Блицвинг/Нокаут/Саундвейв

Их союз не был чем-то запланированным. Он сложился, как спонтанная химическая реакция между тремя нестабильными элементами на борту «Немезиды», и против всякой логики — результат оказался устойчивым. Их отношения были построены не на романтике в человеческом понимании, а на глубоком, практическом симбиозе, где каждый удовлетворял ключевые потребности другого. Для Блицвинга Саундвейв был его якорем. Его три личности — Айс (холодный стратег), Хоттед (вспыльчивый боец) и Рэндом (хаотичный безумец) — находили в безмолвном десептиконе точку опоры. Саундвейв не пытался его «исправить». Он принимал его целиком. Айс мог часами молча обмениваться с ним тактическими данными, чувствуя интеллектуальное равенство. Хоттед выплёскивал на него свою агрессию, зная, что его не осудят, а щупальца мягко, но неуклонно остановят его, не давая навредить. Рэндом видел в нём самую интересную «игрушку», чьи щупальца могли отвечать на его безумный танец плавными движениями. Разница в росте (13 м против 7.6 м) нивелировалась тем, как Блицвинг буквально пригибался, чтобы быть ближе, а Саундвейв, используя щупальца, мог дотянуться до любой части его корпуса для тактильного контакта. Для Саундвейва Блицвинг был живым щитом и канализатором хаоса. В его лице Саундвейв, всегда контролирующий каждую эмоцию, нашёл единственное существо, которому мог позволить себе... расслабиться. Безмолвное наблюдение за метаниями трёх личностей было для него странной формой отдыха. А абсолютная, животная преданность Блицвинга, готового разорвать любого, кто посмотрит на Саундвейва косо, была самой надёжной защитой. Для Нокаута, фанатично следящего за своим внешним видом, Блицвинг был ходячей катастрофой. — Осторожно, ты сейчас поцарапаешь мой глянец! — эта фраза стала его постоянным рефреном. Однако за этим раздражением скрывалась странная привязанность. Блицвинг, в свою очередь, видел в сияющем медике что-то невероятно ценное и хрупкое. Рэндом мог завороженно тыкать пальцем в его отполированную грудь, бормоча — Блестя-я-ящий!, — а Айс — с холодным интересом наблюдать за его работой. Несмотря на разницу в росте и силе, Нокаут был, пожалуй, единственным, кто мог отчитать Блицвинга, и тот принимал это, потому что Нокаут был «ценным активом». Их динамика напоминала отношения кота с хрустальной вазой — кот огромен и силён, но понимает, что вазу лучше не ронять. Нокаут ценил Саундвейва за его эффективность и незаменимость для Мегатрона. Он понимал, что быть на хорошем счету у молчаливого офицера связи — стратегически выгодно. Саундвейв же видел в Нокауте лучшего специалиста по «ремонту» своего хаотичного партнёра. Когда Блицвинг получал повреждения, Саундвейв молча привозил его в медотсек, и Нокаут, ворча, приводил его в порядок, потому что Саундвейв был единственным, кто мог гарантированно удержать Блицвинга на месте во время процедур. Нокаут, будучи ниже обоих, тем не менее, чувствовал себя с Саундвейвом на равных — как два профессионала, выполняющие свою работу.

Сцена в медотсеке

Типичная ситуация: после тяжёлой вылазки Блицвинг сидит на полу медотсека (слишком велик для обычной койки), его корпус в царапинах и вмятинах. Хоттед рычит от боли, но его сдерживают щупальца Саундвейва, обвившие его руки и плечи. Нокаут, стоя на подставке, небрежно полирует коготь. — Я медик, а не специалист по восстановлению разбитого хлама! — ворчит он, но уже достаёт сварочный аппарат. — И скажи этому титану, что если он дёрнется и я испорчу линию, я припаяю его к полу. Саундвейв не отвечает. Он просто стоит рядом, его экран показывает ровную синусоиду. Его присутствие успокаивает Блицвинга больше, чем любые слова. Щелчок — и на лице Блицвинга появляется Айс — Рекомендую начать с плечевого шарнира. Повреждение на 47%. Нокаут закатывает оптики. — Спасибо, капитано Очевидность. А теперь заткнись и не двигайся. — Он начинает работать, а Саундвейв одним щупальцем поправляет лампу, чтобы Нокауту было лучше видно. В этой странной троице каждый нашёл своё место: Саундвейв — безмолвный центр и защитник; Блицвинг — их общая, буйная, но бесконечно преданная сила; а Нокаут — острый на язык, но незаменимый мастер, поддерживающий их всех в рабочем состоянии. Это был не идеальный союз, но он был прочным, как лучшая сталь.

***

Их уголок в медотсеке «Немезиды» пахло озоном, полиролью и тишиной. Здесь не было ни иерархии, ни спешки, только три фигуры, сплетённые в давно отработанном, комфортном ритуале. Нокаут сидел на низком ящике с инструментами, его спина была прислонена к теплому корпусу Блицвинга. Гигантский десептикон, свернувшись калачиком на полу, напоминал огромную сторожевую собаку, охраняющую самых ценных существ в своей вселенной. Одной рукой он медленно и ритмично гладил бок Нокаута, движения были такими же отполированными и точными, как работа самого медика. Это было знакомое, успокаивающее давление. — Не дави сильно, монстр, — беззлобно пробормотал Нокаут, не отрываясь от датапада с отчётами. — Я сегодня только что закончил полировку этой пластины. В ответ Блицвинг лишь тихо заурчал, подобно мотору, и ослабил хватку ровно настолько, чтобы это было комфортно. Их покой нарушил не звук, а изменение в освещении. В дверном проёме появился Саундвейв. Его появление было таким же естественным, как включение систем корабля с началом нового цикла. Лицо Блицвинга с мягким щелчком сменилось на серую маску. Его оптики, холодные и аналитические, встретились с экраном Саундвейва. — Оптимизация графика дежурств завершена. Вероятность незапланированных инцидентов снижена на 12,7%, — доложил он ровным голосом с немецким акцентом. Это был его способ сказать «Я соскучился». Щелчок. Чёрная маска с зигзагообразной ухмылкой ожила. — Блестящий молчун пришёл! Хи-хи-хи! Иди к нам! — он радостно потянулся к Саундвейву своей огромной рукой, не размыкая объятий с Нокаутом, приглашая его в их круг. Ещё один щелчок. — О чём думал Мегатрон, назначая сверхурочные? — проворчал он, но его рука, лежащая на Нокауте, не стала грубее. Наоборот, его палец принялся водить по стыку броневых пластин медика с сосредоточенным вниманием, будто проверяя их на прочность. Это была его форма заботы. Саундвейв приблизился, и его щупальца, эти продолжения его воли, привычно включились в их танец. Одно щупальце плавно обвило шею Блицвинга, не сковывая, а просто лёг прохладным, знакомым весом. Другое, тонкое и точное, потянулось к Нокауту. Оно не стало ждать приглашения, а просто коснулось его виска, где сходились идеально уложенные пластины шлема, и провело вниз, к основанию ауриалов. Нокаут непроизвольно вздохнул, откинув голову и прикрыв оптики. — М-да... У тебя талант, Саундвейв. Лучше любого сенсорного сканера. На экране Саундвейва пульсировал ровный, тёплый золотой свет. Он не нуждался в словах "семья" или "любовь". Их повседневность была этим словом. Он наклонился, и его гладкий экран-лицо коснулся макушки Нокаута, а затем — щеки Блицвинга. Эти прикосновения были такими же обыденными и необходимыми, как проверка систем. В ответ все три личности Блицвинга отозвались синхронно: Айс тихо прошипел: — теплообмен... эффективен. Хоттед удовлетворённо хмыкнул. Рэндом просто радостно и беззвучно подхихикал, прижимаясь к ним обоим. Они были тремя частями одного целого: якорем, яростью и блеском. И в этой привычной, тихой близости не было ничего, кроме абсолютного понимания и нежности, выкованной за долгие циклы совместной жизни. Никаких драм, никаких бурь — только прочное, как нейтринная броня, спокойствие.

***

Конечно! Вот сцена, идеально вписывающаяся в их устоявшиеся отношения и демонстрирующая защитную роль Блицвинга.

«Не трогай блестящего»

Медотсек «Немезиды» был их крепостью, но даже крепости приходилось выдерживать осады. Очередной такой «осадой» стал визит Старскрима. Дверь с шипением отъехала, и в проёме возникла худая, аристократичная фигура второго командира. Его оптики горели недовольством, а крылья нервно подрагивали. — Нокаут! — его голос, пронзительный и полный раздражения, прорезал уютную атмосферу. — Где отчёт о состоянии систем орудий главного калибра? Я требовал его ещё два цикла назад! Или полировка своего бампера снова оказалась важнее приказов твоего командира? Нокаут, не отрываясь от полировки микроцарапины на своей руке, лишь тяжело вздохнул. Он сидел, прислонившись к сидящему на полу Блицвингу, который вальяжно перебирал пальцами его плечевую пластину. — Приказы моего командира исходят от Лорда Мегатрона, Старскрим, — парировал медик, не глядя на него. — А тот отчёт требует калибровки, которую я не могу провести, потому что кое-кто, — он многозначительно посмотрел на крылья Старскрима, — снова умудрился засорить плазменные инжекторы осколками от своей последней «блестящей победы». Старскрим фыркнул и сделал резкий шаг вперёд, его палец был направлен на Нокаута. — Не смей валить свою некомпетентность на меня! Я... Он не закончил. Мгновенная трансформация в атмосфере была ощутимее, чем смена давления перед бурей. Рука Блицвинга, которая только что нежно перебирала пластины Нокаута, мягко, но неуклонно отодвинула медика глубже в своё «гнездо», заслоняя его своим телом. Это было не грубо, а скорее похоже на то, как большая собака оттесняет щенка от опасности. — КРИЧАТЬ НЕЛЬЗЯ! — прогремел он первым, его красная маска исказилась в гримасе чистой, несфокусированной ярости. Он не вскакивал, но его корпус напрягся, как пружина, готовый в любой момент выстрелить. Его плечевые орудия с громким, угрожающим щелчком пришли в боевую готовность, нацелившись прямо в лицо Старскриму. Щелчок. Серое, бесстрастное лицо. —— Субъект «Старскрим» демонстрирует признаки эмоциональной нестабильности, — раздался холодный голос с немецким акцентом. — Приближение к активу «Нокаут» классифицируется как угроза. Ответ: нейтрализация. — Его аналитический взгляд сканировал Старскрима, выискивая слабые точки в броне. Щелчок. — Ой, смотри-ка! Петушок кричит на блестящего! — захихикал он, его чёрная маска склонилась набок. — Хочешь поиграть, петушок? Хи-хи... Мы можем поиграть. В «собери-и-разбери!» Старскрим замер, его палец всё ещё был вытянут, но теперь он дрожал. Он видел, как три пары оптик, каждая со своим безумием, смотрят на него. Он был слишком опытен, чтобы не понимать: одно неверное движение — и этот троеликий монстр разорвёт его, не дожидаясь приказа Мегатрона. И тут в игру вступил Саундвейв. Он не появился — он просто материализовался из тени в углу медотсека, куда, видимо, наблюдал за происходящим с самого начала. Он не издал ни звука. Он просто встал чуть позади и сбоку от Блицвинка, занимая позицию его тыловой поддержки. Его щупальца не двигались агрессивно. Одно из них плавно легло на плечо Хоттеда, не сдерживая, а скорее одобряя его готовность. Другое бережно поправило угол шлема Нокаута, будто проверяя, не пострадал ли его блеск от разъярённых голосов. На его экране-лице не было данных. Там был лишь ровный, тёмный фейспад, бращённый к его партнёрам — знак абсолютного одобрения и спокойной силы. Старскрим, видя эту объединённую фронт, медленно, очень медленно опустил руку. Он попятился на шаг, его крылья нервно дёрнулись. — Я... я требую этот отчёт к концу цикла! — выдохнул он, пытаясь сохранить остатки достоинства, и, развернувшись, почти бегом ретировался из медотсека. Дверь закрылась. Тишина вернулась, став лишь глубже после недавнего хаоса. Нокаут фыркнул, отряхивая несуществующую пыль с плеча. — Надоедливая муха. — Затем он потянулся и похлопал массивную руку Блицвинка, всё ещё лежавшую на нём в защитном жесте. — Спасибо, монстр. Ты сегодня особенно блестяще сыграл роль устрашающего фактора. Блицвинг в ответ издал свой низкий, довольный гул, а его лицо с щелчком вернулось к спокойной маске. Он снова принялся гладить Нокаута, а Саундвейв, не говоря ни слова, вернулся к своим делам, его щупальце на прощание нежно коснулось затылка гиганта. Инцидент был исчерпан. Их границы были защищены.