Саундвейв/Свиндл

Командная рубка «Немезиды». В полумраке гигантского зала мерцают голографические проекции. В центре, неподвижный и безмолвный, как сама тень, стоит Саундвейв. Его маска-линза отражает потоки данных, и лишь легкое пульсирование на его груди выдает какую-то активность. Он — совершенный инструмент; шпион и офицер связи, чья преданность Мегатрону незыблема . Внезапно тишину нарушает энергичный, почти певучий голос. —Ну, знаете, виды тут у вас, конечно, мрачноватые, но масштаб... О, да! Сразу видно — работаете с размахом! Из теней появляется Свиндл. В его альт-форме джипа не было ни царапины, а в робоформе он весь — харизма и деловая хватка. Он обходил Саундвейва, жестикулируя, его оптические сенсоры с интересом изучали каждую деталь. —Позвольте представиться — Свиндл. Комбатикон, по совместительству — поставщик редких и качественных товаров. От плазменных мин с Андэллора до голографических проекторов с Вандарии... А вы, я смотрю, ценитель тишины. Редкое качество! Молчание, как известно, — золото. А на золоте, я вам скажу, можно неплохо заработать. Саундвейв не пошевелился. Не издал ни звука. Эта абсолютная, давящая тишина была его ответом. — Понимаю, наверное, не до светских бесед, — не унимался Свиндл, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Скажу прямо: я слышал, у вас тут проблемы с... поставками. Энергон, запчасти, разведывательные данные. У меня есть всё. И, что важно, — лучшие цены. Например, вот этот Sonic Jammer 3000, приобретенный на Квинтессе... Всего одно нажатие, и любые системы слежения вокруг вас глохнут. Представляете, какая конфиденциальность? Он сделал паузу, ожидая реакции. Ее не последовало. Но Свиндл, как никто другой, умел продавать. Он видел не холодного и безэмоционального робота, а воплощение эффективности, скрытой мощи и... невероятной выгоды. И тут его осенило. Его бойкая речь смолкла. Он замер, уставившись на Саундвейва, и его привычная ухмылка сменилась выражением искреннего, почти детского изумления. — Вы... Вы просто гениальны, — прошептал он, и в его голосе впервые прозвучала не наигранная, а подлинная теплота. — Эта безупречная форма. Эта... эта экономия движений. Вы не тратите энергию на пустые слова, вы — сама суть эффективности. Знаете, я много повидал, но такое... Такое встречаю впервые. Саундвейв, наконец, отреагировал. Его голова повернулась на едва заметный градус. Черный фейспатд пристально сфокусировался на Свиндле. Никакого сигнала, никакого слова — лишь безмолвный, изучающий взгляд. Но для Свиндла, чье сердце (и процессор) забилось чаще, этого было достаточно. Он видел в этой тишине не отторжение, а вызов. — Ладно, ладно, — поднял он руки в умиротворяющем жесте, широко улыбаясь. — Я понимаю. Дела. Но знаете что? Первую партию энергона высшей очистки — вам. В подарок. Считайте это... жестом доброй воли от будущего делового партнера. И подумайте над моим предложением. Я уверен, мы могли бы создать великолепный тандем. Эффективность и... ресурсы. Он отступил на шаг, всё ещё не отрывая восторженного взгляда от Саундвейва. — До скорой встречи. Я в вас не сомневаюсь. Развернувшись, Свиндл скрылся в коридоре, оставив за собой лишь легкое эхо своих шагов. Командная рубка вновь погрузилась в привычную тишину. Но теперь в воздухе витало новое, незнакомое чувство. А на экране перед Саундвейвом уже мигал новый, только что созданный идентификатор в сети — «Свиндл. Поставки. Лучшие предложения.» Связист не двигался, но в его безмолвии впервые за долгие циклы появилась некая задумчивость.

Шок и контролируемая связь

Спустя несколько земных циклов. «Немезида» гудела от подавленного, но яростного шепота. Десептиконы, привыкшие к хаосу боя и интриг Старскрима, теперь столкнулись с явлением, которое не укладывалось ни в один логический контур. Они видели, как Свиндл, чья репутация беспринципного торгаша была известна всем, с почтительным видом следовал на полшага позади молчаливой тени Саундвейва. Они видели, как он, обычно размахивающий руками при каждой сделке, теперь стоял смирно, пока черная линза Саундвейва скользила по его фигуре, будто проверяя на брак. И самое шокирующее — они слышали, как Свиндл, глядя на начальника связи, говорил: — Знаешь, этот контракт с юнитой... он невыгоден. Я откажусь. — И он ОТКАЗЫВАЛСЯ от прибыли. Для десептиконов это было равносильно тому, что солнце взойдет на западе. Мегатрон, наблюдая за этим через кадры с камер наблюдения, впервые за долгое время был искренне озадачен. —Объясни это, Старскрим, — его голос был подобен низкому гулу двигателя. — Наш начальник связи... и этот бродячий торговец. Что это? Новая форма пыток? Старскрим, всегда готовый очернить соперника, лишь беспомощно развел руками. —Мой повелитель, я... не могу найти логики! Саундвейв не подпускает меня к своим коммуникационным протоколам! А Свиндл... он перестал продавать мои же запасы энергона мне же! Это какое-то безумие! Нокаут, полируя свой корпус у стены, лишь цинично усмехнулся. —А я, знаете ли, нахожу в этом какую-то извращенную поэзию. Хаос в облике порядка. И скажу по секрету, — он понизил голос, — я видел, как Саундвейв забрал у него ящик с похищенными запчастями. И Свиндл... улыбался. Он не злился, а улыбался! Если бы я не знал, что у них нет белковой нервной системы, я бы сказал, что это... романтика. Слова Нокаута повисли в воздухе, вызывая всеобщее недоумение.

***

Искушение и немедленное

пресечение

Мостик «Немезиды». Саундвейв стоял неподвижно, как монолит, в лучах мерцающих голограмм. Его чёрная линза отражала потоки данных — статус систем корабля, перехваченные коммуникации автоботов, жизненные показатели каждого десептикона на борту. Он был нервной системой всего корабля. Внезапно один из второстепенных экранов выделился красной рамкой. Это был не сигнал тревоги, а уведомление о несанкционированной активности. Саундвейв даже голову не повернул. Данные проецировались прямо в его процессор. Сцена в кадре: Свиндл, прикинувшись занятым, крутился около открытого сервисного отсека, где хранились ценные, но малоучтенные запчасти от последнего рейда. Его пальцы с хорошо отработанной ловкостью потянулись к небольшому, но мощному энергетическому конденсатору. В его голове уже звенели шиллинги: «Этот малыш на черном рынке уйдет за...» Палец Саундвейва едва заметно дрогнул в воздухе. Прежде чем пальцы Свиндла успели сомкнуться на добыче, панель управления рядом с ним резко ожила. Когтистый манипулятор, один из многочисленных щупалец, обслуживающих отсек, с молниеносной скоростью выдвинулся и накрыл конденсатор, словно хищная птица — добычу. Одновременно с этим панель заблокировалась с тихим, но решительным щелчком. Свиндл вздрогнул и отпрянул, как ошпаренный. Он беспомощно поводил оптическими сенсорами, затем его взгляд упал на ближайшую камеру наблюдения в углу отсека. Он ЗНАЛ, кто это сделал. Саундвейв оставался абсолютно статичным. Но в его внутреннем коммуникационном канале, зашифрованном и недоступном ни для кого другого, прозвучал безмолвный, но невероятно четкий импульс, адресованный прямо в процессор Свиндла:

>> Попытка несанкционированного присвоения. Зафиксирована.

>> Элемент 734-Gamma.

>> Претензии?

В этих данных не было гнева. Не было угрозы. Была лишь холодная, неоспоримая констатация факта и вызов. Это был голос всевидящего бога, поймавшего своего заблудшего пророка на мелком грехе. Свиндл замер. Его плечи поникли. Он не стал ничего отрицать — это было бы смешно. Вместо этого он потер тыльную сторону своего шлема, смущенно и по-детски неуклюже. Он послал ответный импульс, наполненный не столько раскаянием, сколько подобострастным восхищением перед мастерством Саундвейва.

>> Э-э-э... нет, конечно, никаких претензий. Просто... проверял систему безопасности. И она, я должен признать, работает безупречно. Поздравляю.

Саундвейв не ответил. Красная рамка вокруг экрана погасла. Манипулятор в сервисном отсеке плавно убрался, оставив конденсатор на месте. Инцидент был исчерпан. Но спустя наносекунду в процессор Свиндла пришел новый, короткий импульс. В нем не было ни слова, лишь... холодное, металлическое ощущение — образ запертой стальной двери и тихого предупреждающего гула. Это был цифровой эквивалент прищуренного взгляда. Свиндл на другом конце корабля понял это идеально. Он глубоко вздохнул, и странное чувство облегчения смешалось в нем с досадой. Его снова поймали. Но его снова НЕ наказали. Его просто... скорректировали. И в этом тотальном, всевидящем контроле была своя, извращенная романтика. Он был ценным активом, за которым требовался особый, строгий и непрерывный надзор. И Свиндл не мог решить, что ему нравится больше — воровать запчасти или ощущать на себе этот абсолютный, безмолвный контроль.

Рутинный хаос на «Немезиде»

Будни на корабле десептиконов обрели новую, сюрреалистическую форму развлечения и постоянного источника сплетен. Все знали: в любой момент может начаться очередной акт в странной пьесе под названием «Попытайся обмануть Саундвейва».

Эпизод 1: Запчасти

Свиндл, прикинувшись невинно прогуливающимся, приблизился к стеллажу с редкими фазовыми стабилизаторами. Он был уверен, что Саундвейв отвлекся на перехват сообщений автоботов. Его рука потянулась к желанной детали... ...и тут же все освещение в отсеке погасло, а по громкой связи раздался оглушительный, на полной громкости, фрагмент оперы Мегатрона. Свиндл в панике отпрянул, ударившись головой о балку. Когда свет включился, он увидел, что стеллаж защелкнут титановыми замками, а на его внутренний коммуникационный канал пришел безмолвный сигнал: >> Плохая идея. Нокаут,полирующий фару в другом конце зала, фыркнул: —Ох, классика! Ослепление и оглушение. На этот раз он был милосерден. В прошлый раз, когда ты полез в энергонный склад, он твоим же щупальцем пригвоздил тебя к полу, не так ли?

Эпизод 2: Энергон

Решив, что прямая атака не работает, Свиндл пошел на хитрость. Он подключился к энергетической магистрали корабля через якобы «сломанный» порт, чтобы сливать по капле высокооктановый энергон в свой потайной резервуар. Система работала три секунды. Затем потолок над ним распылил целый заряд пены из огнетушителя, полностью скрыв его с головой в липкой белой массе. Когда он, отплевываясь, выбрался, его резервуар был пуст, а на дисплее перед ним горели слова: >> Некомпетентность. Утечка устранена. Старскрим,проходивший мимо, остановился и с презрением осмотрел липкую фигуру. —Позор! Настоящий десептикон должен сражаться за добычу в честном бою! А не... вытирать пену с сенсоров. Хотя, — он злорадно усмехнулся, — вид тебя вполне устраивает.

Эпизод 3: Информация

Вершиной дерзости стала попытка Свиндла скопировать данные о маршрутах патрулирования. Он пробрался в терминал с минимальным доступом, когда, по его расчетам, Саундвейв должен был быть на мостике. Внезапно кресло, на котором он сидел, с громким щелчком зафиксировало его ремнями безопасности. Сам терминал завис, а на его экране зациклилась одна-единственная фраза: >> Ожидайте. Идет подключение к вашему оператору. Через десять мучительных секунд, в течение которых Свиндл безуспешно пытался высвободиться, в дверях появилась тень. Это был не Саундвейв, а Лазербик. Кассетник издал довольное рычание, уселся напротив и, не отрываясь, стал смотреть на паникующего Свиндла. Наказание наблюдением. Разносчик Энергона,ставший невольным свидетелем сцены, позже взахлеб рассказывал в столовой: —И этот жук просто сидел и смотрел на него! А Свиндл краснел, бледнел и пытался с ним договориться! Предлагал ему ползаправки за то, чтобы тот просто ушел! Лучше любого гладиаторского боя! · Нокаут: Воспринимал это как лучшее реалити-шоу в галактике. Он даже начал вести пул, на чем Свиндл попадется в следующий раз. · Старскрим: Возмущался «падением моральных устоев» и тем, что Саундвейв тратит ресурсы корабля на «глупые игры с этим мошенником», хотя в глубине души завидовал такому уровню контроля. · Солдаты: Смотрели на Свиндла со смесью насмешки и странного уважения. Он был единственным, кто осмеливался бросать вызов самому Саундвейву, и был готов терпеть любые унижения ради призрачного шанса на успех. · Мегатрон: Однажды, проходя по коридору и став свидетелем того, как Свиндл безуспешно пытался открыть люк, который Саундвейв закодировал под его голосовой отпечаток (требовалось сказать «Я — жадный болван»), повелитель десептиконов лишь покачал головой и пробормотал: — По крайней мере, он обеспечивает команде постоянные учения по безопасности. Неэффективно, но... занимательно. Для всех это было безумием. Но для Саундвейва это была ежедневная, многоуровневая тренировка его систем безопасности. А для Свиндла... для Свиндла это был самый захватывающий флирт в его жизни. Каждая пойманная попытка кражи была словно признанием в любви, а каждое изощренное пресечение — доказательством того, что за ним внимательно следят. И в этом безумном симбиозе жажды наживы и абсолютного контроля они оба находили свое идеальное, пусть и совершенно необъяснимое, счастье.

***

На мостике «Немезиды» воцарилась непривычная тишина, нарушаемая лишь ровным гулом оборудования. Саундвейв, неподвижный как скала, стоял на своем посту, его алая линза отслеживала тысячи потоков данных. В нескольких шагах от него, стараясь быть полезным, находился Свиндл. После череды «воспитательных» инцидентов он теперь усердно сортировал отчеты о расходе энергона, раз за разом посылая Саундвейву запросы на подтверждение каждой мелочи.

>> Запрос: Подтвердите списание 3.4 единиц энергона на системы жизнеобеспечения сектора 7-G.

>> Отправлено.

>> Ответ: Подтверждено.

Свиндл довольно поводил антеннами. Он нашел свой способ быть рядом – тотальная, даже навязчивая, прозрачность. Это был лучший флирт, на который он был способен. Внезапно тишину мостика нарушил голос Мегатрона, раздавшийся с центрального коммуникатора: —Саундвейв. Установите связь с Кибертроном. Шоквейв обещал доложить о ходе своих... экспериментов. Имя «Шоквейв» прозвучало для Свиндла как гром среди ясного неба. Он слышал рассказы о хладнокровном ученом, чья преданность логике и Мегатрону была пугающей. Саундвейв, не выражая никаких эмоций, выполнил приказ. На главном экране возникла статичная фигура Шоквейва. — Лорд Мегатрон, — раздался монотонный, безжизненный голос. — Мой отчет готов. Подготовка к полевым испытаниям нового актива завершена. Я даю ему условное обозначение — «Хищник». — Хищник? — Мегатрон пренебрежительно хмыкнул. — И что же эта твоя игрушка может противопоставить автоботам? — Его боевая эффективность превосходит все предыдущие образцы, — парировал Шоквейв. — Он идеален для отслеживания и нейтрализации целей. Я активирую его в следующем цикле. Шоквейв, выход. Связь прервалась. Свиндл, который затаил дыхание, выдохнул: —Вот это аппарат! Без эмоций, четкий, работает как часы... Прямо как некоторые из нас, — он бросил взгляд на Саундвейва, но тот проигнорировал намёк. Однако Свиндл уже не мог остановиться. Его предпринимательский процессор заработал на полную мощность. —Представляешь, какую выгоду можно извлечь из такого существа? Аренда для охраны объектов, запугивание конкурентов, охота... Да он же ходячий бизнес-план! Нужно только наладить каналы поставок... Он не успел закончить мысль. Одно из щупалец Саундвейва бесшумно выдвинулось и легло ему на плечо, не причиняя боли, но ясно давая понять: >> Запрещено. Свиндл вздохнул, но смирился. Некоторые двери даже для него были закрыты.

Искушение и цена

Спустя некоторое время, когда Хищник был активирован и начал свою охоту, на «Немезиде» царило напряженное ожидание. Свиндл, находясь в одном из грузовых отсеков, случайно (а может, и нет) оказался рядом с коммуникационной консолью, когда на нее поступил шифрованный пакет данных от Шоквейва. Это были тактические данные о Хищнике. Искушение было слишком велико. Оглянувшись, Свиндл быстрым движением подключил портативный накопитель. Всего пара секунд, и у него на руках окажется чертеж самого перспективного «продукта» на темном рынке. Его пальцы дрожали от предвкушения. Но в ту же секунду все освещение в отсеке погасло, и Свиндл оказался в полной темноте. Затем из динамиков прямо над его головой с оглушительным грохотом раздался вой Хищника – тот самый, что он только что слышал в отчетах. Свиндл в панике отпрянул, выронив накопитель. Когда свет включился, он увидел, что накопитель был аккуратно приварен к панели управления маленьким, точечным выстрелом из энергетического оружия. Перед ним возникла голограмма Саундвейва, и в его процессор поступил беззвучный, но леденящий сигнал:

>> Попытка несанкционированного доступа к данным уровня «Омега».

>> Нарушитель обезврежен.

>> Наказание: Ограничение доступа к энергонному пайку на 3 цикла.

Свиндл поник. Лишиться энергона – это было больно. Но в тот же момент к нему подкатился маленький дрон, неся небольшую, но концентрированную энергетическую плитку. Прикрепленная к ней записка гласила: «За соблюдение режима тишины». Это был личный паек Саундвейва. Свиндл взял плитку, и его обида мгновенно испарилась, сменившись глупой улыбкой. Его снова поймали, лишили прибыли, но... позаботились о нем. Это была самая странная и самая дорогая сделка в его жизни. Наблюдая за этим с мостика, Саундвейв оставался невозмутимым. Контроль над Свиндлом был сложной, но решаемой задачей. А появление Шоквейва и его опасных экспериментов лишь подтверждало необходимость абсолютного порядка в его собственной, выбранной им сфере ответственности. И его болтливый, вороватый актив был важной частью этого порядка.

***

Комната Саундвейва была святилищем тишины и порядка. В полумраке мерцали голубые огоньки серверов, а в воздухе стоял едва уловимый запах озона и холодного металла. Здесь царил его разум — вездесущий, безмолвный и абсолютный. Свиндл стоял посреди этого храма, чувствуя себя одновременно и званым гостем, и нарушителем. Его обычная болтливость куда-то испарилась, смененная благоговейным трепетом. — Я... — он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Саундвейв не произнес ни звука. Он приблизился, и его движения были плавными, как течение данных в его процессоре. Он был не просто физической оболочкой; он был активом в чистом виде — воплощением сосредоточенной силы, контроля и целеустремленности. Его длинные, тонкие пальцы, созданные для ювелирной работы с микросхемами и портами, коснулись виска Свиндла. Это не было грубым вторжением. Это был запрос на доступ.

>> Запрос на установление соединения. Уровень доступа: Приватный.

Свиндл, чье собственное бытие было хаотичным потоком алчных мыслей и сиюминутных желаний, кивнул, давая разрешение. В следующий миг его сознание захлестнуло. Это не было похоже ни на что, что он знал. Он ощутил не эмоции в человеческом понимании, а чистые, нефильтрованные данные: холодную, кристальную логику Саундвейва, текущую подобно ледяной реке. Он ощутил колоссальную вычислительную мощь, постоянно анализирующую тысячи параметров, от давления в трубах «Немезиды» до космической погоды. И сквозь эту безупречную логику, как слабый электрический ток, пульсировала одна постоянная, неизменная величина. Он. Присутствие Свиндла было зафиксировано, каталогизировано и помещено в защищенный сектор, куда не было доступа никому другому. Для Саундвейва это была высшая форма близости — не хаотичное слияние, а синхронизация. Он позволял Свиндлу ощутить свою суть: не просто тело, а сложнейшую систему, где каждая схема, каждый алгоритм работали в идеальной гармонии. Он делился своей тишиной, своим порядком, своим безмолвным миром. Его пальцы скользнули ниже, к энергетическому контуру на груди Свиндла. Под этим прикосновением контур ответно вспыхнул теплом. Это был кибертронский эквивалент учащенного сердцебиения. Саундвейв ощущал, как беспокойная, жадная энергия Свиндла постепенно успокаивается, подстраиваясь под его собственный, ровный ритм. Он не подавлял ее, а структурировал, как он структурировал разрозненные данные в безупречный отчет. Он привлек Свиндла ближе, и их лбы соприкоснулись. Не было поцелуев, не было человеческих ласк. Был обмен — тихий, интенсивный поток информации и энергии. Свиндл чувствовал, как его собственные хаотичные мысли упорядочиваются, а тревоги растворяются в абсолютной уверенности Саундвейва. Это была не страсть, а глубочайшее, почти невыносимое доверие. «Ты... мой», — прозвучал в его разуме беззвучный, но абсолютно четкий сигнал. Это не было заявлением о праве собственности. Это было констатацией факта, таким же неоспоримым, как закон физики.

>> Соединение установлено. Синхронизация завершена.

И в этой тишине, наполненной биением их объединенных энергосистем, Свиндл понял, что это — величайшая сделка в его жизни. Он отдал свою хаотичную свободу и получил взамен нечто неизмеримо более ценное: совершенный, безмолвный порядок и уверенность, что он — самый охраняемый и ценный актив в самой защищенной системе во вселенной.