Часть 4

      Она вынырнул на поверхность, судорожно хватая ртом воздух. Лёгкие обожгло водой, грудь сдавило — будто сам Озёрный Дьявол сжимал её в своих холодных лапах. Гермиона тоже всплыла, отчаянно кашляя и чувствуя, как тело ломит от холода. Она была жива.       Но радости это не принесло.       Жизнь — слишком тяжёлое бремя, когда за тобой числятся ослушание, разрушенный приказ и, возможно, смерти тех, кого ты должна была спасти. Добравшись до берега, она рухнула на мелкую гальку. Влажные волосы липли к лицу, мантия тяжело прилипла к телу. Члены Ордена, наверняка, уже ищут её. Раньше мысль об этом приносила облегчение. Теперь — только ужас. Ведь теперь она — преступница.       Она подвела их всех.       А Орден не прощает ошибок.       Гермиона резко подняла голову — где-то за её спиной раздался всплеск. Кто-то тоже выбирался из воды. В полумраке, едва различимом сквозь туман, показался силуэт. Высокий, с палочкой в руке. Она узнала его сразу — предатель.       Не раздумывая, Гермиона наступила сапогом на его руку, выбивая палочку, и ударила в живот, пока он не осел на песок. Проверила дыхание — без сознания. — Отлично, — прошептала она и, схватив его под плечи, потащила в сторону леса.       Там, среди старых сосен, она привязала его к стволу кандалами, подавляющими магию. Кровь стекала с рассечённого виска, оставляя алые потёки на бледной коже. Гермиона наложила лёгкое исцеляющее заклинание, высушила одежду и волосы, достала из сумки маленький сигнальный фонарик. — Проверим твои зрачки, генерал, — пробормотала она, подсвечивая лицо Малфоя. Глаза — полностью чёрные, без отклика на свет. — Твою мать… — выдохнула она. — По крайней мере, жив.       Она обработала рану и принялась перебирать сумку. Аппарация была невозможна: слишком истощена, да и он вряд ли выдержит. Из внутреннего кармана она достала салфетку, переданную шпионом в баре. Заклинание — «Люмос», — и на ткани проявились блеклые буквы: адрес старой винтажной лавки в Лондоне.       «Вот куда нужно попасть», — поняла Гермиона.       Когда рассвело, поисковые голоса стихли. Малфой пришёл в себя. Гермиона убедилась, что он может стоять, и отвязала кандалы от дерева. — Вставай, — её голос был холоден, будто сталь. — До ближайшего места, где я смогу нас переместить, идти далеко. Тащить тебя не собираюсь. — Твои методы изменились, Грейнджер, — сипло усмехнулся он. — Я видел, что вы делаете с нашими. Не слишком радушно для тех, кто зовёт себя «сопротивлением». — Иди. — Она коротко кивнула вперёд. — План у тебя, значит, есть? Привести генерала Пожирателей в штаб Ордена? — он криво усмехнулся. — Они же тебя теперь дезертиром зовут. Таких, как ты, я лично казнил.       Она не ответила. Лишь сильнее сжала палочку в руке. Тишина леса была вязкой, как дыхание зверя, что вот-вот прыгнет из тени. Каждый шорох отзывался в ней тревогой.       Через какое-то время впереди послышались голоса. Гермиона затащила Малфоя под огромный дуб, в овраг, скрытый корнями. Они прижались к земле. — Темный Лорд приказал обыскать весь лес. Думает, девчонка выжила, — сказал один из егерей. — А его любимчик? — отозвался второй. — Говорят, погиб. После такого взрыва от него бы и пепла не осталось. — Не смеши, — хрипло засмеялся другой. — Этого ублюдка ничем не возьмёшь. Сам Лорд его растил. Такие живучи, как демоны. Гермиона взглянула на Малфоя. Его лицо оставалось безучастным, будто разговор не касался его вовсе.       Но в этом молчании было что-то пугающее — не пустота, а глухая, невыразимая боль.       Она невольно вспомнила — его юношеский смех, спор в библиотеке, редкие моменты, когда он позволял себе быть просто человеком. Того, кого она когда-то любила.       Но этот человек умер. Перед ней — лишь оболочка.       Малфой вдруг напрягся, тело выгнулось, и он упал на колени. Гермиона успела подхватить его, прежде чем он рухнул. Его трясло, кожа покрылась потом. — В моём… кармане, — с трудом выдавил он. — Пакетик… дай мне его… прошу.       Она обшарила карманы — пусто. — Ничего нет. Что ты принимал? — Красный… лёд… вчера вечером… — прошептал он. — Прекрасно, — выругалась Гермиона. — Синдром отмены. Отличное время для ломки.       Она подхватила его под руку. Каждый шаг давался всё тяжелее, его вес тянул вниз.       Последние метры она почти тащила его на себе.       Уложив на землю, закатала рукав — и оцепенела. На бледной коже извивалась татуировка: череп и змея.              Не раздумывая, она достала кинжал и сделала два резких надреза — выше и ниже метки. Кровь заструилась алыми каплями. Малфой не издал ни звука. — Чёрт… — прошептала она, перевязывая рану. — Что же ты с собой сделал, Драко?       Она схватила его за плечо, закрыла глаза — представила нужное место. Щелчок — и воздух прорезал звук аппарации.

***

      Они появились у входа в землянку. Гермиона постучала трижды. — Мари, это я. Гермиона. Мне нужна помощь.       Дверь приоткрылась, и из тьмы выглянула молодая женщина с длинными рыжими волосами. — Пришла забирать долг? — хмуро спросила она, заметив парня без сознания. — Тащи его внутрь.       Они уложили Малфоя на кровать из соломы и звериных шкур. — Что с ним? — спросила Мари. — Мой друг… любитель «красного льда». Его бросила девушка, вот и пошёл топиться, — Гермиона натянуто улыбнулась. — Я его вытащила. Судороги начались по пути. — А руки зачем связаны? И голова разбита? — Агрессия. Напал на меня. Пришлось «успокоить».       Мари нахмурилась, но промолчала. Она достала из шкафчика склянки, перемолола травы в ступке и сняла с огня котёл с отваром. В комнате запахло полынью и лавандой.       Смешав зелье, она прошептала заклинание и влила отвар Малфою. Тело дрогнуло, грудь вздыбилась. — Сними с него рубашку, — тихо сказала Мари. — Что-то мешает. Он будто защищается. Гермиона медлила, но подчинилась.       Под рубашкой — изуродованное тело. Кожа испещрена шрамами и следами ожогов. Между ключицами — две симметричные руны, а по груди вниз тянулся целый ряд символов, впаянных в плоть.       Гермиона на миг застыла, не в силах отвести взгляд. Мари смотрела на его перебинтованное предплечье и все больше нервничала. — Ты ведь знала, что он не обычный, — произнесла Мари, поднося ладонь к его груди. —       Это защита чёрной магии. Тот, кто поставил эти руны, не хотел, чтобы он жил.       Они вдвоём произнесли заклинание, и руны зашевелились, будто тьма в них попыталась вырваться наружу.       Мари усилила поток магии, создавая барьер, и только тогда линии начали бледнеть, растворяясь под её пальцами.       Когда всё закончилось, Гермиона устало опустилась на пол. — Будем надеяться, он продержится, — сказала Мари. — Остальное зависит от него. Гермиона молча кивнула и осталась рядом.       Смотрела, как он спит — такой же чужой, но в то же время до боли знакомый.       И впервые за долгое время позволила себе подумать:       «А что, если в нём всё ещё остался кто-то, кем он когда-то был?»       Гермиона устала сидеть у костра — ночь тянулась бесконечно. Пламя тихо потрескивало, отражаясь в стеклянных пузырьках зелий, разложенных на столе. Малфой всё ещё не приходил в себя.       Она слушала его дыхание — ровное, но тяжёлое, как у человека, что побывал в аду и вернулся не весь.       Снаружи стучал дождь. Тусклый свет факела скользил по его лицу, делая его моложе, почти мирным. Если бы не шрамы, не метка на руке — можно было бы поверить, что перед ней тот, прежний Драко, с которым она когда-то смеялась в библиотеке, спорила на уроках, почти… любила.       Но время выжигает всё. Даже доброту. Даже память.       Она вздрогнула, когда он зашевелился. Сначала слабый вздох, потом судорожное движение пальцев. — Где… — его голос был хриплым, почти сорванным, — где мы? — В убежище, — ответила Гермиона. — Тебе повезло, что я тебя вытащила.       Он попытался приподняться, но боль заставила его поморщиться. — Повезло? — усмехнулся он тихо. — Забавно слышать это от тебя.       Молчание затянулось. Гермиона избегала смотреть ему в глаза — в них теперь жила не просто тьма, а что-то беспокойное, живое. — Что теперь? — спросил он наконец. — Вернёшься к своим и сдашь меня? Или добьёшь, пока я не встал? — Я не убийца. — Её голос дрогнул, но она взяла себя в руки. — В моей ситуации недостаточно вернутся с тобой. Я должна принести крестраж. Есть одно место в Лондоне, которое может привести к оставшемуся крестражу.       Драко закрыл глаза, будто борясь с головокружением. — В Лондон… — повторил он, и в его голосе появилось что-то вроде усталого интереса. —       Это уже не то место, где можно спокойно прогуливаться. Без меня живой ты оттуда не выберешься,-Гермиона нахмурилась. — С чего ты взял, что я нуждаюсь в тебе?       Он медленно поднял голову. В его взгляде не было вызова — лишь тихая уверенность. — Потому что ты не знаешь, что стало с городом. Потому что те, кто контролирует его сейчас, подчиняются не Лорду, а тем, кто хуже,-Он на мгновение замолчал, будто решая, стоит ли говорить дальше. — Почему ты решил помочь мне? После всего?-Он усмехнулся. — Возможно, слишком много произошло за последнее пару лет. О чем я бы не хотел вспоминать. И… — он посмотрел прямо в неё, хотел договорить, но замолчал на половине,— Наши цели совпадают       Она долго молчала, разглядывая его. Рядом с ним всё внутри сжималось: память о прошлом, о потерянных друзьях, о вине. И всё же где-то в глубине теплилось чувство, что этот человек — её последняя, пусть и хрупкая, надежда. — Хорошо, — тихо сказала Гермиона. — Но учти, Малфой. Одно подозрение — и я не стану колебаться. — А я и не прошу, — ответил он. — Просто дай мне шанс. Ты же спасла меня, не смотря на все. Не люблю оставаться должником.       Они обменялись коротким, почти враждебным взглядом — и в этом взгляде промелькнуло нечто невыразимое: усталость, признание, память.       Снаружи над землянкой стих дождь. Ночь отступала, оставляя за собой запах сырости и тлена — и начало чего-то нового, опасного, возможно, рокового.