Поиск

***

Тишина стала густой, как кровь, разлитая по каменному полу. Никто не двигался. Даже воздух, казалось, перестал течь. Элайджа всё ещё смотрел вниз, на трещину между плитами, будто именно там прятался ответ, который он не смел произнести. Он знал — стоит Клаусу увидеть хоть намёк, хоть тень истины… всё рухнет. Дом. Клятва. Прошлое. Кол же, наоборот, оживился. Его глаза блестели тем опасным азартом, который появлялся всякий раз, когда загадка становилась интереснее, чем кровь. — Видишь, брат, — лениво протянул он, обращаясь к Клаусу, — я ведь говорил: не обычные создания. Они пахнут древностью. Как заклинания, забытые ещё до нашей первой смерти. Клаус медленно перевёл взгляд на Эрона. — Ты ворвался в мой дом, — произнёс он тихо. — Освободил пленницу моего брата. И всё ещё стоишь на ногах. Смелость… или глупость? Эрон выдержал его взгляд. — Семья, — ответил он. — Это называется семья. Уголок губ Клауса дёрнулся. — Как трогательно. Он сделал шаг ближе. Ребекка инстинктивно напряглась. Элайджа чуть повернул голову. Кол — улыбнулся шире. Дафна почувствовала, как пальцы брата сильнее сжались в кулаки. Он готовился. Клаус рванулся вперёд быстрее мысли — но не ударил. Он остановился в дюйме от лица Эрона. Слишком близко. Слишком внимательно. Он вдохнул. Раз. Ещё раз. И выражение его лица изменилось. Не ярость. Не насмешка. Узнавание. Едва уловимое. Но смертельно опасное. — Интересно… — прошептал он. Кол прищурился. — Что? Клаус не ответил сразу. Он смотрел на Эрона так, будто пытался вспомнить сон, который снился столетия назад. — Эта кровь… — тихо произнёс он. — Я уже чувствовал её. Сердце Дафны пропустило удар. Элайджа медленно поднял взгляд. Ребекка перестала дышать. Кол улыбнулся шире. — Вот видишь? Я же говорил — редкость. Клаус медленно перевёл глаза на Дафну. И в этот момент лампа над ними вспыхнула. Пламя вытянулось вверх, словно его потянули невидимой рукой. Стекло задрожало. Пол под ногами едва заметно треснул. Дафна не делала ни движения. Но магия вокруг неё просыпалась. Клаус заметил. Конечно заметил. Он наклонил голову. — О… — выдохнул он тихо. Кол тихо рассмеялся. — Осторожнее, Ник. Вдруг она взорвётся? — Нет, — сказал Клаус мягко. — Она не взорвётся. И именно в этот момент Дафна прошептала: — Мы не пришли сюда воевать. Кол фыркнул. — Забавно, — протянул Кол, — потому что выглядит это именно так. Тишина повисла снова, но уже иная — напряжённая, как струна перед разрывом. Эрон медленно выдохнул. Он не двигался резко. Не поднимал магию. Не угрожал. Он сделал то, чего никто из Майклсонов не ожидал. Он шагнул вперёд — спокойно. Дафна тихо прошептала: — Эрон, не… Но он мягко коснулся её плеча — жестом, в котором было больше силы, чем в любой магии. И посмотрел прямо на Клауса. — Мы не пришли воевать, — сказал он ровно. — И не пришли мстить. Я пришел за ней. Кол фыркнул. — Какая трогательная речь. Почти поверил. Эрон даже не взглянул на него. — Мы уйдём, — продолжил он. — Без боя. Без угроз. Без последствий. Просто отпустите нас. Клаус склонил голову набок, изучая его. — Ты правда думаешь, что всё так просто? — Нет, — честно ответил Эрон. — Но я надеюсь, что вы не идиоты. Ребекка резко повернула голову. Кол усмехнулся шире. А вот в глазах Клауса вспыхнул опасный огонёк. — Осторожнее с выражениями, мальчик. — Я говорю правду, — спокойно сказал Эрон. — Вы уже поняли, что мы не обычные существа. Значит, вы также понимаете — если бы мы хотели разрушить этот дом, мы бы не стояли и не разговаривали. Тишина. Кол больше не улыбался. Элайджа внимательно смотрел на Эрона — слишком внимательно. Словно проверял каждое слово на вес. — Мы пришли тихо, — добавил Эрон. — И уйдём тихо. Всё, что нужно — ваше решение. Он перевёл взгляд на Элайджу. Не вызывающе. Не дерзко. Осознанно. И сказал: — Ты понимаешь. Это не был вопрос. Элайджа медленно вдохнул. В комнате будто изменилось давление. Ребекка первой нарушила тишину. — Он прав, — сказала она негромко. Кол повернулся к ней. — Серьёзно? Она посмотрела на него холодно. — Да. Серьёзно. Она шагнула ближе к Клаусу. — Они не напали. Не лгали. Не пытались сбежать тайно. Он попросил. Вежливо. Это уже больше, чем делаем мы, когда вламываемся в чужие дома. Кол закатил глаза. — О, прошу, не начинай моральную лекцию. — Я не лекцию читаю, — ответила она. — Я думаю. Клаус перевёл взгляд на Элайджу. — А ты? — тихо спросил он. Элайджа выдержал паузу. Затем произнёс: — Я согласен с Ребеккой. Кол резко повернулся. — О, да ладно вам обоим— — Довольно, Кол, — спокойно сказал Элайджа. И в его голосе прозвучало то самое. То, что останавливало войны. То, что заставляло древних вампиров замолчать. Решение. Он посмотрел на Клауса. — Они не враги. И не добыча. Мы получили всё, что могли получить из этой встречи. Дальнейшее удержание их здесь… бессмысленно. Кол усмехнулся. — Ты просто хочешь отпустить загадку века? — Я хочу избежать ошибки века, — тихо ответил Элайджа. Тишина. Клаус смотрел на него долго. Потом перевёл взгляд на Дафну и Эрона. Лицо Дафны было бледным. Запястья обожжены вербеной. Но глаза — твёрдые. Эрон был нахмуренным, было видно, что хоть его телу шестнадцать лет, мудрость в нем многолетняя. Он усмехнулся едва заметно. — Любопытно, — пробормотал он. Затем отступил на шаг. — Хорошо. Кол резко повернул голову. — Что? — Я сказал — хорошо, — повторил Клаус спокойно. — Пусть уходят. Кол прищурился. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Он перевёл взгляд на Эрона. — Но запомни одну вещь, мальчик. Второго приглашения в мой дом у тебя не будет. — Нам не понадобится, — ответил Эрон. Ребекка подошла к Дафне и осторожно коснулась её руки. Она шепнула едва слышно: — Уходите. Быстро. Дафна посмотрела на неё — удивлённо. Но кивнула. Элайджа сделал шаг в сторону, освобождая проход к лестнице. Жест. Молчаливый. Разрешающий. Кол наблюдал за этим с выражением, в котором боролись раздражение и интерес. — Это ещё не конец, — тихо сказал он Дафне. Она выдержала его взгляд. — Я знаю. Эрон осторожно поддержал сестру, и они направились к лестнице. Шаг. Ещё шаг. Никто их не остановил. Когда они поднялись до середины пролёта, Клаус вдруг сказал: — Девочка. Дафна остановилась. — Да? Он улыбнулся — мягко, почти дружелюбно. Почти. — В следующий раз… постарайся не попадаться. Она ответила так же тихо: — В следующий раз… постарайтесь не ловить. Кол тихо хмыкнул. Ребекка едва скрыла улыбку. Элайджа опустил взгляд. А Клаус смотрел им вслед, пока они не исчезли в темноте коридора. Холод ночного воздуха ударил в лицо сразу, как только тяжёлая дверь особняка закрылась за их спинами. Улица была пустынной, освещённой редкими фонарями с дрожащим жёлтым пламенем. Где-то далеко цокали копыта лошади по мостовой. Ночь дышала сыростью, дымом и тишиной. Дафна пошатнулась. Эрон успел подхватить её прежде, чем она упала. Его ладонь крепко сжала её локоть — спокойно, уверенно, без лишней нежности. Но пальцы задержались дольше, чем нужно. Он ничего не сказал. Только медленно оглядел улицу. Шаги. По мостовой шёл юноша — в простом пальто, с книгами под мышкой, явно спешащий домой и совсем не готовый встретить что-то сверхъестественное. Эрон двинулся. Быстро. Тихо. Неотвратимо. Он оказался рядом прежде, чем парень успел испугаться. Рука легла ему на плечо. — Стой, — произнёс Эрон негромко. Юноша замер. Эрон наклонился ближе, и его голос стал ровным, глубоким, будто сам воздух начал слушаться. — Ты спокоен. Ты не кричишь. Ты не боишься. Взгляд юноши остекленел. Дыхание выровнялось. Он стоял, послушный, тихий. Эрон взял его за запястье и повернул руку к Дафне. Протянул. Не глядя на неё. Его лицо было неподвижным, словно высеченным из камня. Но Дафна видела. Видела напряжение в линии плеч. Видела, как двигается мышца на щеке. Видела ту тишину, которая у него появлялась только тогда, когда он злился сильнее всего. Она тихо сказала: — Эрон… Он не ответил. Просто держал руку юноши перед ней. Терпеливо. Жёстко. Молча. Она опустила взгляд. — Прости меня… — прошептала она. Пауза. Где-то хлопнула ставня. Ветер провёл по мостовой пыль. Эрон медленно посмотрел на неё. В его глазах была злость. Но под ней — страх. Он сказал тихо: — Пей. Дафна осторожно коснулась запястья юноши. Её губы дрогнули — не от жажды, а от чувства вины. Она сделала короткое движение — и закрыла глаза. Эрон отвернулся. Он не хотел смотреть. Его пальцы всё ещё держали руку человека, но взгляд был устремлён в сторону — в темноту улицы, лишь бы не видеть. Прошло несколько секунд. Дафна отстранилась. — Всё… — прошептала она. Эрон сразу отпустил юношу. — Ты пойдёшь домой, — тихо сказал он ему. — И забудешь, что видел нас. Парень спокойно кивнул и ушёл по улице, растворяясь в ночи. Тишина вернулась. Дафна стояла рядом. — Я правда… — начала она. — Я знаю, — тихо перебил Эрон. Она замерла. Он всё ещё не смотрел на неё. — Поэтому я и молчу. Она прошептала: — Ты сердишься… Он выдохнул. — Очень. Пауза. — Но больше я испугался. Теперь она посмотрела на него. Эрон стоял неподвижно, глядя куда-то мимо улицы — будто видел не дома, не фонари, а что-то далёкое, спрятанное в прошлом. Потом тихо сказал: — Тебе не стоило следить за ним. Дафна опустила глаза. Она знала этот тон. Не злой. Не холодный. Усталый. — Я знаю, — ответила она тихо. — Мама всегда об этом говорит. Пауза. Она вдохнула глубже, будто решаясь сказать то, что давно жило внутри. — Но он ведь наш отец. Слова повисли в воздухе между ними. Эрон медленно сжал пальцы. Дафна осторожно подняла взгляд. Он всё ещё смотрел в сторону. Ему тоже было интересно. Он тоже думал об этом. Он тоже представлял. Какой он? Как говорит? Похож ли он на них? Эрон тихо усмехнулся — коротко, без радости. — Отец… — повторил он почти шёпотом, словно пробуя слово на вкус. Он провёл языком по внутренней стороне щеки, собираясь сказать что-то резкое, привычное, защитное. Но не сказал. Вместо этого прозвучало другое: — Любопытство — плохая привычка. Дафна мягко ответила: — У тебя тоже. Он бросил на неё быстрый взгляд. И на долю секунды в нём не было ни контроля, ни холодности. Только мальчишка, которому когда-то тоже хотелось, чтобы его кто-то ждал дома. Он отвернулся почти сразу. — Мне хватает того, что у нас есть, — сказал он ровно. Но голос его стал тише. Дафна подошла ближе на шаг. — Нет, — прошептала она. — Не хватает. Тишина. Он не возразил. Ветер тихо провёлся по мостовой, качнув свет фонаря. Эрон медленно выдохнул. — …Я бы хотел узнать его, — произнёс он наконец. Будто признался в слабости. Будто позволил себе то, что запрещал годами. — Хотя бы один раз. Он закрыл глаза на секунду. — Я знаю. — понимающе улыбнулась Дафна. Её голубые глаза блестели на свету фонарей. — Мама мало нам рассказывает о нем, поэтому я и наблюдаю за ним. Пусть он и не знает меня, но я хоть как-то могу находиться рядом. Эрон взглянул на сестру и сжал губы, нахмурив брови. Он промолчал. Его разочаровал тот факт, что их "семья" и отец пытали его сестру. Их можно понять, ведь они не знают правды, однако он представлял Кола другим. Вивиан рассказывала эту историю так часто, что со временем она перестала звучать как воспоминание — и стала звучать как легенда. Она говорила, что когда-то была совсем другой. Тише. Послушнее. Осторожнее. Такой, какой её хотели видеть. И каждый раз, доходя до этого места, она неизменно усмехалась — мягко, почти нежно, словно вспоминала самый опасный секрет своей жизни. — А потом появился Кол Майклсон, — говорила она. И голос её менялся. В нём появлялся свет. Она рассказывала, что он не спасал её. Не защищал. Не учил быть хорошей. Он сделал другое. Он увидел её настоящую. — Знаешь, что он сказал мне в первый раз? — спрашивала она, глядя на них поверх свечного света. — «Ты притворяешься слабой. Это скучно». Дафна тогда всегда улыбалась. Эрон — закатывал глаза. Но они оба слушали. Всегда. — Он не учил меня быть монстром, — продолжала Вивиан тихо. — Он научил меня не бояться того, что я уже есть. Она рассказывала, как он смеялся над правилами. Как легко нарушал запреты. Как смотрел на мир так, будто тот был всего лишь игрой, в которой выигрывает не самый сильный — а самый свободный. — Он сказал, что правила пишут те, кто боится жить, — говорила она. — И что если у тебя есть собственные принципы… чужие законы тебе не нужны. Иногда она замолкала после этих слов. Будто снова видела его перед собой. Будто слышала его голос. — Он был первым, кто не попытался меня исправить, — однажды призналась она почти шёпотом. — Первым, кто сказал: «Не меняйся. Просто перестань прятаться». И тогда её взгляд становился далёким. Не печальным. Благодарным. — Люди думают, что сила — это власть над другими, — говорила она. — Но он показал мне правду. Сила — это когда ты наконец позволяешь себе быть собой. Тишина после этих слов всегда была особенной. Глубокой. Тёплой. Живой. Потому что в такие моменты Эрон и Дафна понимали — она рассказывала не просто сказку. Она рассказывала о человеке, который однажды увидел в ней огонь… и не стал его тушить. Неужели он изменился так после «смерти» мамы? — подумал Эрон, вспоминая моменты из подвала. — Нам пора домой. — напомнила Дафна, приглаживая растрепанные от ветра пряди волос. Она видела, что брат погрузился в свои мысли. Он часто витает в мыслях и иногда сложно понять о чем он думает.

***

Дверь кабинета открылась без стука. Клаус Майклсон вошёл так, словно проходил мимо и решил заглянуть случайно — лёгкий шаг, расслабленные плечи, почти ленивый взгляд. В руке бокал. На губах тень скуки. Но слишком тихо он закрыл дверь. Слишком внимательно посмотрел внутрь. У окна стоял Элайджа Майклсон. Спина прямая, руки сцеплены за спиной, взгляд устремлён на двор, где ветер лениво шевелил ветви старого дерева. Он не обернулся. — Брат, — произнёс Клаус мягко, — как трогательно. Ты снова созерцаешь природу и думаешь о морали? Элайджа спокойно ответил: — Я думал о тишине. Но ты, как всегда, решил её улучшить своим присутствием. Клаус усмехнулся. Он прошёлся по комнате, провёл пальцами по спинке кресла, остановился у стола, будто разглядывая бумаги — не читая их. Просто создавая звук. Просто заполняя пространство собой. — Забавные гости у нас сегодня были, — сказал он почти рассеянно. Тишина. Элайджа не пошевелился. Клаус бросил взгляд через плечо. — Неужели тебе не любопытно? — Любопытство редко приносит пользу, Никлаус. — Мм. А вот это уже неправда. Клаус медленно повернулся к нему полностью. Улыбка осталась. Глаза — нет. — Особенно когда в твоём доме появляются существа, чью кровь ты узнаёшь… но не можешь вспомнить откуда. Вот теперь Элайджа чуть повернул голову. Едва заметно. Клаус уловил это движение мгновенно. Его улыбка стала шире. — Ах, — протянул он тихо. — Значит всё-таки интересно. Он подошёл ближе. Не вплотную. Но достаточно, чтобы чувствовалось напряжение воздуха между ними. — Скажи мне, брат… — голос его стал мягче, почти дружелюбным. — Эти дети. Пауза. Он наклонил голову. — Кто они? Элайджа спокойно встретил его взгляд. — Гости. Клаус тихо хмыкнул. — Ты сейчас серьёзно? Он сделал ещё шаг ближе. — Они не испугались меня. Не попытались сбежать. И девочка… — он прищурился. — Магия вокруг неё отозвалась раньше, чем она сама это поняла. Тишина. Клаус смотрел пристально. Почти ласково. — И самое любопытное, — добавил он шёпотом, — ты знал. Ни обвинения. Ни гнева. Только уверенность. Элайджа ответил ровно: — Ты делаешь выводы без доказательств. — О, напротив. Я делаю выводы именно по доказательствам. Клаус обошёл его кругом, словно хищник, изучающий добычу, которую пока не собирается трогать. — Ты не удивился. Ты не спросил. Ты не попытался их остановить. Он остановился позади него. — Ты защищал их молчанием. Пауза. Элайджа медленно повернулся к брату лицом. — Осторожнее, Никлаус. Подозрения иногда заводят тебя слишком далеко. Клаус улыбнулся. — Именно поэтому они так интересны. Он наклонился чуть ближе. Голос стал почти лаской: — Ты что-то знаешь. Тишина между ними стала плотной. Элайджа не отвёл взгляда. Не моргнул. Не дрогнул. И именно это выдало его сильнее любого признания. Улыбка Клауса стала хищной. — Я прав, — прошептал он. Он выпрямился, сделал шаг назад и легко поправил манжет. Будто разговор закончился. Будто всё не имело значения. — Что ж, — сказал он почти весело. — Когда решишь поделиться семейными тайнами… я буду рядом. Он направился к двери. У самой ручки остановился. Не оборачиваясь, добавил: — Потому что, брат… если ты скрываешь это от меня — значит, это действительно интересно. Дверь закрылась. Тихо. Элайджа остался один. И только теперь его пальцы медленно сжались за спиной. Коридор встретил его полумраком и тишиной. Клаус Майклсон закрыл дверь кабинета мягко, почти бережно — как будто за ней не осталось ничего важного. Но выражение его лица говорило обратное. Он уже не улыбался. Шаги его звучали негромко, размеренно. Он шёл не раздумывая, не оглядываясь — будто заранее знал, где найдёт того, кто ему нужен. И, конечно, знал. Музыкальная комната. Дверь была приоткрыта. Внутри, развалившись на диване, лениво перелистывал старую книгу Кол Майклсон. Услышав шаги, он даже не поднял глаз. — Если ты пришёл читать мне лекцию о приличиях, — протянул он, — предупреждаю сразу: я их не слушал последние восемьсот лет. Клаус остановился у дверного проёма. — Удивительно. А я надеялся, ты повзрослел. Кол перевернул страницу. — Я пытался. Было скучно. Пауза. Клаус не входил. И это было странно. Кол медленно поднял взгляд. Прищурился. Закрыл книгу. — О-о, — тихо протянул он. — Ты думаешь. Клаус слегка склонил голову. — Я всегда думаю. — Нет, — усмехнулся Кол. — Сейчас ты собираешь пазл. Это другой взгляд. Тишина повисла между ними. Клаус наконец шагнул внутрь. — Эти дети, — сказал он небрежно. Кол сразу улыбнулся. — Ах. Значит, не мне одному они показались интересными. Клаус прошёлся по комнате, касаясь пальцами клавиш рояля. Тихая нота дрогнула в воздухе. — Ты заметил запах? — спросил он. — Древний, — кивнул Кол. — Очень древний. Старше половины наших врагов… и всех союзников. Клаус остановился. — Я уже чувствовал его раньше. Кол чуть наклонился вперёд. Вот теперь разговор стал настоящим. — Где? — Вот именно, — тихо ответил Клаус. — Я пытаюсь вспомнить. Он повернулся к брату. — Но знаешь, что интереснее? Кол улыбнулся шире. — Просвети меня. — Элайджа. Одно слово. Кол тихо рассмеялся. — О, это уже становится забавно. Клаус медленно кивнул. — Он знает. — Конечно знает. Он всегда знает. В этом его раздражающая особенность. — Нет, — мягко сказал Клаус. — Он знает конкретно о них. Улыбка Кола стала острее. — И скрывает? — Да. Пауза. Кол откинулся на спинку дивана, разглядывая потолок. — Значит, они важны. — Очень. Тишина. Потом Кол повернул голову и посмотрел прямо на брата. — Ты ведь уже решил их найти. Это был не вопрос. Клаус ответил тем же взглядом. — Я решил узнать, почему мой собственный брат считает нужным что-то от меня скрывать. Кол довольно выдохнул. — Вот за это я тебя и люблю, Ник. Не за жестокость. За любопытство. Клаус едва заметно усмехнулся. — Люди прячут тайны только по двум причинам. — Страх или любовь, — сразу сказал Кол. — Именно. Он сделал паузу. — И я намерен выяснить… что именно из этого заставило Элайджу молчать. Кол поднялся с дивана. В его глазах загорелся тот самый блеск — азарт охоты, игры, тайны. — Когда начинаем? Клаус направился к выходу. — Мы уже начали. Он вышел в коридор. Кол последовал за ним, всё ещё улыбаясь. Потому что он чувствовал это. В воздухе. В тишине. В предчувствии. Что-то древнее вошло в их жизнь. И теперь никто из них уже не собирался это отпускать. Элайджа тихо прошёл по длинному коридору особняка, каждое движение выверенное, как всегда. Его взгляд остановился на Ребекке. Она ходила по комнате, словно ей нельзя было усидеть на месте, руки то сжимались в кулаки, то жестом отбрасывали воздух, глаза блестели смесью удивления и тревоги. — Ребекка, — мягко сказал он, подходя ближе, — я знаю, что новость о детях Кола тебя… ошарашила. Она вздрогнула, словно только что поймала его взгляд, и остановилась. — Элайджа… — выдохнула она, почти шепотом. — Я… я не могу поверить… у Кола есть дети? Он кивнул, спокойно, ровно, без лишней эмоции. — Да. И это значит, что ситуация гораздо опаснее, чем кажется. Клаус и Кол не успокоятся просто так. Они будут искать их, а это ставит под угрозу Вивиан. Ребекка чуть сжала плечи, опуская глаза. — Что ты предлагаешь? — Нужно предупредить её, — сказал Элайджа. — Вивиан должна уехать из Нового Орлеана. Чем раньше, тем безопаснее. Я не могу сделать это один, мне нужна твоя помощь. Она замерла, будто слова Элайджи стали тяжёлой тканью, которую нужно поддерживать, чтобы она не упала. — Я… понимаю, — наконец сказала она. — Хорошо. Я помогу. Скажу Вивиан, что это важно. Элайджа кивнул, слегка наклонив голову в знак благодарности. — Спасибо, Ребекка. Она доверяет тебе. И нам нужно действовать быстро. Ребекка вздохнула, опустила взгляд на руки и кивнула ещё раз, собираясь с мыслями. В комнате снова воцарилась тишина, но теперь это была тишина решимости. Элайджа сделал шаг назад и мягко сказал: — Тогда давай не будем терять время.

***

На следующее утро в дом Эрона и Дафны заехали Вивиан и Фрейя. Дети встретили их улыбками, хотя внутри у каждого бурлило напряжение. — Ну что, как вы тут жили, пока нас не было? — с лёгкой усмешкой спросила Вивиан, расправляя пальцы на кресле. Дафна, стараясь выглядеть спокойно, ответила: — Всё было отлично. Мы следили за домом, никто не нарушал порядок. Эрон кивнул, добавляя с улыбкой: — Да, скучали, но справились. Фрейя, оглядывая комнату, усмехнулась: — Вижу, что справились… почти идеально. Вивиан присела рядом с ними, изучая лица: — Вы уверены, что всё было спокойно? Дафна быстро кивнула: — Абсолютно. Мы не доставляли хлопот. Внутри она чувствовала, как сердце колотится: правда о Коле и Клаусе оставалась скрытой, и пока нужно было удерживать её. Эрон ощущал то же самое: любопытство Вивиан и Фрейи пыталось разглядеть за их словами больше, чем они готовы были показать. — Ну, это радует, — сказала Вивиан, слегка улыбнувшись. — Вы большие молодцы, что всё держали под контролем. Фрейя подошла ближе, присела на край дивана и заглянула в глаза детям: — А вы… совсем не скучали по нам? Дафна улыбнулась чуть шире, но в её взгляде мелькнула тень: — Скучали. Но всё было безопасно. Эрон посмотрел на сестру, и они оба понимали, что маленькая ложь — это их щит. Пока мама и тётя были рядом, им удавалось сохранять спокойствие, но впереди неизбежно придётся раскрыть всё — правда о том, что дети сталкивались с магией, опасностью и тайнами, которые им ещё рано было доверять. Ближе к вечеру в дверь раздался настойчивый стук. Дафна подошла и приоткрыла створку. На пороге стояли Ребекка и Элайджа. — Дафна, — сказала Ребекка мягко, но с лёгкой тревогой в глазах. Дафна инстинктивно попыталась закрыть дверь. — Нет, я… не могу сейчас. Но Элайджа шагнул вперёд, положив руку на дверь и остановив её движение. — Подожди. Дай нам поговорить. Дафна замерла, почувствовав в его голосе ту же решимость, что всегда была у брата. Она медленно отпустила дверь. — Мы не пришли с угрозами, — сказала Ребекка, делая шаг внутрь. — Нам нужно кое‑что обсудить. Элайджа отошёл чуть в сторону, оставляя Дафне пространство, но его взгляд оставался внимательным и серьёзным, словно он читал её мысли. Дафна сжала дверную ручку, но понимала — спорить бессмысленно. И, несмотря на внутреннее сопротивление, она впустила их. Комната наполнилась тихой, напряжённой атмосферой, где каждый понимал: разговор будет важным, и он может изменить многое. Элайджа сделал шаг вперёд, его взгляд был сосредоточенным, почти заботливым. — Дафна, — начал он тихо, — может, ты позовёшь Вивиан? Ей нужно знать, что происходит. Дафна сжала дверную ручку чуть крепче, ее глаза были холодны и уверенны. — Нет… — сказала она медленно. — Мы скрыли от матери наши приключения. Она ни о чём не должна знать. Элайджа кивнул, понимая её осторожность, но во взгляде мелькнула тень тревоги. Вивиан сама вышла из дома и, увидев Элайджу и Ребекку, замерла. На её лице застыла смесь удивления и растерянности — не ожидала встретить их здесь. Дафна попыталась что-то объяснить: — Мама, мы хотели… Но Вивиан мягко, но решительно прервала её: — Сейчас не время, Дафна. Иди в свою комнату. Дафна с сожалением кивнула и ушла, оставив остальных на пороге. Ребекка стояла, смущённая и неловкая. Видеть живую “принцессу” было одновременно странно и удивительно. Элайджа подошёл ближе к Вивиан. Они просто посмотрели друг на друга, без слов. Взгляд Элайджи был полон тихого облегчения, а Вивиан, заметив это, впервые за долгое время позволила себе улыбнуться. Она крепко обняла его и он обнял ее в ответ. Родственные души, которые скрывали важную тайну около пяти-шести веков. Ребекка тихо встала рядом, и Вивиан отстранившись от Элайджи посмотрела на старую знакомую. И улыбнулась, пытаясь скрыть нахлынувшие слезы — Ты похорошела, когда тебя сжигали на костре, я и подумать не могла о том, что увижу тебя матерью двух детей. — Ребекка с Вивиан засмеялись и обнялись. Элайджа наблюдал за их встречей с теплом. Он даже подумал, может он зря скрывает Вивиан и двойняшек. Может Кол станет счастливее, если будет знать правду? Но он передумал, ведь главное это безопасность детей, а с ними им точно будет хуже. — Вивиан, вообще-то мы по делу. — мягко сказал Элайджа прерывая их неловкий диалог. — Кол и Клаус узнали о детях. Вам нужно уезжать отсюда, иначе они вас найдут.