Часть 2

Вскоре выяснилось, что Гэйб не зря волновался вчера насчет дороги — дождь и правда изменил местность до неузнаваемости. Ручьи раздулись от воды, сухие арройо представляли собой небольшие, но бурные мутные речушки с крутыми берегами и топким дном, а Сэнди-Крик, вчера еще узенькая, не шире ладони полоска воды в песчаном русле, сегодня разлился футов на десять. Десять футов в ширину, в глубину не больше дюйма — прозрачная вода скользила по песку веселыми струйками, которые то сливались в сплошную стеклянную пелену, то снова разделялись, рисуя на песке прихотливые следы. Лучи солнца играли на этих хрустальных струйках и блестели на темном, влажном песке вокруг, словно приглашая пошлепать босыми ногами по мягкому песку и холодной, чистой воде, — так манит усталого путника изумрудно-зеленая лужайка, скрывающая под собой бездонную трясину. Гэйб спрыгнул с козел, разулся и подошел к границе между светлым, сухим, и темным, напитанным водой песком. — Осторожней, Гэйб, — обеспокоенно окрикнула его Дженнифер. Но Гэйб, тронув босой ногой темный песок, и сам поспешил отпрянуть назад, так и не решившись полностью перенести вес на эту ногу. — Нет, здесь переправляться нельзя, особенно фургону, — решил он наконец. — Я пойду искать брод. Мне кажется, выше по течению должен быть каменистый участок с твердым дном. Место для переправы нашлось только через два часа. Солнце уже подползало к полудню, когда мулы ступили в воду, которая была им почти по колено; фургон угрожающе накренился, потому что дно здесь имело ощутимый уклон, но Дженнифер, ловко орудуя вожжами, направила животных к противоположному берегу ровно с той скоростью, которая позволяла быстро преодолеть водное препятствие и при этом не опрокинуться. Дальше дорога почти все время шла в гору, потому что ферма располагалась на плато, и мулы шли медленно, так медленно, что Гэйб в конце концов не выдержал, спрыгнул на землю и зашагал рядом с фургоном. — Обед сегодня тоже будет холодным, Гэйб, — улыбнулась Дженнифер. — Но главное, что будет, верно? Гэйб молча кивнул. Он тоже помнил, что такое настоящий голод. Дорога нырнула между невысоких, но крутых скал, сделала резкий поворот, и перед ними показалась ферма — до нее оставалось не более мили. Мулы, предвкушая скорый отдых, ускорили шаг. Дженнифер удивленно моргнула и приподнялась на козлах, вглядываясь вперед из-под капора. На лужайке перед домом были какие-то люди — всадники, и их было много, наверное, человек десять. Сердце тревожно екнуло. Гостей они не ждали, да и неоткуда было их ждать — вся родня осталась далеко на востоке, а друзей среди местных у них не было. Техас был скотоводческим штатом, землей ранчеров и ковбоев; поселенцев-гомстедеров — «нестеров», как их называли в этих краях, — здесь не любили. Гомстедеры были для местных захватчиками, скваттерами, которые самовольно занимают земли, портят плугом «отличные пастбища» и огораживают свои поля колючей проволокой, преграждая путь скоту. Сами ранчеры никогда не спрашивали ничьего разрешения, захватывая земли под открытые выпасы, но они пришли сюда раньше, и самое главное — за ними была сила. Еще по пути на Запад Дженнифер не раз видела сожженные фермы, слышала рассказы других поселенцев о нападениях, угрозах, травле, даже убийствах, и была готова к тому, что столкнется с чем-то подобным. До сих пор им везло. Плато, на котором располагалась их ферма, было естественной границей между двумя крупными долинами, принадлежавшими разным ранчо. В долинах была хорошая трава и, самое главное, там имелось достаточно воды, которая здесь, на Юго-Западе, была куда более ценным ресурсом, чем земля. На плато же с водой было не очень хорошо; Джереми выкопал небольшой пруд, который наполнялся дождевой водой и маленьким, периодически пересыхающим в жару ручьем. Этой воды хватало для животных и некоторых хозяйственных нужд; хорошую воду для питья и стряпни приходилось брать в ручье у подножия плато — дважды в неделю Гэйб привозил оттуда бочку воды, и этого было достаточно их маленькой семье. Небольшой по меркам скотоводов клочок земли на плато, лишенный к тому же нормального источника воды, не интересовал их, и семья гомстедеров жила спокойно, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания. За исключением редких визитов в город в лавку Линдгрена, они никогда нигде не бывали, ни с кем не общались, и усердно работали на своей земле, кормясь собственным трудом и не оглядываясь на соседей. Дженнифер подхлестнула мулов. Сердце ее тревожно билось. Теперь они были достаточно близко для того, чтобы различить отдельные возгласы — и понять, что разговор ведется на повышенных тонах. Неужели ковбоям все-таки надоело соседство фермеров-переселенцев? Джереми стоял перед домом и что-то сердито кричал. В его руках было ружье — единственное оружие в их доме. Всадники окружили его полукругом, кто-то что-то сказал, взметнулся взрыв хохота — нехорошего, лающего. Предводитель всадников тронул коленями свою лошадь, и та шагнула вперед. Джереми вскинул ружье, и прогремело сразу несколько выстрелов. Револьверных выстрелов, не ружейных, — Дженнифер поняла это еще до того, как Джереми рухнул на землю. Она не поняла, когда успела слететь с козел, как преодолела ту сотню ярдов, которая отделяла ее от упавшего наземь мужа. Просто перед глазами словно бы потемнело, а уже в следующее мгновение она уже была над ним, стоя на коленях рядом с его распростертым телом, под которым медленно расползалась темно-алая лужа. Джереми был еще жив, он шевелился, скреб пальцами по земле, пытаясь встать. — Он сам виноват, нечего было хвататься за оружие, — произнес кто-то над ее ухом. Голос был рядом, но доносился словно откуда-то издалека и звучал глухо, как в бочке. — Нечего было хвататься за оружие, если не умеешь стрелять! Дженнифер рванула на муже жилет, потом рубашку. Пуля вошла под левую ключицу, из-под нее толчками выплескивалась кровь. Дженнифер прижала рану пальцами и попыталась замотать платком, но выходило плохо — не хватало рук. Откуда-то возник Гэйб, без слов понял отчаянный взгляд сестры, зажал края раны, приподнял Джереми за плечи, чтобы дать Дженнифер возможность наложить повязку. Лицо Джереми стремительно теряло цвет, здоровый загар превратился в мертвенную сероватую маску, губы приобрели синюшный оттенок. На платке расплывалось, медленно увеличиваясь, густое алое пятно, но все же повязка теперь хоть как-то удерживала вытекающую из тела кровь. Дженнифер лихорадочно шарила глазами по телу мужа — она точно помнила, что выстрелов было несколько, и вряд ли все остальные были промахами — с такого расстояния не промахиваются. Но крови было так много, что найти глазами остальные отверстия от пуль получилось не сразу. Вторая рана нашлась на бедре. Дженнифер схватила тряпицу, которую протянул ей Гэйб, и начала перетягивать ногу поверх брюк. Бог с ней, с пулей в ране, сейчас главное остановить кровь! — Гэйб, мне нужна лампа и нож! — бросила она брату, не оборачиваясь. Повязка на плече Джереми уже набрякла от крови. Дженнифер снова прижала рану пальцами, смутно осознавая, что кто-то что-то говорит, но это было неважно. Даже если эти люди сейчас снова начнут стрелять, даже если они разрядят в нее все свои револьверы — это ничего не значит. Это ничего не изменит. Гэйб появился рядом, протягивая керосиновую лампу. Дженнифер выкрутила фитиль, зажгла его, потом сунула в стеклянную колбу нож. Прошла целая вечность, прежде чем его конец начал тускло тлеть вишневым. Дженнифер снова размотала повязку, зажала рану левой рукой, закусила губу, собираясь с духом. Джереми уже потерял сознание. Он не почувствует боли… Раскаленное железо коснулось человеческой плоти с омерзительным шипением. Запахло паленой кожей. Дженнифер заставила себя удерживать нож несколько секунд, потом отняла его. Кровь больше не вытекала из раны. Но сколько осталось ее в теле Джереми? Уже в каком-то ступоре она разрезала штанину, извлекла из раны пулю, прижгла. Надо было как-то перенести Джереми в дом. Как? Гэйб коснулся ее плеча. Дженнифер обернулась. Брат держал в руках одеяло. Расстелив его на земле, они с трудом перекатили на него Джереми. Дженнифер взялась за один край одеяла, готовясь поднять свою сторону ноши, но ее остановил резкий оклик. Это был предводитель всадников — он уже спешился и теперь повелительно махнул рукой своим людям. Двое из них отстранили Дженнифер и Гэйба и подняли одеяло с неподвижным телом. — Отнесите в дом, — распорядился старший из всадников и обратился к Дженнифер: — Мы этого не хотели. Дженнифер несколько секунд смотрела ему в глаза. Это был мужчина лет, наверное, сорока, среднего роста, очень крепкий, загорелый, как все ковбои. Подбородок его украшала неопрятная щетина, и одет он был небрежно, неаккуратно, но вся его поза дышала властной уверенностью, и бледно-голубые глаза сверкали из-под низко надвинутой шляпы холодной жестокостью. Ничего похожего на сожаление в его голосе не звучало — он не извинялся, он ставил в известность. Дженнифер заставила себя встретить его взгляд, не отводя глаз. — Кто вы и что вам здесь нужно? Незнакомец усмехнулся сжатыми в нитку губами. — Сущая малость, мэм. Мы с ребятами проделали долгий путь, и нам нужен отдых. Это место как раз подходит, и мы остановимся тут на неделю-другую. Надеюсь, у вас нет возражений? Дженнифер пожала плечами. Она плохо понимала, что происходит. — Они были у Джереми. Думаю, свои я лучше оставлю при себе. Ухмылка на лице незнакомца стала еще шире. — Мудрое решение, мэм. Да, вот еще что — мы с ребятами подустали от шумных компаний и хотим отдохнуть в тишине и спокойствии. Поэтому гости нам не нужны, и вы тоже воздержитесь от светских визитов. Это в ваших интересах. Дженнифер непонимающе глядела на него, но перед ней уже начал смутно брезжить ответ. Она окинула взглядом непрошеных гостей. Они выглядели обычно для этих мест — загорелые, не слишком опрятные мужчины, с кольтами на бедре и винтовками у седла, со смотанными в кольцо лассо на седельном рожке. Но что-то в них было странным, непривычным. Дженнифер скользнула взглядом по их лошадям. Тавра на всех были разные, и ни одно Дженнифер не видела раньше. Кто бы ни были эти люди, они точно были не с ближайших к ферме ранчо. — Я должна ехать в город, — произнесла она. — Джереми нужен доктор. — Вы никуда не поедете, — резко проговорил незнакомец. Лишенное ухмылки, пусть и недоброй, его лицо стало напоминать морду оскалившегося волка. — И вы, и мальчишка — вы шагу не ступите с фермы, будь я проклят! — Но Джереми умрет, если ему не… — Он умрет куда быстрей и верней, если я увижу кого-то из вас рядом с лошадьми! Покойникам доктора ни к чему, мэм. И кстати — привезти доктора покойник тоже не сумеет. Дженнифер содрогнулась от этой недвусмысленной угрозы. Говорить больше было не о чем. Развернувшись, она молча ушла в дом. Джереми пришел в себя лишь поздно вечером. Дженнифер напоила его водой; есть он не мог. Он мучился от боли, Дженнифер дала ему лауданум, и только тогда он смог забыться сном. Дженнифер осталась сидеть у его постели — сначала просто так, глядя на его лицо и прислушиваясь к дыханию, потом, немного успокоившись, зажгла лампу, взяла корзину с прохудившимся бельем и занялась штопкой. Ближе к рассвету ей удалось урвать около часа тревожного, прерывающегося сна. Разбудило ее истерическое кудахтание, доносящееся с улицы. Дженнифер не было нужды выглядывать наружу, чтобы понять, что незваные гости решили полакомиться редким в этих краях деликатесом — курятиной. На ферме была лишь дюжина кур, которых держали ради яиц, и Дженнифер не сомневалась, что уже сегодня вечером не останется ни одной. Впрочем, она была далека от мысли о том, чтобы пытаться им помешать. Джереми попытался, теперь Джереми валяется в постели между жизнью и смертью. Дженнифер уже поняла, что это были не ковбои, пришедшие прогнать «нестеров» со своей земли. Это были, видимо, бандиты — уголовники, стоящие вне закона, бандиты даже по весьма лояльным меркам дальнего Запада, имеющего о законах крайне смутное представление. Грабители банков, конокрады, угонщики скота — а может быть, одновременно то, другое и третье. Они от кого-то прятались здесь — только этим мог объясняться запрет для Дженнифер и ее брата покидать ферму. Что ж, возможно, это и к лучшему. Если бы налетчикам нужна была их земля, а не временное убежище на ней, ферма бы уже догорала, а они с Джереми и Гэйбом скорей всего были бы мертвы. Или просто оказались бы на улице, без жилья, денег, средств к существованию — что, по сути, было бы то же самое. Но эти мысли ни к чему не приведут. Дженнифер еще раз бросила взгляд на мужа (тот спал), глубоко вздохнула и отправилась заниматься своими обычными делами по хозяйству. Бандиты там или не бандиты — обед сам себя не приготовит. Занимаясь стряпней на летней кухне, она прислушивалась к тому, что происходит снаружи. К счастью, от бандитов ее отделяло некоторое расстояние — территория фермы пересекалась почти посередине узкой дорожкой, по одну сторону от которой находились их дом, небольшое глинобитное строение с плоской крышей, и летняя кухня, по другую — хозяйственные постройки: амбар, конюшня, маленький курятник, сарай для инструментов. Маленький домишко не прельстил бандитов, и они с удобством расположились лагерем на ровной площадке перед амбаром, пустив своих лошадей на выпас, находившийся сзади. Выпас был небольшим, его едва хватало на пару мулов и четырех верховых лошадей, и если незваные гости действительно задержатся тут недели на две, их лошади уничтожат всю траву и надо будет искать новое пастбище. Впрочем, это была наименьшая из проблем, занимавших сейчас Дженнифер. В импровизированном лагере перед амбаром возникло какое-то оживление, и Дженнифер выглянула в окно. — Джек! Эй, Джек! — Один из бандитов махнул рукой, привлекая внимание главаря. — Они возвращаются! Том и Керли — возвращаются из города! Едут сюда! — И что? — проворчал вожак бандитов, не поворачивая к нему головы. — Я что, должен бежать к ним навстречу? Может, еще шляпу снять? — Шляпу не шляпу, но встретить их, похоже, стоит. Они же уезжали вдвоем? Джек равнодушно хмыкнул, по-прежнему не удостаивая его взглядом. — Я всегда знал, что у тебя в голове вата, Ларами, но думал, что хотя бы до двух без посторонней помощи ты досчитать можешь. — Я пересчитал трижды, Джек, и потом еще два раза перепроверил. А теперь взгляни сам и скажи, сколько получается у тебя. Вожак бандитов повернул голову в том направлении, которое указывал Ларами. И вскочил на ноги, коротко выругавшись. — Я тоже подумал, что тут что-то не так, — елейным голосом заметил его подручный. — Естественный прирост — это нормально для стада коров, но, когда двое парней отправляются в город купить харчей и выпивки, а возвращается их почему-то трое, тут что-то не так, что-то очень сильно не так, если хотите знать мое мнение. — Встретили знакомого? — протянул еще один бандит. — У Тома хватило бы ума приволочь его в лагерь, но Керли?.. Джек несколько мгновений сверлил взглядом дорогу к ферме, потом, придя к какому-то решению, махнул рукой и вновь опустился на землю, откинулся спиной на седло. — Знакомый или нет, это неважно. Он один, нас десять, не считая Керли и Тома. Кто бы он ни был и зачем бы он сюда ни заявился, здесь он и останется. — Если что, его лошадь моя, — быстро проговорил Ларами. Второй бандит хмыкнул. — Том и Керли наверняка уже поделили и лошадь, и седло, и портсигар, если он у него есть. Хотя, конечно, это не слишком-то красиво с их стороны — могли бы сами довести дело до конца, вместо того чтобы тащить этого парня сюда и ждать, что мы сделаем за них всю работу. — Ну тогда пусть сами и разбираются с ним, — уязвленно проговорил Ларами, проверив, однако, легко ли выходит кольт из кобуры. Джек хмыкнул, но ничего не сказал. — Ну и что все это значит? — лениво осведомился он через несколько минут, когда трое всадников добрались наконец до лагеря. Двое из них — по всей видимости, Том и Керли — спешились и начали разгружать вьючных лошадей. Третий остался сидеть верхом. — Привет, Черный Джек, — проговорил он дружелюбным тоном, словно не замечая подозрительных и откровенно неприязненных взглядов дюжины вооруженных людей. Джек пожал плечами, не делая движения к тому, чтобы встать или потянуться за оружием. — Я-то Черный Джек, а вот ты кто такой и какого черта тут забыл, приятель? — равнодушно произнес он, глядя на гостя снизу вверх. — Спроси своего сегундо, — посоветовал ему всадник. — Он должен меня помнить. А еще он мне должен денег, хотя я здесь и не за этим. Вожак бандитов хмыкнул и, не оборачиваясь, бросил в пространство: — Джад, знаешь этого омбре? Высокий, жилистый бандит с вытянутым лицом и узкими, словно выцветшими бледно-голубыми глазами, пригляделся к гостю и расхохотался: — Текс! Текс Ювалт, провалиться мне на этом самом месте! А болтали, будто тебя повесили! — Еще брыкаюсь, как видишь, — с усмешкой ответил гость, по-прежнему не торопясь спешиваться. — Но мне и впрямь пришлось исчезнуть на некоторое время — после той заварушки на Каннингем-Лейкс, когда полегли Рэнкин, Трендли и остальные, климат в Техасе стал удивительно вредным для здоровья. Какое-то время я жил в Нью-Йорке, потом понял, что сыт по горло этим чертовым восточным побережьем, и вернулся на Запад. Несколько лет провел в Монтане, потом решил, что можно вернуться в родной Техас, где меня наверняка давно похоронили, еду сюда и натыкаюсь на радушный прием — на границе округа меня останавливает вооруженный отряд во главе с двумя помощниками шерифа и интересуется, кто я такой, куда еду и зачем. Оказывается, в Кримсон-Хоул был совершен налет на банк, грабителям удалось уйти, и теперь их ищут по трем округам, но безуспешно. Занятно, правда? — Очень. — Джек широко ухмыльнулся, неспешно извлек из кобуры револьвер, покачал его на ладони. — Красивая у тебя лошадь, Ювалт. Почем брал? — Выиграл в карты, — столь же непринужденным тоном ответил обладатель красивой лошади. — В Канзасе. — Лучше бы ты там и оставался, — резюмировал Черный Джек, поднимаясь на ноги. Ювалт вроде бы не заметил явной угрозы в этих словах — или предпочел сделать вид, что не заметил. — Без сомнения, это было бы лучше, — миролюбиво согласился он. — Потому что черт меня дернул представиться им своим настоящим именем. Им оно ничего не сказало — этим юнцам было от силы по двадцать пять лет, откуда им знать, кто такие Слиппери Трендли или Текс Ювалт. Я был уверен, что ничем не рискую — какие бы имена ни значились в их бумагах, моего там быть никак не могло. Не могу сказать, что последние пятнадцать лет я вел такую уж добропорядочную жизнь, но что бы я за это время ни натворил, это точно было не в Техасе. Мы с ними разговорились, и они сообщили мне, что налет возглавляли Черный Джек Далтон и Джад Спенсер. О, я порадовался за вас, ребята, — всегда приятно услышать, что кто-то из старой гвардии еще может утереть нос нынешним соплякам. Но радовался я недолго, ровно до того момента, как один из них упомянул имя местного шерифа. Я даже переспросил — но нет, это было не совпадение. Донован, Малькольм Донован, который когда-то был маршалом в Санта-Фе и прекрасно знает, кто такой Текс Ювалт! Проклятье — ну разве бывает, чтобы человеку так не везло? Этот старый койот просто потрясающе злопамятен и, уж конечно, не забыл нашего с ним маленького фанданго двадцать лет назад — дьявол, надо было его тогда пристрелить! И я могу притащить хоть сорок свидетелей, которые на библии присягнут, что в момент ограбления банка я был в другом штате, но черта с два мне теперь кто-нибудь поверит — Донован прекрасно знает, что мы со Спенсером были приятелями, и ему плевать, сколько лет с тех пор прошло. Джад Спенсер коротко рассмеялся: — Я тебе не завидую, Текс. Донован — не тот человек, которого захочешь иметь в личных врагах. Так что, ты теперь тоже в бегах? — Выходит, что так. — Ювалт поморщился. — И это как раз тогда, когда я решил завязать с прошлым и начать новую жизнь! Черный Джек растянул губы в усмешке: — Сделаю вид, что поверил тебе, Ювалт. Что ж, я не прочь приютить беглеца — тем более такого, как ты. Если ты был достаточно хорош для Трендли, значит, сгодишься и для меня. Только вот не уверен, что с нами тебе будет безопасней. Донован — не единственный опасный омбре, который роет землю, чтобы нас найти. — Вот как? — не без высокомерия отозвался Ювалт. — Должен заметить, что я не привык трусить опасных омбре. — Ну в таком случае для тебя не имеет значения, что помимо шерифов и рейнджеров по нашему следу идет некто Кассиди вместе со своими друзьями? Даже Дженнифер, отделенная от происходящего расстоянием в пару десятков ярдов, видела, как вздрогнул Ювалт. — Кассиди? — пробормотал он и бросил быстрый взгляд на Джада, словно подозревая, что его разыгрывают. — Но Кассиди в Монтане, вместе с Питерсом! Джад покачал головой. — Это правда, Текс. Не знаю насчет Питерса, но Кассиди, Коннорс и Нельсон в Техасе. У них какие-то дела с «Твитчелл и Карпентер», а банк в Кримсон-Хоул наполовину принадлежал им, и Кассиди решил сделать одолжение Твитчеллу. Мы едва ушли от них в Крейзи-Вэлли — по правде говоря, нам просто повезло. Хлынул дождь, Литтл-Биг-Арройо превратилось в настоящую реку прямо за нашими спинами. Им пришлось искать обход, но все следы были смыты дождем, и они не знали, куда мы делись, — решили, что мы продолжили путь на юг, в сторону границы, так что сейчас они идут по ложному следу. В восточной части Крейзи-Вэлли множество каньонов, и почти все они заканчиваются тупиками, но Джек знал тот, который ведет сюда, на плато. Правда, он не был тут несколько лет и не знал, что тут поселились «нестеры», но, в конце концов, это неважно. Мы отсидимся здесь неделю или две, пока не уляжется шум, а потом двинемся дальше, только не на юг, а на запад, к границе штата. В Нью-Мексико нас не найдут ни Донован, ни Кассиди, ни дьявол с рогами. В Драй-Крике пока спокойно, Керли? Бандит, заканчивавший разгружать вьючную лошадь, обернулся и кивнул. — Да. Про ограбление говорят, но и только. Я не заметил, чтобы косились на незнакомцев. Лавочник спросил, кто мы и откуда; я сказал, что старатели — хотим, мол, попытать счастья в горах к востоку от города. Он поверил, даже начал нас отговаривать — мол, еще никому не удавалось найти там ничего путного. Никто нас не заподозрил, Джад. — Никто, — хмыкнул Черный Джек, пожевывая травинку. — Никто, кроме одного омбре на красивой чалой лошадке. На чем они прокололись, Ювалт? Ювалт коротко рассмеялся и, перекинув ногу через круп, спрыгнул с седла. — Я-то не лавочник, Джек, я игрок, и не из самых последних. В день, когда я не сумею отличить старателя от человека, в жизни не державшего в руках лотка, я заброшу карты и кольты на дальнюю полку и проведу остаток дней, сидя в теньке у крылечка и выстругивая игрушки для соседской ребятни. Расседлав своего чалого, он хлопнул его по крупу, и тот потрусил в сторону пастбища. Потом он закинул на плечо свое седло и огляделся, отыскивая взглядом свободное местечко на поляне. На мгновение его глаза встретились с глазами Дженнифер, и она узнала его. Это был тот самый человек из бара в гостинице — Монтана. Гэйб был прав, угадав в нем карточного шулера. Только вот того, что он не просто шулер, но еще и бандит, братишка знать не мог.