Искры в темноте

Шинджу неспешно брела по вечерним улицам, погружённая в свои мысли. Последние лучи солнца золотили верхушки деревьев, а под ногами шуршали опавшие листья, будто шептались о прошедшем дне. Сегодня они с Аямэ засиделись допоздна — если бы не смотритель библиотеки, раздражённо выключивший свет, они могли бы просидеть там до самого утра. Аямэ Цукиширо была подобна фейерверку — ослепительная, непредсказуемая, оставляющая после себя шлейф ярких впечатлений. Её энергия била через край. Слова вылетали из её уст быстрее, чем успевали оформиться мысли, а пальцы будто жили собственной жизнью — они то и дело хватали карандаш, чтобы набросать очередной эскиз на ближайшем клочке бумаги, будь то салфетка, учебник или даже собственная ладонь. За те несколько дней, что Шинджу провела с ней, Аямэ успела набросать столько вариантов нарядов, что хватило бы на целую модную коллекцию, если не на две. Шинджу же была её полной противоположностью — не пессимисткой, но якорём, цепко держащимся за дно в этом бурном океане безумия. Просто в её мире каждое явление имело оборотную сторону, каждое решение — последствия, а каждое "а что если" — трезвое "а вдруг нет". Её детство прошло в бесконечной череде кружков и секций — мать твёрдо верила, что дочь должна быть всесторонне развита. Фортепиано, балет, каллиграфия — её тело помнило движения, но душа так и не загорелась ни одним из этих занятий. Всё это оставило в ней лёгкий привкус усталости и привычку доводить начатое до конца, даже если сердце к этому не лежало. И именно эта разница — между безудержной стихией Аямэ и сдержанной глубиной Шинджу — создавала между ними странное притяжение. Шинджу, обычно такая скептичная, ловила каждое слово теперь уже подруги о последнем показе, о капризах моделей, о том, как однажды ей пришлось дошивать платье прямо на манекенщице за кулисами. В такие моменты Аямэ ловила себя на мысли, что в этой сдержанной девочке есть что-то завораживающее — может быть, именно потому, что она была полной её противоположностью. А Шинджу... Шинджу впервые за долгое время чувствовала, что её трезвый взгляд на мир не кажется скучным — напротив, Аямэ впитывала её замечания с тем же азартом, с каким бралась за новые проекты. Их общение было похоже на странный, но удивительно гармоничный дуэт — где одна без конца генерировала идеи, а другая осторожно направляла этот поток в нужное русло. Где каждая, сама того не осознавая, находила в другой то, чего ей так не хватало в самой себе. И пока Шинджу шла по вечерней улице, в её кармане тихо шуршал сложенный листок — последний эскиз Аямэ, который та сунула ей на прощание, с обещанием сшить этот наряд "как только закончатся эти дурацкие контрольные".

***

Дома её молча встретила мать. Несколько дней назад, когда Шинджу сменила фасон своей формы, Аризу не упустила возможности высказать своё мнение о новом облике дочери. "Тут не так, там не то" — звучало привычно. Казалось, эта женщина видела изъяны во всём: в вещах, в людях, даже в воздухе, которым дышала. И как бы ты ни старался скрыть недостатки, её острый взгляд неизменно находил их. — Прости, что опоздала, — бросила Шинджу, не глядя на мать. Её голос прозвучал ровно, без тени раскаяния. Она наклонилась, снимая туфли, затем прошла вперёд, чтобы положить школьную сумку в свою комнату. Лишь бы не слышать очередной упрёк. Аризу не шевельнулась. Только её тёмные глаза, холодные и неумолимые, проследили за каждым движением дочери. — Ужин остыл, — произнесла она, и слова эти повисли в воздухе, будто обвинение. — Не могла прийти раньше, — отозвалась Шинджу, уже стоя на лестнице. — Нужно было разобраться с новой темой. Скоро контрольная, и если Аямэ её не напишет... "Всё семейство Шимур будет опозорено до внуков моих внуков" — шутливо мелькнуло у неё в голове. — ...то ко мне возникнут вопросы. Поэтому хотелось бы довести дело до конца. Аризу медленно кивнула, будто принимая этот ответ, но не прощая его. — Ясно. Ужин на плите. Больше не было сказано ни слова. Шинджу поднялась наверх, её шаги глухо отдавались по деревянным ступеням. Аризу так и осталась стоять внизу, в полумраке коридора, её взгляд утонул где-то вдали, в мыслях, которые она никогда не озвучит. Женщина тяжело выдохнула, опустив руки, будто с них спала невидимая тяжесть. Голову будто сдавливали тисками — от напряжения, от бессилия, от осознания того, что всё, что она так тщательно выстраивала годами, рассыпалось в прах всего за месяц. Сначала этот Джоске. А теперь — Аямэ. Нет. Всё пошло наперекосяк не из-за них. Не из-за обстоятельств. Не из-за судьбы. А из-за неё самой. Но она не признает этого. Она не виновата в том, что когда-то была глупа, слаба, попала под очарование… под контроль. А теперь она пытается контролировать. Каждый шаг. Каждое слово. Каждый вздох в этом доме. Потому что если не она — то кто-то другой. И тогда… Тогда кто-нибудь узнает. Узнает, что она была связана с ним. Тот, кто назвал себя Дио. Она связана со всем, что происходит сейчас. Незримыми нитями, как марионетка. Она выстроила идеальную иллюзию: безупречная семья, безупречная жизнь. Стены без трещин. Но трещины всегда были внутри. И теперь они рвутся наружу — из-за того, кто должен был быть её продолжением, её опорой. Собственная дочь. Аризу медленно подняла глаза и встретила свой взгляд в зеркале. В тусклом свете прихожей её отражение казалось чужим — бледное лицо, тени под глазами, губы, сжатые в тонкую линию. Но страшнее всего были глаза. В их глубине шевелилось что-то тёмное, едва уловимое, но знакомое до боли. Страх. "И что ты теперь будешь делать?" —шепнуло отражение. Она не ответила. Тишина сгущалась вокруг, давящая, как груз всех тех лет обмана, всех масок, что ей пришлось надеть. Казалось, ещё немного — и этот груз раздавит её, оставив лишь пустую оболочку. — Мама? Голос сына вырвал её из омута мыслей. Она резко обернулась, словно пойманная на чём-то запретном. Мальчик стоял на пороге, его тёмные глаза смотрели на неё с детской непосредственностью. В маленьких руках он сжимал пачку цветных карандашей, их яркие оттенки резко контрастировали с тусклой атмосферой дома. — Что ты хотел? — её голос прозвучал резче, чем она планировала. — Я нарисовал дракона, — прошептал он, словно боясь нарушить хрупкое спокойствие. — Хочу показать... Мальчик робко шагнул вперёд, протягивая смятый лист бумаги. Зелёный дракон с огромными крыльями и огнём из пасти казался почти живым в детском исполнении — неуклюжим, но полным такой искренней фантазии. — Он защищает замок, — серьёзно объяснил сын, тыча пальцем в кривоватые башни на заднем фоне. — Потому что все внутри хорошие, и их нельзя обижать. "Защищает" — словно эхо, отозвалось в её груди, задев что-то глубоко запрятанное. — Мама? — в его голосе зазвучали нотки беспокойства. — Тебе... не нравится? Аризу медленно перевела взгляд с рисунка на сына. Её пальцы слегка сжали тонкий лист бумаги, оставив едва заметные заломы по краям. — Нет, Йоко... — её голос прозвучал отстранённо, будто мысли где-то далеко. — Достаточно хороший рисунок для ребёнка. Она механически провела ладонью по его мягким волосам, словно выполняя давно заученный жест, и протянула рисунок обратно. Не дожидаясь ответа, женщина развернулась и ушла. Йоко лишь пожал плечами — взрослые иногда бывали странными. Не стал расстраиваться. Он привык. Вместо этого тут же оживился, услышав шаги на лестнице — это спускалась Шинджу. — Смотри, что я нарисовал! — он тут же подбежал к сестре, размахивая листком перед её лицом. Шинджу, хоть и была не в настроении, не смогла сдержать лёгкой ухмылки. Она взяла рисунок, преувеличенно прищурилась, будто оценивая шедевр, а затем небрежно потрепала брата по голове. — Ну что, будущий художник... Может, когда-нибудь и до Лувра дотянешь. Если перестанешь рисовать собак с тремя лапами. Мальчик засмеялся, явно восприняв это как комплимент, и тут же схватил сестру за руку, таща в гостиную. — Пойдём смотреть телевизор! Сегодня должны показывать новый эпизод! — Опять эти твои мультики, — вздохнула Шинджу, но позволила себя увести. — Ладно, но только один эпизод. Потом мой сериал. Они устроились на диване, вовлечённые в привычный ритуал споров о том, что смотреть. Йоко, уютно устроившись под боком у сестры, вдруг зкопошился в кармане своих шорт. — А, да! — внезапно вспомнил он, вытаскивая смятый клочок тетрадной бумаги. — Шинджу, приходил твой друг. Тебя искал, сказал передать. Он протянул листок, продолжая увлечённо следить за мультфильмом. Шинджу нахмурилась, разворачивая бумагу. Почерк был нервный, торопливый, явно писалось на скорую руку. Сообщение было кратким, но тревожным: встреча завтра на окраине Морио. Записку потом сожги!!! — Он... больше ничего не сказал? — осторожно спросила Шинджу. Йоко отрицательно помотал головой, даже не обернувшись. — Только передать. А что, это что-то важное? Шинджу резко скомкала листок в кулаке. — Нет. Просто... школьные дела. Досматривай и ложись спать. Она встала и направилась к себе, сжимая в руках бумажку, которая затем, как было сказано, превратится в пепел.

***

Шинджу стояла вместе с Коичи и Окуясу на заброшенном пустыре, заросшем жухлой травой и редкими кустами, ожидая того, кто велел им здесь собраться. Окуясу, устроился на большом камне, а Шинджу, устав от долгого ожидания, слегка прислонилась к его спине, используя парня как живую опору. Коичи же нервно ходил туда-сюда. Вдалеке, между редкими деревьями, мелькнула знакомая фигура. — Простите, задержался! — Джоске, слегка запыхавшись, энергично махал рукой, приближаясь к ним. — О чём поболтать хотел? — Окуясу дёрнулся, отчего Шинджу, потеряв равновесие, едва не упала, судорожно взмахнув руками, чтобы удержаться. — Вытащил нас на пустырь какой-то... Разве нельзя было встретиться у Тонио-сана или в кафе? — Не я вас сюда позвал, — ответил Джоске, оглядываясь через плечо, будто ожидая кого-то. — Это идея Джотаро-сана. — Джотаро-сана? — Шинджу отошла от Окуясу, её голос прозвучал чуть выше обычного. Она сделала пару шагов вперёд, вглядываясь в лицо Джоске. — Значит, вчерашний листок, который Йоко получил... он был не от тебя? — От меня. Он, кстати, у тебя милый мальчуган. — Тогда зачем мы здесь? — Дело в Chili Pepper. — Но прежде чем он продолжил, внимание всех привлёк Окуясу. Парень, услышав имя станда, резко сжал кулаки, его лицо исказила гримаса ярости. Со всей злостью он с громким хрустом сломал толстую ветку с ближайшего куста. — Он объявился?.. — голос его был низким, почти рычащим, и в нём не осталось ни капли привычного легкомыслия. — Да, объявился. Вчера у меня дома. — Урод! — Окуясу резко шагнул вперёд, поднеся палку к лицу Джоске в явной угрозе. — Почему сразу не сказал?! Шинджу, почувствовав нарастающее напряжение, быстро отступила назад, стараясь не оказаться на линии возможной драки. — Я сказал Джоске молчать, — раздался спокойный голос. Из-за спины Джоске появился Джотаро. — Опасно говорить о нём в городе, где повсюду электричество. Я собрал вас здесь, чтобы он не мог нас подслушать. — Окуясу, — начал Джоске, глядя на друга с пониманием. — Chili Pepper и меня бесит. Он таскается по нашим домам, подслушивает, может взять что угодно... Шинджу наблюдала, как Окуясу сжимает сломанную ветку до хруста в костяшках, его дыхание было тяжелым и прерывистым. Ветер снова зашевелил траву, но теперь его порывы казались нервными, будто сама природа чувствовала нарастающее напряжение. — Плюс он стал сильнее, — продолжал Джоске, и его голос прозвучал жестче, чем обычно. — Я сам в этом убедился. На мгновение показалось, что Окуясу успокоился. Его пальцы разжались, и ветка едва не выпала из руки. Но это была лишь иллюзия. Его глаза, обычно такие простодушные, сейчас горели холодной яростью. Шинджу хотела бы сказать что-то ободряющее, положить руку на его плечо, но знала — в ответ получит лишь грубость или что-то хуже. Она обречённо выдохнула и повернулась к Джотаро. — И как нам его найти? Вы ради этого нас собрали, Джотаро-сан? Темноволосый мужчина медленно покачал головой, скрестив руки на груди. — Не совсем. Шинджу на секунду охватило недоумение. Она прищурилась, изучая его лицо в поисках подсказки. — Сегодня в полдень в порт Морио прибывает человек, который сможет его выследить. — У него есть станд? — быстро спросил Коичи, оживляясь. — Именно. Имя его станда — Hermit Purple. — И он поможет нам поймать Chili Pepper? — голос Шимур звучал сдержанно, но в нём читалась надежда. Джотаро тяжело вздохнул, словно заранее устал от объяснений. — Только он уже стар и недостаточно вынослив для сражений. — Стар? — переспросил Окуясу, нахмурившись. — Насколько? — Восемьдесят. Нет... — Джотаро на секунду задумался. — Точнее, семьдесят девять. Ноги его подводят, поэтому он пользуется тростью. У него катаракта. Он носит вставную челюсть и жалуется, что не может есть стейк на Т-образной кости. Ещё и старческим склерозом страдает. С каждым новым пунктом лица подростков становились всё мрачнее. Джоске первый не выдержал. — Пощади... — простонал он, закрывая лицо ладонью. — Я собрал вас для его защиты, — продолжил Джотаро, совершенно невозмутимо. — Если Chili Pepper узнает о существовании старика, то сразу отправится его убить. Больше всего он боится, что его личность раскроют. Шинджу опустила глаза, её пальцы непроизвольно сжали край юбки. — Простите за бестактность, Джотаро-сан, — она осторожно подняла взгляд. — Но будет ли польза от такого... старика? Джотаро тяжело вздохнул. — Я пытался его остановить. Но услышав про лук и стрелу, он лично отправился в Японию. "Он иностранец..?" — пронеслось в голове Шинджу. Её взгляд тут же переметнулся к Джоске, и в памяти всплыли обрывки их первой встречи. Джотаро, приехавший в Морио… Из-за кого и из-за чего он здесь оказался. — Неужели… — прошептала она, не отрывая глаз от одноклассника. — Ты чего? — Ему семьдесят девять, он иностранец и обладает стендом… Джоске… Лицо Хигашикаты озарило внезапное понимание, но прежде чем он успел что-то сказать, рядом с оглушительно взревел мотор мотоцикла Окуясу. Воздух вокруг внезапно зарядился электричеством, и в следующее мгновение искры слились в знакомую, ненавистную фигуру. — Я всё слышал. — проскрежетал голос Chili Pepper, противный, словно треск перегруженной электросети. В этот момент все поняли — враг всё это время прятался в аккумуляторе мотоцикла. Воздух наполнился ощущением роковой ошибки: место, время прибытия, все их планы — теперь были раскрыты. — Порт в полдень? Я убью его, как только он сойдёт на причал! Последние слова растворились в треске статики, и мотоцикл с ревом сорвался с места, поднимая клубы пыли. — Шинджу! Попробуй схватить его! — необдуманно выкрикнул Коичи, но в ответ получил лишь её недоумённый взгляд. "Если я ухвачусь, то просто буду болтаться сзади, как флаг на ветру. Да и кто знает, не ударит ли его ток через цепь? Сожжёт меня заживо..." — Плохо дело, — голос Джотаро прозвучал сурово. — Если упустим его, он доберётся до старика раньше нас. Окуясу молча шагнул вперёд. Никто не мог сказать, что творилось у него в голове — только догадываться. Но в следующий миг его станд материализовался в воздухе, и пространство перед ними сжалось в несколько взмахов руки. — Ну и ну... — пробормотал Джотаро, наблюдая, как Окуясу оказывается прямо за спиной у мчащегося врага, оставляя остальных далеко позади. Даже на таком расстоянии было видно, как The Hand стирает переднее колесо мотоцикла. Он беспомощно плюхнулся на асфальт, а Chili Pepper оказался в ловушке — слишком далеко от линий электропередач, привязанный к умирающему аккумулятору. — Вот это да! Окуясу, молодец! Головой-то думает! — воодушевлённо крикнул Джоске. — Враг у нас в кармане! — Нет, — холодно возразил Джотаро. — Аккумулятор ещё работает. Он будет драться до конца — попытается убить Окуясу и сбежать. С этими словами он рванул вперёд, и остальные, не раздумывая, бросились следом. А Окуясу стоял лицом к лицу с убийцей своего брата. В груди бушевал ураган противоречий. Да, его брат заслуживал смерти — он знал это. Преступник всегда получает по заслугам, рано или поздно. Все знают это правило, но почему-то забывают в самый неподходящий момент... Даже он, простоватый Окуясу, понимал эту истину. Но сейчас, глядя на искрящуюся сущность перед собой, он чувствовал только одно — вселенскую, слепую ярость. — Назови мне своё имя и адрес, тогда я оставлю тебя в живых. — в голосе Окуясу звучала странная смесь хладнокровия и сдерживаемой ярости. — Оставишь меня в живых, если я отвечу? — Chili Pepper издал что-то похожее на смех. — Ты на удивление спокоен. А я-то думал, ты будешь орать, требовать мести. Он вёл себя так, будто всё ещё держал ситуацию под контролем, будто не стоял перед стандом, способным стереть его в мгновение ока, будто разряжающийся аккумулятор не сковывал его силы. — На самом деле, я надеюсь на твой отказ! — внезапно взорвался Окуясу. — Аж руки чешутся стереть тебя в порошок, ублюдок! — Так я и знал. — насмешливо ответил враг. — Своей дико медленной рукой? Эти слова словно подожгли фитиль в сознании Окуясу. Как он смеет? Как он смеет насмехаться, когда висит на волоске от смерти?! — Сейчас ты поймёшь, насколько "медленный" мой станд! Он рванул вперёд, но в тот же миг Chili Pepper ударил его током в грудь, проскочил за спину и уже заносил руку для нового удара — но тут раздался топот. Остальные приближались. Особенно выделялась могучая фигура Джотаро. И в этот момент Chili Pepper допустил роковую ошибку. Мысль о побеге на мгновение затмила всё остальное. А Окуясу уже стёр расстояние. Бам! Его кулак врезался в лицо противника, заставив того упасть. И он не собирался останавливаться. Удар за ударом. Chili Pepper отчаянно уворачивался, но с каждым мгновением его движения становились всё медленнее — и Окуясу это заметил. Откатившись на безопасное расстояние, враг смотрел на него с неприкрытым ужасом. Электрическое сияние вокруг него меркло. Он слабел. — Окуясу, хватит! — раздался грозный голос Джотаро. — Ты победил. Нам нужно выпытать у него, где лук и стрела! Окуясу замер. Но Chili Pepper не собирался сдаваться. — А вдруг я притворяюсь? — его голос звучал слабо, но яд насмешки всё ещё капал с каждого слова. — Может, я жду, когда Джотаро подойдёт поближе, чтобы оторвать ему голову? Добьёшь меня... или будешь ждать? В голове Окуясу пронеслись обрывки мыслей: "Если бы он действительно притворялся — разве стал бы об этом говорить? Значит, слаб? Или это ловушка? Чёрт, где правда?!" — Окуясу, соображай быстрее. — язвительно подгонял его Chili Pepper. — Да чтоб тебя! Надоело гадать! — с рёвом бросился он вперёд. — Окуясу, стой! — Шинджу сделала рывок вперёд, её цепи со звоном взметнулись в воздух, обвивая руку The Hand в последний момент. Окуясу застыл с занесённой для удара рукой, ошеломлённо глядя на неё — Тебе же сказали оставить его в живых, балбес! — её голос звенел, словно сталь. Цепи сжались туже. А Chili Pepper смотрел на неё взглядом, полным такой ненависти, на что Шимур лишь самодовольно улыбнулась, шагая ближе вместе с остальными. Chili Pepper лежал на земле, его некогда яркое электрическое тело теперь походило на блёклый силуэт из пыли и пепла. От былой напыщенности не осталось и следа — только слабая, едва заметная дрожь в очертаниях. — Шинджу, отпусти. Рука уже затекла. — пробурчал Окуясу, морщась и потирая онемевшее плечо. Цепи с мягким звоном рассыпались в воздухе, освобождая его руку. Джотаро сделал шаг вперёд, его тень накрыла лежащий перед ним станд. В этот момент Шинджу резко дёрнула Окуясу за рукав, оттягивая его назад. — Ну что...? — начал было Окуясу, но девушка резко приложила палец к губам. — Не мешайся. — прошептала она, и в её шёпоте явно читалось раздражение. Глаза её сузились, будто она говорила с особенно непонятливым ребёнком. — Сказали же не трогать. Он не такой дурак, как ты, у него наверняка был план. Твоего аккумулятора ему бы всё равно не хватило надолго. Окуясу замер, его глаза округлились от внезапного озарения. Медленно, почти комично, он почесал затылок. — О... Я и не подумал. — А иначе и быть не могло. — фыркнула Шинджу, резко скрестив руки на груди и демонстративно отвернувшись. Её поза говорила красноречивее любых слов — разговор окончен. Окуясу лишь сглотнул, привычно принимая этот поток обвинений в собственной недалёкости. Он давно усвоил — спорить с Шинджу бесполезно. Даже если она формально признает его правоту, в душе всё равно останется при своём мнении. Упрямая, как он сам, но куда более проницательная и умная. Между тем Джотаро опустился на одно колено перед ослабевшим стендом. Его тень, удлинённая низким солнцем, накрыла Chili Pepper целиком. — Теперь поговорим. — прозвучало не как предложение, а как приговор.