Глава 3 – Пернатые, пушистые и одно знакомство

             — Да погоди ты умирать Редж, может что то по веселее придумаем!              Светловолосый парень усмехнулся протягивая письмо, где была слишком знакомая и родная печать. Пепельные глаза тут же метнулись от письма к другу, не веря в то что происходит.       

★

             Сквозь утреннюю дымку Косого переулка пробивалось солнце, бросая на булыжную мостовую неровные золотые лоскуты света. Камни под ногами хранили летнюю теплоту, улавливая каждый солнечный луч, а в воздухе витал насыщенный аромат магии: пыль старых томов из лавки книжника, свежесть пергамента, пряный дух из лавки зельеваров и сладкая мята конфет с витрины "Флориш и Блоттс".              День шёл к полудню, но для Эллы Поттер всё только начиналось. На руках — длинная квитанция из Хогвартса, в руках — почти собранный список: учебники, мантии, котёл, перья, даже палочка — ясеневый гибкий корпус с сердцевиной из пера феникса. Тепло её ещё чувствовалось на запястье, будто сама палочка продолжала пульсировать магией.       Сейчас оставался один из самых волнительных пунктов: выбор совы.       Магазин сов был спрятан между лавкой чар и магазином котлов. Узкое крыльцо скрипело под подошвами, когда Элла поднялась по трем каменным ступеням. У входа висела полустёртая деревянная вывеска: "Совята и К° — надёжная почта для волшебников всех времён". Изнутри доносилось приглушенное угуканье и тихий скрип.              Флимонт, который до этого уверенно вел дочь от лавки к лавке, вдруг остановился. Снял шляпу, провёл рукой по седым вискам.              — Ну что, Элла, — произнёс, улыбаясь и приглаживая складки мантии на плечах дочери. — Думаю, тебе стоит выбрать самой. Это твой первый год. Первая сова. Не спеши — почувствуй, кого хочешь рядом. А я пока загляну к Оскару в лавку напротив. Встретимся здесь же, как закончишь.              Он лёгким движением убрал её волосы с плеча и, сжав ладонь в тёплом отцовском жесте, исчез среди прохожих. Элла осталась перед дверью... сделав глубокий вздох, она шагнула навстречу к будущему компаньону.              Дверь поддалась с лёгким щелчком, и тишина окутала пространство внутри. Лавка оказалась полутёмной, уютной и какой-то древней. Воздух пах пёрышками, сеном и чем-то древесным, сухим, как старая бумага. Клетки висели с потолка, стояли вдоль стен, у каждой — табличка с породой. Угловатая сипуха, мохнатая полярная сова, пузатая ушастая с желтоватым оперением — глаза следили за каждым шагом Эллы.              Пальцы касались края деревянной стойки. Каждый шаг эхом отдавался по полу. На сердце — лёгкая дрожь, будто не просто выбираешь питомца, а идёшь навстречу чему-то сокровенному.       В дальнем углу, чуть в тени, на верхней полке — клетка без украшений. Внутри — сова. Маленькая, чёрная как уголь, с мягким отблеском индиго в перьях, янтарными глазами, цепкими и полными странного, взрослого спокойствия.              Подошла. Встала на цыпочки. Потянулась пальцами к клетке.       В этот момент за спиной послышался голос — негромкий, но отчётливый:              — Она мне тоже приглянулась.              Резко обернулась. За плечом стоял мальчик. Светлые, чуть волнистые волосы спадали на лоб. Глаза — ярко-голубые, почти сияющие, словно стекло, за которым плавала небесная синь. Держался прямо, уверенно. Глаза не избегали взгляда — смотрели спокойно, внимательно.              — Кажется, ты её первая заметила, — продолжил он, не улыбаясь, но в голосе сквозила доброжелательность.              Элла чуть замешкалась. Пальцы всё ещё лежали на металлической решётке. Внутри — тёплое, тихое чувство привязанности. Но... что-то в этом моменте было большим, чем просто выбор совы. Может, дело было в голосе, в ясных глазах, в уважении, с которым он стоял, не требуя, не торопя. Только ждал.              — Ты можешь взять, — выдохнула Элла, отступая на шаг. — Я всё равно думала, может, завести кошку.              Мальчик приподнял бровь. Почти удивлённо. И всё же кивнул.              — Спасибо, — тихо.              Он подошёл к клетке, положил руку на крышку. Сова смотрела молча, без эмоций, но взгляд стал чуть мягче. Как будто приняла.       Мальчик обернулся.              — Тогда позволь мне помочь выбрать тебе кошку, — предложил он, будто это был самый логичный следующий шаг.              Смех сорвался у Эллы сам собой — лёгкий, искренний, будто от напряжения остались только солнечные искры. Она кивнула.              — Почему бы и нет?              Магазин кошек оказался тёплым, почти домашним. По деревянным полкам прыгали полосатые, дымчатые, черепаховые. Слышался шелест хвостов, мурлыканье, редкие зевки и почесывания.              Элла осторожно прошлась мимо корзин, подушек, мисок. Одна кошка лениво махнула хвостом и спрыгнула с полки, почти не заметив гостью. Другая — рыжая — заворчала, уткнувшись в руку. Но в каждом движении чувствовалась чуждость — они были милыми, но не теми.              И вдруг — в самом углу, у окна, на сером пледе — что-то тихо шевельнулось. Клубок чёрной шерсти, как тень в солнечном пятне. Серебристый отлив на ушах, светлая полоска вдоль позвоночника. Маленькое существо лежало, свернувшись, дыша медленно, равномерно.              Элла присела рядом. Протянула пальцы. Кошка не испугалась. Медленно поднялась, потянулась, вытянула передние лапы и, после зевка, ткнулась лбом в ладонь. Мягко, как будто знала эту руку всю жизнь.              — Она выбрала тебя, — прозвучал голос рядом.              Элла кивнула, пальцы погрузились в тёплый мех.Мальчик рядом тоже смотрел на кошку. В глазах — та же сдержанная, внимательная мягкость, с которой рассматривал сову.              — Эван, — произнёс он, прямо и просто, как что-то само собой разумеющееся.              — Элла, — в ответ. Легко, почти шёпотом.              Выбор сделан. Корзинка с кошкой — плетёная, с мягким серым пледом внутри — покоится в руках, а маленькое чёрное существо внутри довольно урчит, свернувшись клубочком. Над корзинкой висит бирка с именем, которое родилось само, едва Элла сжала пальцами шерсть у уха:       "Цирцея", с ударением на «е». Странное имя для чёрной кошки, но именно оно прозвучало в голове, как щелчок палочки — просто и правильно.       Эван, стоящий рядом, немного помедлил, прежде чем заговорить. Солнце пробивалось через витрину магазина, отбрасывая длинные полосы света на пол. В них пылинки плавали, как крошечные снитчи.              — У тебя хорошее имя для неё, — сказал он негромко, взглядом скользнув по кошке, потом — выше, к глазам Эллы. — И ты молодец, что уступила. Не каждый бы так сделал.              Плечи Эллы чуть дёрнулись, будто от неожиданности. Никакой особой добродетели в этом не было, просто… сова показалась важной, пока не появился кто-то, кому она оказалась нужнее.              — Просто так получилось, — выдохнула она.              Неловкая пауза повисла между ними. Но не тягостная, скорее — полная какого-то внутреннего тепла, как пауза между страницами хорошей книги, когда не хочется переворачивать, чтобы не кончилась.              С улицы раздался голос — негромкий, но узнаваемый, с мягким хрипотцой:       — Элла?              Фигура отца замаячила за стеклом магазина. Высокий, в длинной бордовой мантии, с аккуратно собранным серебряным тростью-зонтом подмышкой, Флимонт заглядывал внутрь с нетерпением, будто искал глазами не просто дочь, а ответ на вопрос: Ну, что выбрала?       Элла посмотрела на Эвана и на миг замерла.              — Думаю, мы увидимся в Хогвартсе, — сказала, стараясь, чтобы голос звучал легко.              — Надеюсь, — кивнул Эван. Свет от окна поймал отблеск в его волосах, сделав их почти белыми. Удивительный цвет волос однако.              Элла приподняла корзинку чуть выше, будто показывая нового друга. Эван снова кивнул — одобрительно, как старший брат, как ровесник, как тот, кто понял.              И шагнула к двери.              Камешки под подошвами скрипнули, когда она вышла на улицу. Улица всё так же кипела шумом — перешёптывания, звон витрин, запах сладкой ваты, шелест мантии на спине прохожего.              Флимонт встретил дочь улыбкой. Поднял бровь, оценивая приобретение.              — Кошка, значит? — спросил, уже направляясь рядом. — Надеюсь, не съест семейного карпа.              — Нет, — улыбнулась Элла, прижимая корзинку к груди. — Она с характером, но интеллигентная.              Флимонт хмыкнул, довольно.              — А сова?              — Ушла к другому. Он был… вежливый.              — Он, да? — с усмешкой заметил отец, глядя на неё с прищуром, но не дожидаясь ответа, кивнул в сторону Аптекарского переулка. — Ну что, в "Дьягона" за мороженым, а потом — домой?              Элла улыбнулась и шагнула рядом. Беря отца за руку, а в мыслях проскользнула мысль – Будь на неё месте Джеймс, отец бы взял его за руку?       

★

             Сквозь шум лондонского вокзала, по полу, залитому утренним светом, стучали колёса чемодана, ведомого уверенной рукой. Флимонт шёл впереди, не торопясь, оглядываясь на дочь, будто проверяя — не уронила ли, не потерялась ли в толпе. Элла шагала рядом, чуть притормаживая на каждом новом повороте, то и дело поглядывая в сторону платформ, словно боялась пропустить нечто важное, магическое, спрятанное между строк этого людского гама.              За пазухой, в переноске, мерно урчала Цирцея — чёрная кошка с уже янтарными глазами. Кстати, Поттер обнаружила у своей "обычной" кошечки довольно интересный феномен – особая магическая мутация из за которой кошка меняла цвет глаз каждый день, и абсолютно не контролировала данный процесс. Спала же она спокойно, будто знала: хозяйка её не подведёт.              В воздухе витал запах жареных каштанов, парфюма, бумаги и пыли. Объявления то и дело перебивались гудками, а стрелки часов приближались к девяти. Сердце билось быстрее.              Колонна между девятой и десятой платформами выглядела самой обычной — кирпичная, старинная, с пятнами от времени. Но Элла знала: именно здесь — граница между обычным и волшебным. Она слышала, как Джеймс когда-то говорил: "Не тормози, просто иди, будто ничего особенного — и ты там."              — Готова?              — Да, — короткий ответ. Дыхание чуть сбилось, но взгляд твёрдый. Один шаг. Второй. Кирпичная стена — и вдруг исчезла. Вспышка холода — и вот она, Платформа девять и три четверти.              Поезд в Хогвартс стоял величественный, точно игрушка, ожившая из детства. Красный паровоз дымил белыми клубами пара, люди суетились — кто обнимал детей, кто фотографировал, кто бегал за последними покупками. Всё сливалось в единое дыхание начала года.              И среди всей этой суматохи — Джеймс, уже с друзьями. Который ещё с момента прибытия на станцию тут же пошел искать Блэка. На лице — широкая улыбка, волосы, как всегда, в беспорядке. Он обнял Сириуса, хлопнул по плечу Люпина, шутливо оттолкнул Питера. Джеймс бросил взгляд в сторону — мимолётный, равнодушный. Элла успела поймать этот взгляд — и этого хватило.              Он не подошёл.              Не сказал «удачи»              Не сказал ничего.              Фигура брата исчезла в потоке учеников, его голос растворился в гаме, и сердце, сжавшись, отстучало: "Я тут. Я тоже еду в Хогвартс. Я твоя сестра." Но сердце билось напрасно, в тихую пустоту.              Именно в этот момент взгляд зацепился за лёгкое движение у самого конца платформы, почти там, где начинались последние вагоны. Клубы пара на секунду расступились, как занавес, открывая сцену, где всё стало странно тихо.              Возле заднего вагона стоял мальчик — тот самый, из лавки с совами. Светлые волосы отливали серебром в солнечном свете, упавшем сквозь арку. Строгая, собранная поза: одна рука — на ручке чемодана, другая — поддерживает клетку с совой. Взгляд — прямой, ровный, не дерзкий, но и не отворачивающийся. Глаза, цвета зимнего неба над замёрзшим озером, смотрели прямо на неё.              Шаг Эллы сбился. Сердце ударило на раз, на два — и замерло. Остановилась, будто врезавшись в этот взгляд, такой же чёткий и уверенный, как и та сова в витрине, которую уступила. Вокруг мелькали фигуры, дети, взрослые, чемоданы, котлы, клетки с животными — всё смешивалось в яркий калейдоскоп утренней суеты. Но это было как за стеклом. Как в другом мире.              Сзади послышалось лёгкое покашливание. Флимонт остановился на шаг позади, сложил руки за спиной, перевёл взгляд с дочери на мальчика у вагона — и усмехнулся себе под нос. Не громко, мягко. Словно видел — и одобрял.              — Ну что ж, — произнёс почти шёпотом. — Кажется, кто-то тут уже нашёл знакомое лицо.              Элла покосилась через плечо, взглядом встретилась с глазами отца. Тепло. Поддержка. Любовь — без слов, без советов. Просто… доверие. Он не говорил, что делать. Он просто верил, что она справится.              Руки сжались на ручке переноски. Церцея тихо заурчала, почувствовав напряжение хозяйки. Элла глубоко вдохнула, кивнула Флимонту — коротко, уверенно. Затем шагнула вперёд, но прежде чем уйти, резко остановилась и, развернувшись, бросилась отцу на шею. Крепко обняла. Губы прижались к плечу, как будто хотела запомнить запах домашней рубашки, тепло рук, шершавость щетины на подбородке. Отец обнял в ответ, крепко, но бережно, как будто обнимал не ребёнка, а маленький мир.              — Я напишу, — выдохнула.              — Я буду ждать, — прозвучало в ответ.       Последний взгляд. Последнее «до свидания», которое не нуждалось в словах. Элла отступила на шаг, откинула прядь волос за ухо, прижала переноску к груди — и направилась к вагону.              Мальчик у вагона продолжал стоять, не меняя позы, но теперь в уголке губ мелькнула тень улыбки.              — Найдём нам купе? — спросил, негромко, без нажима.              — Конечно, — ответ прозвучал спокойнее, чем чувствовала на самом деле              Перед тем как исчезнуть в проёме, Элла всё же обернулась. Возле кирпичной стены стоял Флимонт. Не двигался, только поднял руку, сдержанно, но тепло, как будто говорил что всегда рядом.              И больше никого. Ни Джеймса. Ни знакомых лиц. Только пар, стелящийся по полу, и тень, падающая от крыла поезда.              Но это уже не имело значения.              Поезд вздрогнул, будто проснулся. Сквозь окно тянулся шлейф пара, обволакивая стекло.              Дорога началась.

★

      Поезд катил по железнодорожным рельсам, его металлический корпус едва заметно покачивался в такт движению, создавая ощущение легкости и свободы. В купе было не слишком тесно, но всё равно ощущалась некая уютная замкнутость. Мелькание теней за окном, сменявшихся темными силуэтами деревьев, служило напоминанием о том, как далеко ушли от дома. По мере того как поезд приближался к Хогвартсу, ночные огоньки вдали становились ярче, но в этом моменте времени всё казалось замедленным, словно в его плену.              Эван , сидел откинувшись на кресло немного назад. Взгляд был устремлён вперёд, глаза, пронзительно голубые, казались сосредоточенными на чём-то невидимом для других. Лёгкое движение — пальцы, не спеша, скользили по ткани на коленях. Свет тусклой лампы падал на лицо, освещая спокойную, почти отстранённую атмосферу. Словно человек, который уже привык быть вдали от родного дома, а каждое новое место воспринимает как часть общего пути.              Слева, напротив, сидела Элла, которая слегка покачивалась, прислонившись к мягкой спинке сиденья. Пальцы нервно скользили по краю шарфа, который лежал на коленях. Взгляд был уставший, унесённый за пределы окна. Деревья и огоньки продолжали мелькать, но она не замечала этого, её мысли оставались где-то далеко, там, где ожидания сливались с неясными тревогами.              — Думаешь, Хогвартс правда такой, как о нём рассказывают? — нарушила тишину девочка, чуть повернув голову, но не отрывая глаз от тёмного окна.              Эван тихо и спокойно повернул взгляд, направив его на собеседницу. Его глаза, как всегда, выглядели ясными и прямыми, не отражая особых эмоций. Кажется, что даже если бы на её месте сидел кто-то другой, ответ был бы точно таким же — размеренный и без торопливости.              — Не знаю, — сказал он, его голос был спокойным, не выдавая ни сомнений, ни уверенности. — Я бы сказал, что всё, что мы слышим — это просто слухи. На самом деле всё будет совсем не так, как описывают. Всё, что стоит увидеть, нужно проверить на месте.              Поттер кивнула, осознавая, что это вполне разумно. Хогвартс будет таким, каким его создадут те, кто окажется там. Эван сказал так, будто принимал это как неизбежность, как будто уже смирился с этим.              — Наверное, это будет немного странно, — продолжала она, немного успокаиваясь. — Новая комната, новые лица…              Слова как-то застряли в воздухе, а Эван немного наклонился вперёд, задумчиво взглянув на девушку. Он вроде бы не торопился с ответом, но, кажется, что-то всё-таки прояснилось в его восприятии.              — Думаю, у каждого так, — ответил он наконец, чуть пожимая плечами. — Всё ново. Но, на самом деле, этот процесс может быть интересным. Ты, как бы, погружаешься в другую реальность. А потом привыкаешь, как ни странно.              — Привыкать, наверное, трудно, — задумчиво произнесла девушка. Пальцы снова скользнули по краю шарфа, всё так же теребя его. — Я вообще не люблю перемены. Хочется просто оказаться в том месте, где тебе всё понятно, где ничего не пугает.              Эван тихо усмехнулся, наблюдая за ней, и его взгляд стал чуть мягче.              — Это нормально, — сказал он с лёгкой иронией в голосе. — Я тоже не люблю перемены. Но знаешь, в конце концов, лучше встретить их лицом к лицу. Всё равно не убежать от этого. Чем дольше от них прячешься, тем сильнее они догоняют.              Элла слегка улыбнулась, приподняв уголки губ. Вдруг стало легче. Как будто Эвану действительно удавалось расставить всё на свои места, несмотря на его сдержанность. Казалось, что в его словах скрывается больше правды, чем в её собственных переживаниях.              — А ты давно собирался в Хогвартс? Ну в плане... ждал ли ты этого — спросила она, посмотрев на него. Голос был заинтересованный, но в то же время чуть осторожный. Как если бы пыталась узнать больше о том, кто сидит напротив. — А в какой факультет попадёшь... думал над этим всем?              Эван немного усмехнулся, глаза на миг стали более живыми.              — Да не особо , я знал что попаду и куда попаду — сказал он с едва заметной иронией.– Все мои предки были слизеринцами, это как какое то родовое проклятие? Ну в любом случае я не буду против попасть в тот же Гриффиндор. Факультет вообще мало что решает, все зависит от того какой человек              Элла задумалась на мгновение. Интересно было слышать такие слова от него — от человека, который казался таким уверенным и казалось бы давно решившим свою жизнь от а до я...              — Я бы не отказалась попасть в Слизерин — призналась она, улыбнувшись. — Грифендор– это всё как-то… сложно. Поттеры, традиции, всё это давление, мне бы хотелось, чтобы всё было проще. Меньше взглядов на меня, меньше всех этих ожиданий.              Эван поднял бровь, слегка удивленный её словами. Слизерин, оказывается, привлекал не только потомственных волшебников с амбициями. Он откинулся на спинку сиденья, скрестив руки на груди.              — Знаешь, я думал, что все Поттеры мечтают о Гриффиндоре. Храбрость, справедливость, все дела… – Он чуть усмехнулся помотав головой, говоря этим что "неудачно" пошутил – Хотя, если честно, мне плевать на стереотипы.              Через некоторое время поезд начал замедлять ход, и всё вокруг стало как бы затуманенным, будто пространство и время растягивались. Рельсы под колёсами стали отдавать более громким и глубоким эхом, а звуки поезда, казалось, приглушились, поглощенные таинственной атмосферой ночного путешествия. Огни, которые сначала казались лишь мельканием вдали, начали становиться всё ярче, более осязаемыми. Они не просто освещали пространство — они придавали ему загадочный, почти волшебный оттенок, как если бы свет был частичкой чего-то невидимого, но важного.              Темнота за окном, густая и необъятная, постепенно уступала место огонькам, которые яркими пятнами вспыхивали вдоль горизонта, как драгоценные камни, рассыпанные по чёрной ткани ночи. В каждом мигающем огоньке как будто заключалась какая-то особенная история, загадка, которая ждала, чтобы её раскрыли. С каждым приближением Хогвартса ощущение этого прибытия становилось всё сильнее. Вдруг всё стало наполняться каким-то новым смыслом, как если бы расстояние между настоящим и будущим сужалось, и всё, что было неведомым, вот-вот откроется.              Элла сидела в купе, ощущая, как напряжение в воздухе медленно рассеивается. И хотя разговор с Эваном начинал успокаивать, мысль о брате — Джеймсе — не давала ей покоя. Время шло, а в голове продолжал звучать один и тот же вопрос: Где он? Почему не проводил её? Почему друзья важнее?              Эван, сидящий напротив, как будто понимал, что происходит внутри неё. Он молчал, но его взгляд был мягким, не давящим, давая ей пространство для раздумий. Она чувствовала, как нарастающее беспокойство уходит, но всё равно не могла избавиться от того ощущения, что ей нужно найти Джеймса. Всё было слишком ново, слишком неопределенно, и если бы рядом был брат, хотя бы его присутствие принесло бы хоть какую-то стабильность.              – Я… – Элла тихо начала, осторожно подбирая слова, не зная, как правильно это сказать. Но в её голосе чувствовалась решимость. – Я думаю, мне нужно найти брата. Он всегда был рядом, и сейчас я… мне будет проще, если хотя бы он будет где-то рядом.              Она не могла объяснить это чувство, но оно было. Как будто только с ним рядом можно было почувствовать себя уверенно. Возможно, ей нужно было его присутствие, чтобы вновь почувствовать себя защищенной, не одинокой. Джеймс был всегда её опорой, даже если она и не всегда это признавала. Улыбка брата, его защитная реакция — всё это оказывало невероятное влияние на неё. И хоть отношения между ними были не такие как раньше... ей хватит хотя бы одного человека из семьи чтобы почувствовать спокойствие.              – Понимаю, — произнёс он, улыбаясь ей так, чтобы не добавить в её душу лишнего давления. – Если что, увидимся уже в Хогвартсе или завтра на занятиях.              Элла кивнула в ответ, ощущая внутри какое-то теплое облегчение, несмотря на всё волнение, которое все еще терзало её. Выходя из купе, она почувствовала, как на неё обрушивается ещё один поток эмоций. В коридоре поезда было тесно, как в бутылке с заклинанием — людно, шумно, неразбериха. Первокурсники метались туда-сюда, спешили переодеться в мантии, выискивали забытые перчатки или любимую книгу, торопливо прощались с попутчиками.              Элла продвигалась медленно, словно сквозь вязкий воздух, вглядываясь в лица — неуверенные, взволнованные, некоторые испуганные. Но среди них не было того, кого она так отчаянно искала. Ни Джеймса, ни знакомого серебристого смеха Сириуса.              Её шаги были почти бесшумны, но в голове стоял гул — смесь ожиданий, обид и вопросов. Почему его нет? Почему он не дождался? Почему позволил ей идти одной в этот первый, пугающий вечер? Она даже не злилась — просто чувствовала, как что-то внутри нее чуть-чуть проваливается, как воронка, оставляя за собой пустоту.       Поезд дернулся и начал медленно тормозить. Металл скрипел, будто жаловался, и всё вокруг затихло в напряжении. Было ощущение, будто время сжалось, застыло на миг, а потом снова расползлось по реальности, заставляя всех выйти из своих мыслей. За окнами промелькнули огни — неразборчивые, туманные, словно сон, от которого никак не проснуться. Замок уже не казался далёким обещанием. Он становился реальностью.              — Первокурсники! Ко мне! Все первокурсники — сюда! — прокричал Хагрид, и его голос раскатился по платформе, мощный и успокаивающий одновременно.              Элла всё ещё не видела Джеймса. Её пальцы сжимали ремешок сумки — так сильно, что костяшки побелели. Но она всё равно пошла к выходу, ведомая этим голосом, толпой, судьбой — чем угодно, лишь бы не стоять на месте. Она старалась выглядеть собранной, но внутри бушевал целый океан.              Толпа вытолкнула её наружу. Холодный ночной воздух хлестнул в лицо, запах мокрых листьев, костра и чего-то ещё, почти неуловимого — магии. Пронзительный, плотный воздух казался одновременно чужим и родным. Элла остановилась на платформе, оглядываясь, снова в надежде увидеть брата. Но ничего — только кучка шумных, толкающихся учеников и темнота, словно ожидающая их шагов.              — Эй, Поттер, — раздался вдруг знакомый голос, спокойный, как тихий ручей. Элла обернулась и увидела Эвана. Он стоял, чуть откинувшись назад, с руками в карманах, как будто происходящее его совсем не волновало. — Не нашла?              Она отрицательно покачала головой, не в силах выдавить из себя ни слова. Даже не обида застряла в горле — просто пустота.              — Он, наверное, уже там, — пробормотала она. — Или с друзьями… — Последние слова прозвучали тише, почти со стыдом.              — Пойдём, — кивнул Эван в сторону лодок. — А то Хагрид нас в жабу превратит. Или в гигантскую тыкву. Не думаю, что кто-то из нас к такому готов.       На его лице мелькнула легкая усмешка, и это неожиданно согрело. Элла ответила почти незаметной улыбкой и пошла рядом.              У воды стояли лодки — чёрные, гладкие, как сны. Над озером стелился лёгкий туман, в воздухе ощущалась дрожь, как перед грозой, только вместо молнии — волшебство. Замок, сверкающий вдалеке, казался не просто зданием, а существом — живым, зовущим, могучим. Каждое окно, каждое мерцающее пятнышко света словно говорило: «Я вижу тебя. Я жду тебя».              — По четверо в лодку! — снова прокричал Хагрид. — Быстрей, а то без ужина останетесь!              — Сюда, — сказал Эван. Он уже стоял у лодки, придерживая её борт, глядя на Эллу с тем особым выражением, которое бывает у людей, умеющих держаться спокойно, когда весь мир колышется.              Она шагнула к нему. Лодка мягко качнулась, принимая их, и вскоре они поплыли — в полной тишине, которую нарушал лишь шорох воды и редкие восхищённые вздохи окружающих.       Элла смотрела на отражение замка в воде, и сердце её постепенно успокаивалось. Страх уступал место удивлению. Впереди был Хогвартс. Место, о котором она слышала с детства. Место, где её ждали испытания, тайны, друзья — и, возможно, она сама.              — Ты знаешь… — вдруг сказал Эван, глядя в сторону, будто не решаясь посмотреть на неё. — Думаю, тебе всё-таки повезло быть Поттер.              Элла чуть повернула голову. Его голос был тихим, почти задумчивым.              — Почему?              — Потому что даже стараясь не выделяться, ты светишься.              Эти слова задели её глубже, чем она ожидала. Не громкие, не пафосные. Но — настоящие. И, может быть, впервые за весь день она почувствовала себя не потерянной девочкой, а кем-то, кто действительно может пройти этот путь или даже помочь кому то пройти его.              Лодка скользила по глади озера, и замок приближался. Окна сияли. Магия затаилась в каждом повороте воды, в каждом звуке. И Элла, глядя на башни и стены, наконец почувствовала: "Я готова".