Глава 4. Погребенные тайны.

Туман стелился по земле, окутывая величественные силуэты деревьев, когда Гермиона приблизилась к воротам поместья Малфоев. Ее черные траурные одежды развевались на холодном ветру, словно темные крылья. Она на мгновение остановилась, глубоко вдохнув промозглый воздух, пропитанный запахом влажной земли и увядающих листьев. Перед ней возвышалось некогда гордое поместье, теперь казавшееся призраком самого себя, тенью былого величия. Гермиона сжала кулаки, собираясь с силами, и шагнула вперед. Ворота беззвучно распахнулись перед ней, словно признавая ее право находиться здесь. Идя по гравийной дорожке, она ощущала, как каждый шаг отдается глухим эхом в ее груди. Вдалеке уже виднелись силуэты собравшихся на похороны, их приглушенные голоса напоминали жужжание потревоженного улья. Когда Гермиона приблизилась к толпе, разговоры стихли, словно по мановению волшебной палочки. Десятки глаз обратились к ней, выражая смесь удивления, любопытства и плохо скрываемого осуждения. Она чувствовала, как их взгляды буквально прожигают ее насквозь, но продолжала идти с высоко поднятой головой, не позволяя себе дрогнуть. – Смотрите, это же Грейнджер, - донесся до нее шепот. – Что она здесь делает? – Говорят, она работала с Малфоем в Министерстве, - ответил кто-то. – Но почему она пришла на похороны? Они же были врагами в школе. Гермиона игнорировала шепотки, сосредоточившись на своем дыхании. Вдох. Выдох. Она нашла место в стороне от основной группы и встала там, чувствуя себя одинокой среди толпы. Ее взгляд был прикован к элегантному черному гробу, украшенному венком из белых роз. Их аромат, нежный и сладкий, казался неуместным в этой атмосфере скорби. Церемония началась. Голос священника, монотонный и торжественный, растворялся в воздухе, не достигая сознания Гермионы. Она смотрела на гроб, не в силах отвести взгляд, ощущая, как реальность происходящего медленно просачивается сквозь стену отрицания, которую она выстроила вокруг себя. – Драко Люциус Малфой, - произнес священник, и эти слова острыми иглами впились в сердце Гермионы. – Сын, друг, человек, чья жизнь оборвалась слишком рано. Гермиона почувствовала, как к горлу подступает ком. Друг? Кем был для нее Драко? Она сама не знала ответа на этот вопрос. Их отношения всегда балансировали на грани между ненавистью и чем-то большим, чему она боялась дать название. Краем глаза она заметила знакомые лица. Вот Блейз Забини, его смуглое лицо выражало искреннюю печаль. Рядом с ним Пэнси Паркинсон, ее светлый взор словно смотрят сквозь пелену реальности. Даже Гарри здесь, стоит поодаль, его зеленые глаза встречаются с глазами Гермионы, в них читается вопрос, на который у нее нет ответа. Внезапно Гермиона ощутила на себе пристальный взгляд. Она медленно повернула голову и встретилась глазами с Нарциссой Малфой. Мать Драко стояла, выпрямившись, ее бледное лицо было маской скорби и достоинства. Но в ее глазах Гермиона увидела нечто, от чего ее сердце сжалось - понимание. Когда церемония подошла к концу, и люди начали расходиться, Гермиона осталась на месте, не в силах двинуться. Она смотрела, как гроб медленно опускают в землю, и каждый удар комьев глины о крышку отдавался в ее душе болезненным эхом. – Мисс Грейнджер, - раздался тихий голос рядом с ней. Гермиона обернулась и увидела Нарциссу Малфой, стоящую в нескольких шагах от нее. – Могу я поговорить с вами наедине? Гермиона кивнула, не доверяя своему голосу. Она последовала за Нарциссой, которая вела ее через сад, мимо увядающих розовых кустов и заросших тропинок. Они остановились у небольшой беседки, увитой плющом. – Драко оставил это для вас, - сказала Нарцисса, протягивая Гермионе конверт. Ее рука дрогнула, когда она передавала письмо. – Он... он много говорил о вас в последние месяцы. Гермиона приняла конверт, чувствуя, как бумага словно обжигает ей пальцы. На нем была печать Малфоев, нетронутая. – Я... я не понимаю, - пробормотала Гермиона, ее голос звучал хрипло, словно она не использовала его долгое время. Нарцисса посмотрела на нее долгим взглядом, в котором смешались боль и что-то похожее на сочувствие. – Думаю, вы поймете, когда прочтете, - тихо сказала она. – Драко... он изменился после войны. И я думаю, что вы сыграли в этом не последнюю роль. С этими словами Нарцисса повернулась и ушла, оставив Гермиону одну в беседке с письмом в руках. Гермиона смотрела на конверт, не решаясь его открыть. Что мог написать ей Драко? Какие тайны он хотел раскрыть даже после смерти? Дрожащими пальцами она сломала печать и развернула пергамент. Почерк Драко, острый и элегантный, заполнял страницу. "Гермиона, Если ты читаешь это письмо, значит, меня больше нет. Я знаю, это звучит как начало дешевого романа, но, поверь, я бы предпочел, чтобы все это было выдумкой. Я должен объяснить тебе то, что не мог сказать при жизни. То, что мы делали вид, что не существует между нами. Проклятие, которое убило меня, не было случайностью или результатом войны. Это наследие моей семьи, Черная метка, цена, которую мы платим за поколения использования темной магии. Оно медленно разрушало меня изнутри, отравляя кровь и магию. Но потом появилась ты. Ты, с твоей невыносимой праведностью и непоколебимой верой в добро. Ты, которая видела во мне человека, когда все остальные видели только Пожирателя смерти. Наши встречи, наши разговоры, даже наши ссоры - все это начало менять меня. И, как ни странно, это изменение начало защищать меня от проклятия. Моя любовь к тебе - да, я наконец могу признать это - стала щитом. Но проклятие адаптировалось. Оно начало угрожать не только мне, но и тебе. Каждый раз, когда мы были вместе, я чувствовал, как оно тянется к тебе, пытаясь заразить и тебя тоже. Вот почему я должен был уйти. Вот почему я решил закончить все на своих условиях, пока у меня еще оставались силы контролировать ситуацию. Я не мог допустить, чтобы проклятие добралось до тебя. Я знаю, ты наверняка злишься на меня сейчас. Ты всегда была такой - готовой бороться до конца, даже когда битва казалась безнадежной. Но некоторые войны нельзя выиграть, Гермиона. Иногда единственный способ победить - это отказаться от борьбы. Я надеюсь, что однажды ты сможешь простить меня. За все - за годы в Хогвартсе, за войну, за эти последние месяцы, когда я пытался оттолкнуть тебя, зная, что конец близок. Но больше всего я надеюсь, что ты сможешь жить дальше. Ты заслуживаешь счастья, Гермиона. Ты заслуживаешь любви, которая не несет в себе проклятия. Прощай, моя недостижимая мечта. Моя Гермиона. Навсегда твой, Драко" Слезы затуманили зрение Гермионы, капая на пергамент и размывая чернила. Она упала на колени, прижимая письмо к груди, не в силах сдержать рыдания, которые сотрясали все ее тело. Все вокруг нее словно потеряло значение - шелест листьев на ветру, далекие голоса расходящихся после похорон людей, даже холод, пробиравшийся ее до костей. Существовали только она и эти слова, наконец-то раскрывшие правду, которую они оба так долго скрывали. Сколько времени она провела так, Гермиона не знала. Когда она наконец подняла голову, сумерки уже начали опускаться на сад. Она медленно поднялась на ноги, чувствуя себя опустошенной и одновременно переполненной эмоциями. Вытирая слезы, Гермиона заметила движение краем глаза. Нарцисса Малфой стояла неподалеку, наблюдая за ней. Их взгляды встретились, и в этот момент между ними словно пробежала искра понимания. Обе они потеряли кого-то бесконечно дорогого. Обе оказались связаны любовью к человеку, которого больше нет. Гермиона сделала глубокий вдох, собирая остатки своих сил. Она аккуратно сложила письмо и спрятала его во внутренний карман мантии, чувствуя, как оно прижимается к ее сердцу. Затем она медленно направилась к Нарциссе. – Спасибо, - тихо сказала Гермиона, ее голос был хриплым от слез. – За то, что передали мне это. Нарцисса кивнула, ее лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие. – Он хотел, чтобы вы знали, - просто ответила она. Они стояли молча, две женщины, разделенные прошлым, но объединенные общей потерей. Наконец Нарцисса заговорила снова: – Есть еще кое-что. Драко оставил завещание. Думаю, вам стоит присутствовать на встрече с нотариусом. – Гермиона почувствовала, как ее сердце пропустило удар. Нарцисса на мгновение заколебалась. – Оглашение состоится через три дня. Я была бы признательна, если бы вы присутствовали. Гермиона кивнула, не доверяя своему голосу. Что еще мог оставить ей Драко? Какие еще тайны скрывались за его смертью? – Я приду, - наконец сказала она. Нарцисса снова кивнула и повернулась, чтобы уйти. Но затем она остановилась и обернулась. – Мисс Грейнджер... Гермиона , - она произнесла ее имя с неожиданной мягкостью. – Я не знаю, что было между вами и моим сыном. Но я знаю, что в последние месяцы своей жизни он улыбался чаще, чем за все годы после начала войны. И я думаю, что это благодаря вам. С этими словами Нарцисса ушла, оставив Гермиону одну в саду, окруженную тенями наступающей ночи и призраками невысказанных слов. Гермиона стояла неподвижно, глядя на темнеющее небо. Звезды начинали появляться одна за другой, холодные и далекие. Где-то там, думала она, возможно, есть звезда Драко, такая же яркая и недосягаемая, как он сам. Она медленно двинулась к выходу из поместья, каждый шаг давался с трудом, словно ее ноги стали свинцовыми. У ворот она остановилась и в последний раз оглянулась на мрачный силуэт дома Малфоев. – Прощай, Драко, - прошептала она в темноту. – До встречи через три дня. С этими словами Гермиона вышла за ворота и аппарировала, оставляя позади место, где были похоронены не только тело Драко, но и их общие тайны, надежды и несбывшиеся мечты. Впереди ее ждали три дня ожидания и неизвестности, три дня, чтобы попытаться осмыслить все, что она узнала, и подготовиться к тому, что еще предстояло узнать. Ночной Лондон встретил ее шумом и огнями, таким контрастом к тишине и мраку поместья Малфоев. Но для Гермионы весь мир сейчас был окутан тенью, цвета поблекли, звуки стали приглушенными. Она брела по улицам, не замечая ни любопытных взглядов прохожих, ни моросящего дождя, который начал накрапывать. Добравшись до своей квартиры, Гермиона механически сняла мокрую мантию и опустилась на диван. Комната вокруг нее казалась чужой и холодной. Сколько вечеров она провела здесь, работая допоздна, пытаясь заглушить свои чувства бесконечными отчетами и исследованиями? Сколько раз она смотрела на камин, ожидая, не мелькнет ли в нем знакомое лицо? Теперь все это казалось таким далеким и бессмысленным. Гермиона достала письмо Драко и снова перечитала его, впитывая каждое слово, словно пытаясь найти в них частицу его самого. – Проклятие, которое убило меня, не было случайностью, - прошептала она, повторяя строки из письма. Что это было за проклятие? Почему Драко не рассказал ей о нем раньше? Может быть, вместе они смогли бы найти решение... Но нет, Драко принял решение за них обоих. Он выбрал уйти, чтобы защитить ее. Гермиона почувствовала, как внутри нее поднимается волна гнева. Как он посмел? Как он мог решить за нее? “Ты всегда была такой - готовой бороться до конца, даже когда битва казалась безнадежной", - вспомнила она слова из письма, и гнев сменился глубокой, всепоглощающей печалью. Гермиона свернулась калачиком на диване, прижимая письмо к груди. Слезы снова потекли по ее щекам, но теперь они были тихими, без рыданий. Она оплакивала не только Драко, но и все те возможности, которые теперь были потеряны навсегда. Все те слова, которые они так и не сказали друг другу. Все те моменты, которых у них уже никогда не будет. Так она и заснула, измученная горем и эмоциональным истощением, с письмом Драко, прижатым к сердцу, словно самое драгоценное сокровище. В эту ночь ей снились серые глаза, полные невысказанной любви, и руки, которые она уже никогда не сможет держать. Утро застало Гермиону все там же, на диване. Она проснулась с ощущением тяжести во всем теле, словно за ночь постарела на несколько лет. Письмо Драко все еще было зажато в ее руке, чернила местами размазались от слез. Медленно поднявшись, она подошла к окну. Лондон уже проснулся, улицы заполнялись спешащими по своим делам людьми. Жизнь продолжалась, несмотря ни на что. Гермиона почувствовала укол горечи. Как мир может оставаться прежним, когда Драко больше нет? Она перевела взгляд на календарь. До оглашения завещания оставалось еще два дня. Два дня неизвестности, два дня, чтобы собраться с мыслями и решить, как жить дальше. Гермиона глубоко вздохнула. Ей нужно было что-то делать, чем-то занять себя, иначе мысли и воспоминания грозили поглотить ее целиком. Она направилась в ванную, решив, что горячий душ поможет ей хоть немного прийти в себя. Стоя под струями воды, Гермиона пыталась собрать воедино осколки своего мира. Что бы сказал Драко, увидев ее сейчас? Наверняка отпустил бы какую-нибудь саркастическую шутку, а потом... потом, возможно, просто обнял бы ее, позволяя ей спрятаться от всего мира в его объятиях. Но Драко больше не было. И Гермионе предстояло научиться жить в мире без него. Она вышла из душа, чувствуя себя если не лучше, то хотя бы чище. Завернувшись в халат, она подошла к шкафу и замерла. Там, среди ее обычной одежды, висело черное платье. То самое, которое Драко подарил ей совсем недавно. Она никогда не носила его, считая слишком элегантным для повседневной жизни. А теперь... теперь оно казалось единственной подходящей вещью. Гермиона осторожно сняла платье с вешалки. Ткань была мягкой и прохладной под ее пальцами. Она поднесла его к лицу, надеясь уловить хоть намек на запах Драко, но чувствовала только легкий аромат лаванды от саше, которое хранила в шкафу. Медленно, словно совершая ритуал, Гермиона надела платье. Оно сидело идеально, подчеркивая ее фигуру. Драко всегда умел выбирать подарки. Глядя на свое отражение в зеркале, она вдруг поняла, что именно это платье она наденет на оглашение завещания. Это будет ее способом отдать дань уважения Драко, показать, что она помнит и ценит каждый момент, проведенный с ним. *** Оставшиеся два дня прошли для Гермионы как в тумане. Она механически выполняла свою работу в Министерстве, избегая любопытных взглядов коллег. Слухи о ее присутствии на похоронах Малфоя уже успели распространиться, порождая новые вопросы и домыслы. Вечером накануне оглашения завещания Гермиона сидела в своей квартире, перечитывая письмо Драко в сотый раз. Каждое слово отпечаталось в ее памяти, но она все равно возвращалась к нему, словно надеясь найти что-то новое, какой-то скрытый смысл или послание. – Что ты хотел сказать мне, Драко? - прошептала она в пустоту комнаты. – Что еще ты оставил для меня? Ответа не было. Только тишина и тени, танцующие на стенах от света уличных фонарей. Утро дня оглашения завещания наступило слишком быстро и одновременно невыносимо медленно. Гермиона встала еще до рассвета, не в силах больше лежать в постели. Она тщательно оделась, надев то самое черное платье. Глядя на свое отражение, она едва узнавала себя. Бледное лицо, темные круги под глазами, неестественно прямая осанка - словно статуя, а не живой человек. Аппарировав к воротам поместья Малфоев, Гермиона на мгновение заколебалась. Входить туда снова, зная, что Драко больше никогда не появится из-за угла со своей фирменной усмешкой, казалось почти невыносимым. Но она должна была это сделать. Ради него. Ради себя. Ради той любви, которую они так и не успели полностью выразить словами. Глубоко вздохнув, Гермиона толкнула ворота и вошла на территорию поместья, готовясь встретить лицом к лицу последнее послание Драко и, возможно, найти ответы на вопросы, которые мучили ее все эти дни.