляд, ни маски, ни присяги, ни даже кровь не спасут от того, что грядёт. Потому что в её венах — сила земли, в его — зов звёзд. И всё, что скрыто, должно быть раскрыто. Даже если за это придётся платить самым страшным.»

***

Хотя Майклсоны прибыли во дворец лишь под покровом ночи — словно их привела сама тьма, скользнувшая сквозь леса и непогоду, — им не потребовалось много времени, чтобы изменить своё положение. Уже к следующему дню имена Элайджи и Клауса звучали в тронном зале с уважением. Не как у незваных скитальцев, но как у людей действия, союзников. В тех землях давно не доверяли магии. Ведьмы прятались, шептали заклинания только в укрытии, и любое колдовство — даже исцеление — каралось. Король стоял на страже этого порядка. Он не допускал сомнений: магия — это угроза, её нужно вырвать с корнем, пока не пустила ядовитые ростки. И именно в этом Элайджа и Клаус оказались к месту. Они не спорили. Не уговаривали. Они действовали. Одна из служанок — тихая девушка с подозрительно тонкими запястьями и вечно влажными от трав руки — оказалась ведьмой. Она не сумела скрыться. Королевская стража колебалась, но Клаус не стал ждать. Он сам вытащил её из подземных ходов, отдал во власть закона — и сделал это с такой хищной лёгкостью, что ни один солдат не задал ни вопроса. Элайджа, в свою очередь, предложил королю сведения: тайные тропы, по которым ведьмы проникают в округу, ритуалы, используемые в лесу, даже имена. Откуда он их знал — не объяснил. Но его голос был спокоен, в нём звучала правда — и угроза. Король был доволен. Более того — впечатлён. Он уважал силу, особенно силу, облачённую в холодную вежливость. С этого дня братья Майклсоны стали не просто гостями — союзниками в войне против скрытой магии. С самого утра Майклсонов привели в тронный зал. Тронный зал сиял золотом и холодом. Высокие витражи преломляли утренний свет, рассыпая на мраморном полу блики багряного и синего — будто сама история этих стен взирала сверху, с изображений рыцарей, королей и древних чудовищ. По обе стороны зала стояли придворные, затаив дыхание, словно ожидали не просто представления — а начала новой главы в жизни королевства. В середине зала, стоял король. Его взгляд был спокоен. Рядом с ним — его дочь. Принцесса Вивиан. — Позвольте представить вам мою дочь, наследницу трона — Вивиан. — Вивиан рассмотрела гостей уже вблизи, она чувствовала энергетику от них. Сильную. Пугающую. Элайджа Майклсон — был, пожалуй, единственным, кто сразу внушал уважение. Не из страха, не из силы — а из самого способа держать себя. В его взгляде была тишина — спокойная, как гладь озера, под которой могли скрываться любые глубины. Он не пытался очаровать, не нуждался в одобрении. Его речь была точна, вежлива, почти благородна до болезненности, но Вивиан чувствовала: он — не тот, кем кажется. Клаус Майклсон — совсем другой. В нём не было сдержанности Элайджи. Он казался огнём, заключённым в стекло: бушующим, трескающимся, готовым взорваться в любую секунду. Его голос — насмешлив, движения — ленивы, как у хищника, которому не нужно спешить. Но глаза… в глазах Клауса таилось слишком многое. Там жили войны, предательства, одиночество — и безумие. Он смотрел на неё так, будто знал, кем она будет, если расколоть её оболочку. Финн Майклсон — отстранённый. слишком тихий для гостя. Он держался в тени, наблюдал, почти не вмешиваясь. Но его молчание не было безобидным. В нём ощущалась старая злость, давно сдерживаемая обида и внутренняя война, в которой он был и судьёй, и палачом. Вивиан чувствовала: если этот человек сделает шаг — он будет смертельным. Но до того — он просто тень среди людей, призрак, о котором легко забыть. А зря. Ребекка Майклсон — красива, словно вышла из легенды. Грациозная, гордая, с лёгкой надменностью, которая кажется врождённой. Но в её глазах Вивиан увидела не только гордость, но и тоску. Словно Ребекка устала бороться за место в этом мире. Устала быть сильной, быть частью чьей-то войны. И всё же — она была опасна. Потому что женщина, знающая, чего хочет, и готовая это взять, — всегда опасна. Кол Майклсон — он был легкомысленным. Или хотел таким казаться. Это она поняла еще ночью в саду. Насмешка не сходила с его лица, а во взгляде была та мальчишеская дерзость, которой легко обманываются слабые. Вивиан не обманывалась. Кол был тем, кто может веселиться, пока вокруг горят города. Его непредсказуемость была пугающей. Он не смотрел — он изучал. И это было слишком откровенно. — Леди Вивиан, — произнёс Клаус. — Честь для нас — увидеть наконец лицо наследницы престола. Слова звучали как комплимент, но Вивиан знала, что тут другое. Он взял её руку — холодными, сильными пальцами, наклонился, коснулся кожи губами. И в тот же миг — удар. Где-то в глубине сознания Вивиан вспыхнуло что-то. Взрыв чувств, образов — будто нечто пробилось сквозь её разум. Она увидела кровь — не струйку, а реку, льющуюся по мраморному полу. Пламя. Крики. И Клаус с огромными клыками и лицом монстра. Она вздрогнула — чуть заметно. Но он это почувствовал Вивиан стояла рядом с отцом, прямая, как струна, сдержанная, как учили. Её платье переливалось в свете витражей, но взгляд был неподвижен — она скрыла видение. Они приближались один за другим. Финн — холодный, будто выточенный из льда, с внимательным, оценивающим взглядом. Его прикосновение было сухим, почти официальным. Но едва его пальцы коснулись её — вспышка: женщина в огне, руки, сложенные в мольбе, а затем тьма, будто замуровавшая её заживо. Ребекка была мягче. Её ладонь была тёплой, а улыбка — почти искренней. Почти. Но Вивиан всё равно увидела: юная девушка, под покровом ночи и Ребекка безжалостно вцепившаяся в её бледную шею. С Элайджей — было тише. Он держался сдержанно, почти с уважением. Его поклон был безукоризненным, как и манеры. И всё же: поцелуй в её руку — и в голове Вивиан появилась картина, как он вытирает кровь с губ, стоя над телом с вырванным сердцем, а за ним — храм, пропитанный кровью невинных. Он не убивал для удовольствия. Но убивал. Хладнокровно, как долг. Она едва заметно покачнулась. Сердце билось в груди, как загнанная птица. Но она всё ещё держалась. И вот — последний. Кол. Он подошёл медленно, лениво, с насмешкой, склонил голову в лёгком поклоне. В его глазах — смешанные безумие и озорство. Он взял её руку осторожно, даже театрально, как актёр, играющий на сцене. — Не волнуйся, принцесса, я сделаю это быстро, — прошептал он, прежде чем коснуться её кожи. Мир рухнул. Вивиан задыхалась от видений: Ночь. Сотни свечей горели кругом, и в центре — он. Молодой, в окровавленной рубашке, с безумным блеском в глазах. Он пел. В его голосе было отчаяние и восторг. По кругу лежали тела — ведьмы, жрецы, старики. Он принес их в жертву не ради власти. Ради игры. Ради того, чтобы почувствовать. Следующее видение — тюрьма. Не физическая. Психическая. Кол заперт в собственной голове. Он кричит, но его голос никто не слышит. Его родные проходят мимо. Иногда жалеют, чаще — боятся. И он снова убивает, чтобы доказать, что он есть. Что он жив. Вивиан резко вынырнула из видения — как из глубины ледяной воды. Кол стоял всё так же близко, но его взгляд стал другим. На миг — она увидела в нём что-то… не страшное. Открытое. Одинокое. Она не могла скрыть, как побелели её губы, как дрожали пальцы. Кол всё ещё держал её руку. Он чуть склонил голову: — Увидела? — спросил он еле слышно. — Ты — особенная. Вивиан вырвала руку, медленно, но решительно. Лицо её оставалось спокойным, как учили. Но внутри — земля уходила из-под ног. Она чувствовала, как магия под кожей шевелится от ужаса и отвращения. И странного притяжения. Семья Майклсонов была не просто опасна. Она была проклятием, ходящим на двух ногах. И теперь это проклятие жило под их крышей. Вивиан выпрямилась, скрывая дрожь в пальцах. Кровь всё ещё шумела в висках от ужасающего каскада образов, но Кол… он смотрел на неё спокойно. Почти по-человечески. Не как зверь, а как тот, кто знает, что быть понятым — редкая роскошь. — Ты всё это… действительно чувствовал? — тихо спросила она. Не требуя признаний. Скорее, проверяя — не сон ли это всё. Он усмехнулся. — Чувства — опасная штука. Особенно для таких, как я. Особенно когда слишком много времени проводишь взаперти, в теле, которое не может умереть, но слишком хорошо помнит, что такое боль. — Это не оправдание. — Конечно, нет, — легко согласился Кол. — Но ведь ты хотела увидеть правду, разве не так? Она не ответила. Потому что он был прав. Она хотела. Хотела знать, с кем имеет дело. Хотела не быть слепой, как большинство в этом зале. И теперь знала. Больше, чем хотелось. За её спиной король снова заговорил — представлял гостей, подчеркивал союз и важность новых связей. Вивиан слышала его голос как сквозь туман. Кол стоял рядом, чуть отступив, не нарушая её личного пространства, но ощущение его присутствия не исчезало. Именно в этот момент она поняла: этот союз будет опасным. Не для отца. Для неё. Он видел её. И она — теперь видела его.

***

Двор замка был залит серым светом утреннего неба — тонким и холодным, как дыхание грозы. Вивиан медленно шла по аллее вдоль увядающих клумб, прижимая руки к мантии. Сопровождала её Энн — служанка с большими глазами и тихим голосом. Энн держалась чуть позади, но при этом достаточно близко, чтобы быть готовой услышать приказ или вопрос. — Утром странный холод, — пробормотала Вивиан, обводя взглядом деревья. — Словно в воздухе снова витает что-то… дикое. Энн нерешительно кивнула. Служанка привыкла, что Вивиан чувствует природу. Она колебалась, будто что-то знала, но боялась сказать. — Говори, — бросила Вивиан, не оборачиваясь. — Я слышу, когда вы что-то скрываете. Служанка сглотнула. — Простите, миледи. Просто… сегодня до рассвета прибыли охотники. Они… поймали группу ведьм в лесу, недалеко от южной границы. Пятеро. Все женщины. Их уже доставили. — Энн было страшно. Вивиан была странной по отношению к ведьмам. Пока все во дворце их ненавидели и опасались, принцесса не одобряла указов отца об отмене всех ведьм. Вивиан остановилась. Пальцы медленно сжались на ткани. — В подземельях? — Да, миледи. Отец ваш приказал держать их там до допроса. Сказал, что Майклсоны будут присутствовать. Они… вроде как помогли с поимкой. Вивиан смотрела вперёд, но видела уже совсем не клумбы и траву — перед глазами всплывали образы: железо на запястьях, грязь на лицах, затравленные глаза тех, кого ждали пытки. — Они были на нашей земле, — медленно произнесла она. — Это уже преступление? Энн опустила голову, не зная, что ответить. Вивиан развернулась. — Я хочу видеть их. — Простите, миледи… — испуганно прошептала служанка. — Но вам туда нельзя. Ваш отец… — Мой отец не увидит, — перебила она. — А если и увидит — пусть подумает, что я просто хотела посмотреть на его трофеи. Голос её был спокоен. Но в этом спокойствии чувствовалась сталь. Она уже знала, что увидит. Не ведьм. А отражение того, во что превращается её королевство. Каменные ступени вели вниз, в сердце замка — туда, где всегда было сыро и пахло ржавчиной, страхом и кровью. Факелы горели тускло, отбрасывая дрожащие тени на стены. Вивиан шагала быстро, Энн плелась сзади, все больше теряя уверенность. У стражников у решётки она даже не остановилась — лишь бросила короткое: — Откройте. По приказу короля. Лица солдат дрогнули, но узнав принцессу, они подчинились. Скрежет металла — и дверь отворилась, впуская её в темноту. Вивиан вошла. Пять женщин — грязные, избитые, связанные цепями — сидели у стены. Кто-то поднимал взгляд, кто-то просто тяжело дышал, прижимаясь к камню. У одной был рассечён лоб, у другой — кровоподтёк под глазом. Третья не двигалась вовсе. Их окружала тишина — почти священная. — Пощадите нас… мы не делали ничего плохого… Одна из ведьм медленно подняла голову. Свет от факела выхватил её лицо — исхудавшее, с потемневшими губами. Вивиан с жалостью посмотрела на девушку. Она присела на колени, не побоявшись испачкать платье. — Как тебя зовут? — спросила тихо, но чтобы она услышала — Джоанна. — ответила ведьма. — Джоанна, — Вивиан наклонилась ближе. — Вы не одни. Я сделаю всё, чтобы вы были в безопасности. — Безопасности?.. — слабая усмешка дрогнула на губах ведьмы. — Здесь, в этом дворце, где заживо сжигают таких, как мы? Принцесса опустила взгляд. — Я не такая, как они, — прошептала она. — Я помню, кто я. — Тогда не забывай… и о нас. Вивиан метнулась вперёд, но цепь преградила путь. Джоанна судорожно втянула воздух. — Эти… люди. Они знали, где мы прячемся. Словно нас выдали. Или учуяли. Вивиан задрожала. Перед глазами снова всплыли лица гостей. Их взгляды. Их прикосновения. И кровь — в её видениях, в их прошлом. И теперь в её подземельях. — Я вытащу вас, — тихо сказала она. — Я… что-то придумаю. Клянусь. — Не клянись, дитя, — хрипло сказала Джоанна. — Ты — огонь в клетке. Если попытаешься вырваться, они обратят его против тебя. Позади послышались шаги. Вивиан резко выпрямилась, повернувшись к двери. На пороге стоял Кол. В тени. В улыбке. И с тем же лукавым взглядом, что когда-то очаровал её в ночи. — Любопытная ты, принцесса, — произнёс он спокойно. — Любопытство часто сжигает. Особенно таких, как ты. — А ты всё ходишь за мной по пятам? — Вивиан не отступила. Тень от факела дрожала на её лице, делая взгляд ещё холоднее. — Или это совпадение… снова? Кол сделал шаг внутрь, глаза скользнули по цепям, по ведьмам, по её рукам, сжимающим подол платья. — Совпадение, — медленно проговорил он. — Но знаешь, я начинаю верить, что тебя ведёт что-то большее. Он подошёл ближе, и ведьмы затихли — как будто почувствовали, кто перед ними. Но Вивиан не дрогнула. Она стояла между ним и Джоанной, как щит. — Я вижу, ты уже выбрала сторону, — мягко сказал Кол. — Как жаль. Король будет… разочарован. — Я никого не выбирала, — отрезала она. — Я просто не позволю зверству быть нормой. Ни при тебе, ни при ком другом. Кол замер, присматриваясь. В его глазах что-то мелькнуло — не то насмешка, не то тень настоящего интереса. — Ты удивляешь меня, Вивиан. Не многим удаётся. Он протянул руку — не к ней, к цепям. И они… дрогнули. Слабо. Как будто металл начал таять от силы, невидимой, но древней. — Что ты… — начала Вивиан, но Кол уже отступил назад. — Я просто наблюдаю. Пока. Но запомни: если ты встанешь против нас — тебя не спасёт даже твоя магия. — Я не… — начала вдруг Вивиан, но Кол её перебил. — Я знаю кто ты, наследница. Ты меня не обманешь, юная ведьмочка. Он бросил последний взгляд — не на ведьм, а на неё. И исчез в темноте коридора так же тихо, как появился. Вивиан обернулась к Джоанне. — Он что-то задумал, — прошептала ведьма. — Они всегда что-то замышляют. Вивиан сжала кулаки. Она знала это тоже.