Часть третья: "Зачистка"

Он шагнул вперёд, двери, которые прежде были плотно закрыты, сами отворились с тихим скрипом. Тепло, влажность, и слабый запах уксуса ударили в нос.

Рокки сделал последний взгляд в планшет.

— Внутри есть движение, и оно не одно. — Будем осторожны, — коротко сказал Гончик.

И они вошли, холл мэрии встречал липкой тишиной. Лёгкий шорох слизистой окрошки под лапами создавал ощущение, будто они ступали по внутренностям огромного существа. Гончик шёл первым, прижимая уши к затылку, за ним Рокки, Крепыш и Кейти. Осторожные шаги, короткие взгляды — каждый угол мог скрывать заражённого.

На втором этаже, в одном из залов заседаний, тускло мерцал свет от портативной лампы. Дверь была чуть приоткрыта, но внутри кто-то был — слышались голоса, приглушённые, будто испуганные.

Гончик дал знак — не шуметь, после Осторожно толкнул дверь.

Внутри, прижавшись к стенам и окружив себя вещами первой необходимости, находились мэр Гудвей, Алекс, фермер Эл и фермерша Юми. Лица измождённые, одежда испачкана, но глаза — ясные.

— Гончик?! — ахнула Гудвей и бросилась к нему. — Вы живы… — Мы думали, никто не остался… — тихо сказал Эл, отставляя в сторону металлическую трубу. — Мы у Кейти были, — пояснил Рокки, — база была заражена, все остальные щенки, тоже заражены... — Знаем, — перебила Юми. — Мы видели, что с ними стало. Алекс бросился к Кейти и обнял её. — Я следил за сигналами на старом радиоприёмнике, Мы заперлись здесь сразу, как всё началось. — Сколько вас здесь? — спросил Крепыш, оглядывая остальных. — Только мы, Остальные… — Эл отвернулся, не договорив. Гончик посмотрел на лампу. — У вас генератор? — Мощный портативный, но Работает только ночью и по таймеру, — пояснила Юми. — Иначе нас заметят.

Наступила тишина, Каждый осознавал: теперь у них не просто укрытие, а шанс — выжившие знали город, знали маршруты, знали, что они единственная надежда. И если у них всё ещё была хоть капля веры, то теперь — с объединёнными силами — появился план.

— Мы не одни, — сказал Гончик. — У нас есть шанс выжить и остановить всё это безумие. — Или сгореть вместе с городом, — мрачно добавил Рокки...

***

Гончик молча смотрел в окно зала заседаний — на то, что когда-то было площадью города. Всё там было в вязкой, мерцающей массе, которая дышала, будто город стал живым и очень больным организмом. Слова Рокки эхом прозвучали в голове: — …или сгореть вместе с городом. Гончик резко повернулся, его взгляд заострился, уши прижались. — Что ты сейчас сказал Рокки?, — спросил он. Рокки нахмурился: — Я сказал, что мы можем сгореть вместе с городом, но это была фигура речи… — А что если… — Гончик подошёл ближе. — Что если воспринять её буквально? Мэр Гудвей посмотрела с тревогой: — Ты хочешь… поджечь город? — Нет, — покачал головой Гончик. — Я хочу сжечь то, что его поглотило.

Он подошёл к старой доске, висевшей на стене, и начал рисовать когтем схему города. Рокки подошёл рядом, подхватил планшет и начал вызывать карту тепловых труб, подземных коммуникаций, линий подачи газа.

— В городе всё ещё есть старые резервные баки с топливом, — сказал он. — Их не демонтировали, потому что... ну, никто не думал, что они снова понадобятся. — Мы можем устроить цепную реакцию, — продолжил Гончик, — если правильно установить взрыватели, но нужно попасть в центральную точку скопления… в сердце окрошки. Все замерли. — Это самоубийство, — пробормотала Юми. — А сидеть тут и ждать, пока она доест остатки города — разве нет? — ответила Кейти твёрдо. Гончик посмотрел на Рокки и тот молча кивнул. — Значит, у нас есть план, — сказал он. — И теперь мы знаем, где именно нужно нанести удар.

***

Гончик и Рокки потратили почти два часа, вглядываясь в карту города, изучая старые чертежи коммуникаций, которые каким-то чудом сохранились в архиве мэрии. Рядом сидела Кейти с блокнотом, быстро записывая, кто и за что будет отвечать.

— Вот здесь, — Рокки указал на пересечение теплотрассы и магистрали подачи газа, — если мы взорвём запорный узел, пламя пойдёт по всей трубе вверх, прямо в центральный резервуар на площади. — А здесь? — Гончик кивнул на южный квартал. — Там стык линий, если пробить трубу, создастся вакуум, и вся смесь воздуха и газа потянется внутрь. Как пылесос, только со взрывом. — Значит, два удара, — резюмировал Гончик. — Один в центре, другой в южной точке. — Я могу собрать дистанционный детонатор, — тихо сказал Алекс. — Видел, как Райдер делал подобные штуки для тренировок. Если конечно найду нужные компоненты… Кейти уже начала рыться в ящике с инструментами. — Ищем всё: батареи, провода, старые пульты от техники, даже игрушки. Всё, что работает от сигнала. — Нам нужен тот, кто отвлечёт заражённых, — вмешался Эл. — Пока вы будете подрывать город, они не должны догадаться. — Мы с Рокки справимся быстро, — ответил Гончик. — Кейти останется здесь с остальными и координирует по радиосвязи. — У нас одна рация, — напомнила Юми. — И она старая. — Тогда будем использовать сигнальные коды, условные звуки, жесты, что угодно, — сказал Рокки. — Мы выжили до сих пор, значит и это сможем пережить. Гончик встал, проверяя заряд в мини-фонарике. — Итак, Утром мы выдвигаемся, ночью нужно восстановить силы и подготовиться. Завтра город избавиться от этой твари.

Все молча переглянулись. Всем было страшно, было невозможно переварить происходящее. Но впервые за всё время у них появился чёткий план, и с ним — не просто надежда, а цель.

Ночь выдалась тревожной.

Сквозь закрытые ставни мэрии доносились звуки движения, иногда — прерывистые шаги, будто кто-то волочил лапу или щупальце. Иногда — глухое капание, которое уже никому не казалось просто каплями воды. И самое главное — тишина, затянутая, ненормальная. Такая, будто город сам затаил дыхание в предвкушении чего-то невероятного.

Несмотря на всё это, команда работала, в подвале, под старым архивом, где когда-то хранились дела о нарушениях правил парковки, теперь собирали оружие против города.

— Осторожнее, это ещё может вспыхнуть от искры, — тихо сказал Рокки, аккуратно закрепляя крышку на баллоне с зажигательной смесью.

Он использовал то, что смог найти: старые баллоны с пропаном, моторное масло, ацетон из салона Кейти и даже специи от Юми — всё, что могло гореть и создавать густой дым.

— Этот сработает как факел, поджигаем и бросаем в вентиляционную шахту, — объяснял Алекс, обматывая баллон проволокой и прикрепляя к нему фитиль из бинтов и моторного масла.

Гончик молча проверял схемы, его глаза не отрывались от планшета, но он постоянно подёргивал ухом, прислушиваясь. Он чувствовал, что они стали ближе, Заражённые были рядом.

Кейти тем временем просматривала старую аптечку, выделяя то, что может пригодиться при ожогах и шоке. Юми стерилизовала ножи и инструменты — "на всякий случай".

И только фермер Эл, несмотря на дрожащие руки, продолжал читать вслух отрывки из руководства по технике безопасности. Больше для себя, чем для остальных.

— Остаётся последний баллон, — сказал Рокки и передал его Гончику. — Этот понесёшь ты, если всё пойдёт не так — это твой план отступления. Гончик молча кивнул.

Когда всё было собрано, команда разложила баллоны по секциям подвала, готовясь к утру. Спали все урывками, Никто не знал, кто из них проснётся, а кто не сможет...

***

Утро встретило их мрачной тишиной и густым туманом, что лежал над улицами, как будто сама окрошка дышала испарениями. Туман был вязкий, с запахом старой капусты и прокисшего кефира, и каждый, кто выходил из укрытия, чувствовал — Оно наблюдает.

Перед рассветом все собрались в архивном зале, где остатки вчерашней работы лежали аккуратными рядами — баллоны, фитили, самодельные сигналы. План был прост и одновременно смертельно опасен: две команды, два маршрута, одна цель — взорвать ключевые точки в старых коммуникациях, чтобы уничтожить как можно больше заражённых гнёзд.

Команда первая — Гончик, Алекс и Эл — получили маршрут через восточные улицы, где находился основной резервуар подачи газа. Они шли налегке, но быстро, зная, что при тревоге вернуться назад будет невозможно. Команда вторая — Крепыш, Рокки и Юми — направлялись в промзону, где старые подстанции могли послужить детонатором. Их путь был коротким, но с множеством тупиков и заброшенных зданий. — Сигнал для возвращения — два коротких и один длинный, — напомнила Кейти, проверяя последний раз связь. — Если сигналов не будет, ждите два часа, после — действуйте по ситуации, — добавила мэр Гудвей, проверяя карты на планшете. — И не геройствовать, — бросил Гончик всем, — Если почувствуете хоть каплю запаха... возвращайтесь.

Команды разошлись в разные стороны, растворяясь в тумане и остатках улиц, изуродованных окрошкой...

Мэрия осталась молчаливым наблюдателем, а внутри — в темноте — Кейти и Гудвей сидели перед старым монитором, на который с трудом поступали сигналы с камер, встроенных в шлемы щенков.

Их дыхание замирало каждый раз, когда где-то на экране появлялась тень, и глаза начинали светиться неестественным зеленоватым светом.

***

Первая команда: Гончик, Алекс и фермер Эл.

Они вышли из мэрии до рассвета — трое в тумане, как призраки. Гончик шёл первым, он чувствовал — буквально нюхом — в каком направлении находилась опасность. Это чутьё, которым он всегда гордился, теперь стало их единственным путеводителем, Алекс держался ближе к стенам, вооружённый самодельной зажигалкой и компактной рацией, Эл замыкал строй, держа на плече большой металлический баллон, перевязанный тканью.

— Проулок слева чист, — прошептал Гончик, останавливаясь у старой ограды. — Но я чую... след. Тёплый, как гнилой уксус. — Можем обойти? — спросил Алекс, проверяя карту. — Нет, газохранилище прямо за ним, если задержимся — заражённые успеют к резервуару раньше нас, — отрезал пёс.

Проулок был завален мусором и частично покрыт разросшимися пятнами окрошки. Они двигались быстро, стараясь не касаться слизи — даже краем лап или ботинка. В одном месте Алекс поскользнулся, и Гончик успел схватить его за ворот, едва тот не влетел в разложившуюся воронку с остатками одежды и сломанной рацией.

— Не смотри вниз, — хрипло прошептал Гончик, потянув его вверх.

Добравшись до нужного здания, они обнаружили: ворота открыты. Ржавые и покрытые копотью. Внутри царила абсолютная тишина. Гончик остановился у входа, поднял лапу, давая знак остановиться, он внюхался — запах гари, плесени и… щенков?

— Это ловушка, — прошептал он, — но у нас нет выбора.

Внутри было темно, но Алекс включил тусклый налобный фонарик. Они спустились по металлической лестнице, ведущей к самому резервуару — огромной цистерне, окружённой трубами и панелями. Всё выглядело почти нетронутым, за исключением пятен на стенах — бледных, будто нарисованных размешанным хреном. И одна из панелей медленно пульсировала — как будто дышала.

— Ставлю баллон, — прошептал Эл, устанавливая конструкцию под центральную трубу. — Как только подожжём, газ пойдёт по магистрали и обрушится на заражённые зоны, только уходить надо будет быстро.

Алекс привязывал фитиль, руки у него дрожали. Гончик не сводил глаз с прохода, в любую секунду готовый рвануть.

И тогда... Раздался хруст.

Из верхнего люка спустилось нечто, оно не рычало, не двигалось агрессивно. Оно висело, сначала свисла лапа, вся в вязкой массе, потом — лицо... перекошенное, но узнаваемое.

Это был Крепыш. Или что-то, что носило его тело. Он смотрел на них мутными глазами, и рот у него был набит зелёной кашицей, сочившейся по щекам. — Запускай! — крикнул Гончик.

Алекс резко чиркнул зажигалкой, баллон вспыхнул, пламя сжирало ткань и за секунды поднялось по фитилю.

Крепыш прыгнул.

Но Эл, в последний момент, врезал ему металлическим ломом по шее, сбив с курса. Они побежали, слыша за собой топот лап и хлюпанье, словно всё здание вдруг ожило.

Они выбежали наружу, и резервуар взорвался с грохотом, который сотряс весь восточный квартал. Огненное облако снесло крышу здания, а за ним — ударная волна разнесла ближайшие заражённые гнёзда.

Гончик упал, прикрываясь железным листом, Алекс держал рацию обеими руками, задыхаясь. — Здесь первая задача выполнена. Повторяю: резервуар уничтожен. Эл встал тяжело, На его плече кровь, но он держался. — Это был не Крепыш , — прохрипел он. — Это была... его оболочка. — Я знаю, — ответил Гончик.

Огонь ещё тлел, и клубы дыма поднимались над восточным кварталом, когда команда вернулась в мэрию. Первая операция прошла — почти — без потерь. Но на лицах у всех было видно: они прекрасно понимали, что это было лишь начало.

Кейти встретила их первой. — Что произошло? — спросила она, глядя на испачканного копотью и кровью Элла. — Мы уничтожили узел, один из центральных, — ответил Алекс, вытирая лоб. — Но… нас там ждали.

Гончик молчал, глядя куда-то мимо, он чувствовал: запах окрошки изменился. Словно существо адаптировалось, словно его стало больше...

Ме Гудвей подала кружки с водой, Алекс сидел за столом, проверяя планшет — и тут на экране появилась новая аномалия — Центр города, Там, где был разрушен музыкальный павильон — теперь пульсировала чёрная точка, и от неё расходились волны заражения.

— Это невозможно… — пробормотал он. — Там не было узла, там вообще ничего не было! Мэр Гудвей схватилась за голову: — Вы хотите сказать, что она передвигается? Гончик, сидящий в углу и что-то обдумывающий, вдруг поднял взгляд. — Возможно, у нас меньше времени, чем мы думали. И возможно, наша атака была воспринята как вызов. Мер медленно кивнула. — Нам не просто нужно уничтожить заражённые зоны, Нам нужно найти ядро — Место откуда они вылазят.

В этот момент за окном что-то зашевелилось, Кейти подошла к ставне, осторожно приоткрыла и... отпрянула с криком.

На другой стороне улицы, в дыму и брызгах слизи, стоял заражённый Маршалл, он смотрел прямо на мэрию, не двигаясь. Рядом с ним — фигура, похожая на Райдера… но только на первый взгляд. Глаза у неё светились, как у морской рыбы — Мутно-зелёным светом.

— Они готовятся, — прошептала Кейти. — И у них тоже есть свой план, — добавил Гончик. Кейти отодвинулся от окна. — Кажется, теперь мы — последняя угроза, которую они хотят уничтожить. Мэр Гудвей посмотрела на всех и сказала твёрдо: — Тогда давайте быть угрозой, которая сможет их уничтожить.

***

Команда вторая — Крепыш, Рокки и фермерша Юми — выдвинулась на юго-запад, к заброшенной перерабатывающей станции. По старым схемам она питалась напрямую от подземных резервуаров, куда стекалась вся сетевая жидкость из канализации и технических линий бухты. Если заражение пошло вглубь, этот узел мог стать центром роста новой массы.

Выйти незамеченными было непросто, отряды заражённых курсировали по улицам, а в небе временами появлялись тени — не то искажённые птицы, не то инфицированные дроны. Маршрут проходил сквозь узкие дворы, затопленные переулки и разрушенные магазинчики. Рокки вёл всех за собой — у него был планшет с картой и сенсорами. Крепыш замыкал строй, волоча на себе канистру с горючей смесью и самодельным взрывным устройством на случай, если придётся замуровать вход.

— Мы почти у цели, — прошептал Рокки, остановившись у заваленного проёма. — Станция под этим зданием, спуск через лифт… если он ещё не заражён. Юми, вооружённая сигнальной пушкой, осмотрела округу: — Внизу будет темно, Очень темно и влажно. — Прямо как подвал мэра, — буркнул Крепыш и тут же пожалел: тишина после шутки была гнетущей.

Внутри здания пахло плесенью и тухлым хреном. Стены были влажные, но не заражённые — значит, заражение ещё не дошло, или…

— Осторожно, — сказал Рокки. — Там, внизу, нет сигнала, придётся идти вслепую.

Они спустились по аварийной лестнице. Свет фонарей выхватывал ржавые перила, толстые трубы и капающую воду. А также пятна на стенах. Не такие, как раньше, они больше походили на сосуды — полупрозрачные, будто органы, прикреплённые к бетону.

— Оно находится здесь, — выдохнула Юми. — И, кажется, оно… дышит.

Внизу был зал насосов. И в самом центре — пульсирующий кокон, прикреплённый к полу. Из него тянулись длинные слизистые нити, оплетая трубы и залезая в электрощит.

— Что делать? — прошептал Крепыш. — Уничтожим, — сказал Рокки, доставая горючее. — По схеме — если перегреть вот эти соединения, кокон раздуется и лопнет, но у нас только одна попытка.

Они начали закладывать заряд. Всё шло по плану, пока один из фонарей не дрогнул — и на противоположной стене показалась тень, в ней угадывались щенячьи уши… и когти, вытянутые как лапы насекомого.

— Кто здесь?! — выкрикнул Крепыш. Ответа не было, были только шаги, не одиночные… а множества. Шаги по стенам, по потолку, шуршание, жужжание… — Мы не одни, — прошептала Юми, сжимая спуск пушки. — На счёт три, — сказал Рокки. — Один… два… ЗАРЯД!

Они бросили всё — и побежали, пока кокон за их спинами начинал светиться, надуваться, издавать хлюпающий визг. Лестница дрожала, станция ревела.

Взрыв был таким мощным, что здание дрогнуло, и они выбрались наружу — с ожогами, ссадинами и копотью на шерсти и одежде, но живые. Позади — разорванный в клочья вход, из которого валил пар.

Крепыш оглянулся: — Если это было не ядро… тогда где оно? А Рокки сжал челюсти. — Мы только уничтожили кокон.

Двигаясь быстрым, но осторожным шагом, вторая команда пробиралась обратно к мэрии. За их спинами всё ещё поднимались клубы пара и едкий дым — сигнал, что операция на станции завершена… но на душе не было ощущения победы.

Крепыш вёл колонну, проверяя дорогу перед каждым поворотом, Рокки держал планшет наготове — ловил шумы, сигналы и просматривал движение заражённых, Юми замыкала строй, отстреливая редкие щупальца, выползающие из трещин в асфальте.

— Видите их? — спросил Рокки, указывая на крышу мэрии.

Там стояли Гончик, Алекс и Эл. Гончик махнул лапой, и вся первая группа побежала вниз по пожарной лестнице.

— Мы думали, вы не выберетесь, — выдохнул Алекс, встречая их у мэрии. — Что случилось? — Мы всё сделали, — ответил Крепыш, тяжело дыша. — Взорвали резервуары, если что-то и жило под землёй — теперь мертво. — Почти мертво, — поправил Рокки. — Там был кокон, огромный, Но, по ощущениям… не главный. Гончик кивнул: — Мы сожгли жилой блок, заражённые почти не сопротивлялись — слишком вялые. Похоже, у них есть единый центр… и он где-то рядом. — Как Кейти и мэр Гудвей? — спросила Юми. Эл пожал плечами:

— Пока всё спокойно, они на связи, следят за периметром. Но связь стала прерываться…

— Слишком много совпадений, — Гончик сжал челюсти. — Пора действовать не в ответ, а на опережение.

Щенки переглянулись, Усталые, измотанные, в копоти, с рваными лентами на поясе — но всё ещё в строю.

— Сегодня мы не отдыхаем, — сказал Рокки, включая планшет. — Сегодня мы идём за ядром...

***

Пока солнечный свет понемногу начинал пробиваться сквозь серые облака, в стенах мэрии царила напряжённая тишина.

Рокки, сидя на полу рядом с открытым ящиком, дотягивал последний фитиль до корпуса бутылки, наполненной смесью топлива, магния и порошка от сигнальных шашек.

— Всё, что смогли собрать, — сказал он и аккуратно поставил бутылку рядом со второй, уже подготовленной. — Две штуки, всё, больше взрывчатых компонентов просто не найти. Крепыш тяжело выдохнул, вытирая лапой лоб: — Даже если бросим точно в цель, может не хватить. Если ядро защищено, или если оно просто… больше, чем мы думаем. Гончик подошёл, глядя на бутылки, у него были глубокие тени под глазами, голос стал грубее: — Тогда подойду ближе, Если надо — прямо в пасть ему кину. Главное — чтобы выжили остальные. — Не геройствуй, — Рокки сжал плечо друга. — Мы всё делаем командой. И если сгорит один — сгорим все.

Юми тем временем работала с Алексом над защитными средствами, остатки перчаток, куски плотной ткани, даже пластмассовые крышки — всё шло в дело.

— Если у нас две гранаты, — вмешался Алекс, — то одну мы должны оставить про запас. Вдруг что-то случится с первой. Или… если нужно будет уничтожить кого-то, кто попытается выбраться. — Решено, — Гончик кивнул. — Берём обе, но используем их только при крайней необходимости.

В этот момент раздался сигнал с планшета Рокки — движение под городом, множество точек, окрошка снова шевелилась.

— Пора, — прошептал он. — Нас ждёт ядро, и, возможно, финальная битва...

***

Гончик, Рокки и Крепыш поднялись на крышу по лестнице, которая скрипела при каждом шаге, словно затаившаяся под тяжестью мира. Наверху их уже ждали Кейти и мэр Гудвей — уставшие, бледные, напряжённые. Кейти держала бинокль и первой протянула его Гончику:

— Смотри, Центр города. Там...

Гончик поднял бинокль к глазам — и замер. За клубами пара, изломанных зданий и остатков асфальта, высилась гигантская масса. Она пульсировала, как гигантское сердце, каждый удар которого создавал слабую вибрацию, доходившую даже сюда, на крышу.

— Это… — прошептал Рокки, глядя без прибора. — Это оно. — Объект N-Tkrs, — подтвердил Крепыш, его голос прозвучал неожиданно хрипло. — Центр всего заражения.

Монстр был не просто сгустком мутировавшей окрошки, у него была форма — Колоссальная структура из слизи и останков, встроенных в тело. Виден был искривлённый череп — возможно, одного из учёных. Одна лапа — металлическая, как от серво блока, другая — словно из перебродивших овощей. Из пасти свисали лоскуты нитей, а спина… Спина была покрыта эмблемами лаборатории, словно он впитал их вместе с жертвами.

Гудвей, всё это время молчавшая, сказала тихо: — Он… зовёт кого-то, мы слышали звуки, как будто… человеческие голоса кричат, просят помощи. — Это он играет с нами, — бросил Гончик, отводя взгляд. — Он зовёт нас.

Рокки достал планшет, сигнал, который они раньше принимали из лаборатории, теперь шёл отсюда, прямо из центра этой твари. Это было доказательством: всё, что происходило, — от первого стука в подвале до заражения Райдера — исходило от N-Tkrs.

— У нас есть две гранаты, — напомнил Крепыш. — И у нас нет шанса на ошибку. — Тогда идём, — сказал Гончик. — Заканчиваем это заражение...

Пыль стояла в воздухе, как шёлковый саван над изуродованным городом, разломанные стены домов были поросшими слизью, и каждый шаг щенков по прилипчивым остаткам бывшей улицы отдавался мягким чавканьем. Гончик, Крепыш и Рокки двигались между машинами и завалами, как призраки — бесшумно, решительно, только дыхание и треск огненных пушек нарушали тишину.

Монстр N-Tkrs возвышался в нескольких сотнях метров. Он был вял, как будто отдыхал, но из него всё ещё вытекали струи живой окрошки, которые вгрызались в землю, пропитывали тротуары, заливая всё, до чего дотягивались.

— Ещё чуть-чуть… — прошептал Гончик, стиснув в зубах кольцо от одной из зажигательных гранат.

Он был весь в саже и ожогах — на правом боку прорвалась броня костюма, обнажая клочья меха, но он не остановился.

Внезапно из переулка вырвался заражённый, Скай, Она взвыла, и за ней выскочил искажённый Зума. Крепыш и Рокки не растерялись: два плазменных залпа из пылающих пушек — и заражённые отброшены, на время сдержаны. Но Рокки оступился, граната выпала и утонула в слизистом ручье.

— Гончик! у тебя осталась последняя! — выкрикнул Крепыш. Гончик, не оборачиваясь, бросил короткое: — Я знаю.

Он побежал. Сквозь потоки пара и гарь, сквозь вязкие щупальца, которые тянулись из-под земли. Он мчался к монстру, в зубах — последняя, последняя граната. Тело болело, в глазах двоилось, но он знал: назад пути нет.

N-Tkrs начал пробуждаться, внутри него зашевелились контуры — рёбра? остатки погибших? Живые или мёртвые — уже не имело значения. Его пасть начала открываться, как чёрная бездна, наполненная гнилью и колышущимися волнами кислого рассола.

И тогда… Гончик прыгнул внутрь...

С разгона, насквозь, словно копьё, летя в самое нутро зловонного гиганта. В этот миг время замедлилось, Гончик успел выдернуть чеку, его глаза встретились с глазами Рокки, который стоял вдалеке, наблюдая в ужасе. — ЗА БУХТУ!!! — прозвучал голос в наушниках.

Вспышка.

Гром.

Пламя.

Граната сдетонировала внутри ядра существа, волна бело-оранжевого огня разнеслась по внутренним каналам N-Tkrs, как кислород по старому очагу. В течение секунды монстр взревел — голос, составленный из тысяч, может быть, миллионов голосов, которые он впитал.

Весь город вспыхнул. Сначала — очаг вокруг существа, потом — улицы, здания, крыши, слизи, мёртвые деревья, даже сам воздух загорелся.

Окрошка воспламенилась, будто была создана не из еды, а из самой сути гнили и метана. Слои слизи вспучивались, взрывались, испарялись в чёрный дым.

Смесь запахов — палёных овощей, гари, мясного привкуса и химии — висела в небе. Мир вокруг завопил — огнём, треском, плачем чужих голосов.

Всё сгорело и N-Tkrs не стало.

А от Гончика — только дымящаяся трещина в асфальте, окружённая кратером, в центре которого всё ещё пульсировала, уходящая в пустоту, чёрная сажа... И тишина.

***

Огонь бушевал ещё долго — всю ночь и часть следующего дня. Небо над бухтой приключений почернело от дыма и сажи, а в воздухе витал аромат прожаренной смерти. Город, как будто смыл с себя заразу, но ценой, которую вряд ли кто-то мог осознать сразу.

Когда зарево погасло, Рокки первым вышел на центральную улицу. Он шёл медленно, на негнущихся лапах, в опалённой броне, заляпанный копотью и кровью, но живой. За ним ковылял Крепыш — его глаз был перевязан, задняя лапа подволакивалась, но упрямство в глазах не исчезло. Они успели укрыться в одном из подвалов разрушенных домов. Вскоре к ним присоединился Алекс, живой, с ожогами, но сжимавший в руках планшет с остатками данных. Всех тех, кто находился в мэрии почти не задело.

Но от Гончика — ничего не осталось...

Место его гибели охраняло молчание. Там, где он в последний раз стоял, теперь был кратер, лишь обугленный значок синих цветов валялся на краю, еле различимый. Крепыш молча подобрал его, зажал в лапе и ничего не сказав тихо заплакал.

В подвале — укреплённой части мэрии — уцелевшие сидели в оцепенении. Кейти, мэр Гудвей, Юми и фермер Эл молчали. Слова были лишними. Райдер, Скай, Зума и остальные исчезли вместе с монстром. Всё было кончено.

***

Через сутки началась зачистка, Система созданная в спешке Рокки, автоматом собирала остатки заражения: слизь, ткани, пепел, и сжигала их в термических капсулах. Бухта приходила в себя. Медленно, болезненно.

Но над всем этим висела одна правда:

Гончик,

Скай,

Маршалл,

Райдер...

Все кто подвергся жаражению были мертвы..

Скай, возможно, погибла в огне, растворившись вместе с телом N-Tkrs. Маршалл, ставший носителем, уже давно перестал быть собой.

А Гончик… он стал легендой. Он ушёл последним, нанеся решающий удар.

На рассвете третьего дня выжившие поднялись на крышу, на фоне светлеющего неба Крепыш установил небольшой мемориал: четыре щенячьих жетона, связанные лентой, закреплённые на железной трубе.

Он не произнёс ни слова, просто отвернулся.

— Они ушли героями, — сказал Рокки тихо. — Без них всё бы кончилось иначе.

И в этот миг, на горизонте, первые лучи солнца скользнули по крыше, зацепили жетоны и заставили их вспыхнуть отражённым светом.

Бухта была спасена. Но цена спасения была слишком велика...