Часть 3

К вечеру Джереми опять стало хуже. У него поднялся жар, он метался по постели, срывая с себя одежду и бинты. Жар удалось немного сбить хинином, остаток ночи Дженнифер провела, меняя холодные компрессы на его лбу. Ближе к утру жар спал, и Джереми, обессиленный лихорадкой, наконец заснул. Самой Дженнифер сомкнуть глаза в эту ночь так и не пришлось. Две бессонные ночи и напряжение последних дней возымели свой эффект. На нее снизошло странное отупление, все вокруг как будто отдалилось, отгородилось мутноватым стеклом, происходило словно бы не с ней. Дженнифер двигалась механически, механически выполняла обычные домашние дела, каким-то уголком сознания отмечая происходящее вокруг и лишь слегка удивляясь тому, что оно не вызывает у нее никаких сильных эмоций. Закончив чистить и нарезать овощи для супа, она наклонилась за помойным ведром с очистками и, выпрямившись, была вынуждена опереться о стену — вдруг закружилась голова. Дженнифер закусила губу. Ничего. Это ерунда. Мусорная куча располагалась позади кухни. Дженнифер спустилась с крыльца, завернула за угол и чуть не столкнулась с одним из бандитов. Она шагнула вправо, чтобы обойти его, но одновременно с ее движением он сделал шаг в ту же сторону. Дженнифер шагнула влево — и бандит, уже откровенно ухмыляясь, тоже шагнул влево. — Дайте пройти, — холодно потребовала она. Бандит ухмыльнулся еще шире и протянул руку к ее лицу. Дженнифер сделала шаг назад, отстраняясь от этого жеста, и, по-прежнему не испытывая никаких особенных чувств — ни страха, ни гнева, ни даже отвращения, — швырнула в него ведро вместе с содержимым. Облитый помоями бандит взревел, его лицо побагровело, искажаясь звериной яростью, и Дженнифер все так же отстраненно подумала, что, наверное, не следовало ей этого делать, потому что теперь ее, наверное, убьют. Бандит занес руку для удара, но опустить ее не успел — ее перехватила другая рука, худощавая, но жилистая и, видимо, очень сильная. Бандит побагровел еще сильней от напряжения, пытаясь сбросить с себя чужую хватку, потом замахнулся второй рукой, но противник опередил его коротким ударом в челюсть. Удар был такой силы, что сбил бандита с ног, и тот приземлился в жидкую грязь, оставшуюся от выплеснутого на пыльную землю ведра помоев. — Ваше ведро, мэм, — вежливо проговорил его противник, протягивая Дженнифер упомянутый предмет. Дженнифер все так же механически приняла его и механически произнесла «спасибо». На шум к кухне подтянулись еще трое бандитов, которые с нескрываемым любопытством уставились на происходящее. — Эй, Ювалт, что здесь происходит? — поинтересовался один из них у победителя, ухмыляясь при виде своего товарища, живописно украшенного картофельными очистками, морковной ботвой и луковой шелухой. Ювалт пожал плечами: — Да ничего. Джейк случайно упал, поскользнулся, наверное. Тебе должно быть стыдно, Джейк, разве можно падать где попало, пугая людей. Это просто неприлично, воспитанные люди так не поступают. Джейк медленно поднялся на ноги, не сводя взгляда со своего противника, так же медленно отряхнул ладонью штаны, потом вдруг его правая рука совершила стремительный, короткий рывок к бедру — и замерла в каком-то дюйме от кобуры. Дженнифер не сразу поняла, почему он прервал это движение, потом увидела, что левая рука Ювалта, находящаяся на уровне бедра, сжимает револьвер, и большой палец оттягивает взведенный курок. Когда он успел выдернуть оружие из кобуры, она не заметила. — Ты, наверное, хочешь проверить, не попала ли грязь внутрь кольта, Джейк, — миролюбиво протянул Ювалт, продолжая держать противника на прицеле. — Это правильно, конечно, но зачем же делать это здесь? Ты можешь напугать леди — ты ведь знаешь, как женщины боятся оружия. Давай-ка вернемся в лагерь, и ты сможешь там почистить свой револьвер… и все остальное тоже. Троица наблюдателей поддержала его слова радостными смешками. Джейк сузившимися глазами сверлил лицо Ювалта, его собственное лицо побелело от гнева, и Дженнифер на мгновение показалось, что сейчас он бросится на своего противника, наплевав на револьвер, нацеленный прямо в его живот. Но инстинкт самосохранения возобладал — напряженные плечи расслабились, кулаки разжались, и Джейк, недобро сверкнув глазами, развернулся и побрел в сторону лагеря. Ювалт проводил его задумчивым взглядом и лишь тогда убрал револьвер. — Отличный свинг, Ювалт, — одобрительно проговорил один из бандитов, рыжеватый детина с сильным ирландским акцентом. — Боксировал в молодости? — Угу, — хладнокровно ответил Ювалт. — В колледже. Не будем докучать даме, друзья. Мэм, я прошу прощения за беспокойство. Этого больше не повторится. Дженнифер молча кивнула и отправилась на кухню, где суп уже начал закипать. За обедом Гэйб встревоженно вглядывался в ее лицо и постоянно порывался что-то спросить, но обрывал себя. В конце концов не выдержала сама Дженнифер. — В чем дело, Гэйб? У меня что, нос в саже? — Нет, но ты выглядишь просто ужасно, Джен, — ответил брат с подкупающей прямотой. — Вот что — сегодня с Джереми сижу я. Тебе надо выспаться, хотя бы один раз. — Все нормально, Гэйб. Я не устала. Тебе отдых нужней — это тебе приходится теперь работать за двоих. — Ничего не нормально. Ночью ты сидишь с Джереми, днем готовишь, стираешь, убираешь и опять-таки ухаживаешь за Джереми. Человек не может обходиться без сна, неужели не понятно? Не спорь, Джен. Пока Джереми болен, я глава семьи. Дженнифер рассмеялась: — Что ж, мне нечем крыть, Гэйб. Хорошо, но, если что-то случится, сразу же буди меня, договорились? — Ничего не случится. Ему намного лучше, чем вчера. Но так и быть, обещаю, что разбужу. До вечера было еще далеко. Дженнифер подкрепила силы двумя чашками крепчайшего кофе и снова принялась за домашние дела, прислушиваясь к происходящему снаружи. Из лагеря бандитов доносились обрывки громких разговоров, крики, хохот, но по крайней мере не было слышно выстрелов. У Дженнифер было плохое предчувствие. Утреннее происшествие не слишком напугало ее само по себе, но оно было предвестником очень нехорошего развития событий. Бандит, попытавшийся приставать к ней, был пьян; и хотя его же собственные товарищи пришли на помощь Дженнифер, а не ему, это было только начало. Их было двенадцать человек, двенадцать вооруженных мужчин, привыкших зарабатывать себе на жизнь грабежами и убийствами и вынужденно запертых на небольшом клочке земли вдали от цивилизации и предлагаемых ею способов разнообразить досуг. Если первые пару дней они приходили в себя после налета и последовавшей за ним долгой, выматывающей погони, то теперь, когда они отдохнули, каждый новый день будет все больше тяготить их вынужденным бездельем. А это значит, они будут придумывать себе развлечения сами — и Дженнифер легко могла представить себе, на что будут похожи эти развлечения. Те два бандита, что покупали припасы в Драй-Крике, привезли с собой несколько бочонков виски, и Дженнифер не была уверена, что Черный Джек сумеет или захочет удержать своих людей от повального пьянства. И если в трезвом состоянии бандиты относились к семье фермеров без особой враждебности, то что может прийти в пьяные головы дюжине подонков, изнывающих от безделья и скуки, Дженнифер даже думать не хотелось. Тесто, поставленное еще утром, вспучилось над деревянной кадушкой красивой шапкой. Дженнифер смазала сковороду маслом, раскатала по ней тесто, потом взяла с подоконника миску, в которой размачивались в кипятке сушеные абрикосы… и замерла, глупо моргая. Миска была пуста. Может быть, с этими переживаниями она забыла высыпать в миску абрикосы и просто налила в нее кипятку? Дженнифер поднесла миску к лицу и понюхала остывшую воду. Она слабо пахла сушеными фруктами. Дженнифер не знала, плакать ей или смеяться. Она была готова к мародерству — но ведь не настолько жалкому! Раскатанное на сковороде тесто укоризненно мозолило глаза. Дженнифер вздохнула, сбрызнула водой салфетку, накрыла сковороду вместе с тестом и залила кипятком новую порцию сушеных абрикосов. На этот раз миска была предусмотрительно поставлена на верхнюю полку. Абрикосам требовалось хотя бы полчаса. Дженнифер подхватила корзинку и направилась наружу. Если бандиты не съели всех кур, то, может быть, удастся найти хотя бы одно яйцо, чтобы смазать им пирог. Курятник находился на вражеской территории, рядом с лагерем бандитов. Дженнифер постаралась обогнуть его по широкой дуге, чтобы лишний раз не попадаться им на глаза. Часть бандитов, видимо, дежурила на наблюдательных постах, остальные — человек восемь — валялись на траве или полусидели, откинувшись спиной на свои седла; курили, жевали табак, сплевывали, лениво переговаривались, сквернословя с такой естественностью и непринужденностью, словно с самого рождения не разговаривали никак иначе. Солнце уже закатилось за дальние горы, воздух постепенно остывал. Внизу, в долинах, было уже темно, на плато только начинали сгущаться прозрачные сумерки. В этих сумерках юный, звонкий голос — вряд ли его обладателю было больше двадцати лет — отчетливо произнес несколько слов, которые заставили Дженнифер залиться краской. — Что там, Малыш? — лениво осведомился кто-то из бандитов. — Косточка попалась, — пожаловался юноша. — Чуть зуб не сломал. — В табаке? — так же лениво хмыкнул бандит. Послышались разноголосые смешки. — Нет, в абрикосах, — бесхитростно объяснил тот, и Дженнифер поняла, что преступник найден. Прячась в тени амбара, она сделала несколько неслышных шагов вперед, чтобы полюбоваться на коварного похитителя начинки для пирога. Похититель сидел так, что пламя костра освещало его целиком, предоставляя прекрасную возможность его разглядеть. Это и впрямь был юноша, лет восемнадцати — двадцати на вид, стройный, светловолосый, голубоглазый, с ямочкой на подбородке и по-детски припухлыми губами. Совсем мальчишка — но на его бедре, как и у остальных бандитов, красовалась потертая кобура, из которой выглядывала темно-коричневая рукоять орехового дерева, а рядом с его седлом, на которое он опирался спиной, лежала зачехленная винтовка. — Абрикосы! — задумчиво протянул еще один голос. Дженнифер узнала его — это был Ювалт. — Да, мир не стоит на месте. В мое время мы обходились вяленым мясом и консервированными бобами — и еще считали, что нам повезло, потому что старики не упускали случая напомнить, как в их время, чтобы приготовить обед, за ним приходилось изрядно погоняться с дробовиком. Абрикосы, подумать только! Что дальше? Свежий виноград? Черепаховый суп? Фаршированная утка? — Нет, Текс, винограда и фаршированных черепах мы не держим, — хмыкнул высокий жилистый бандит — Джад Спенсер, помощник главаря. — Впрочем, и абрикосов я что-то не припомню. Где ты их достал, Арчи? — А там, — простодушно ответил юноша, махнув рукой в сторону кухни. — Хочешь попробовать, Джад? — Банда Черного Джека Далтона, — пробормотал Ювалт, словно пробуя на вкус слова. — Отчаянные грабители банков и свирепые взломщики кладовок. Иногда я жалею, что Кассиди в свое время меня не пристрелил. Куда катится мир? — Я не взламывал никаких кладовок! — обиделся юный Арчи. — Миска с абрикосами стояла на окне! — Стояла! — Ювалт презрительно хмыкнул и покачал головой. — Стояла и дожидалась тебя, да, Малыш? Джад, на твоем месте я бы не спешил снимать пробу. — Это почему же? — осведомился Джад, вертя в руках абрикосину перед тем, как бросить ее в рот. Ювалт пожал плечами. — Лет семь или восемь назад мне довелось работать на одном ранчо в долине Пекоса. На западной окраине ранчо расплодились волки, и управляющий отрядил меня и еще одного парня с ними разобраться. Мы с Питом пригнали в заросли два десятка коров, распределили их вдоль границы — по одной корове мили на полторы-две, — подстрелили и начинили туши стрихнином. Потратили на это целых два дня, но зато после этого много лет в округе не было видно ни одного волка. Наверное, эти зверюги тоже не подозревали, что угощение приготовлено специально для них. Джад, уже начавший пережевывать свой абрикос, с шумом выплюнул его в костер. Арчи побелел как мел и выронил платок, в котором лежали оставшиеся абрикосы. — Ты… ты думаешь, они отравлены?! Специально?! — Я ничего не думаю, — холодно проговорил Ювалт. — Может быть, миска была выставлена на видном месте просто так. Но лично я поостерегся бы пробовать оставленную без присмотра еду, если бы знал, что ее приготовила женщина, мужа которой я нашпиговал свинцом. Впрочем, мы скоро узнаем ответ. Симптомы отравления стрихнином очень специфичны и проявляются довольно быстро. В основном это судороги и конвульсии, имеющие весьма болезненный характер, если я правильно помню соответствующую главу учебника по токсикологии. В конце концов они приводят к остановке сердца и, соответственно, летальному исходу. Для пациентов, переживших первые восемь часов после отравления, прогноз благоприятный. Это означает, что если Арчи дотянет до утра, то останется жить. Если же нет, утром мы сможем полюбоваться на ризус сардоникус, или, выражаясь простым языком, стрихниновую улыбку. Это специфическое посмертное сокращение лицевых мышц, имеющее вид зловещей ухмылки, является указанием на то, что причиной смерти послужило отравление стрихнином. Коронеры часто… — Ты заткнешься или нет?!.. — рявкнул на него Джад. Он был очень бледен и все пытался отплеваться. Арчи чуть не плакал. У него был настолько несчастный вид, что Дженнифер простила ему кражу. Она даже хотела окликнуть его, чтобы успокоить, но вспомнила Джереми, лежащего в луже крови, и внутри у нее все словно заледенело. Может быть, этот мальчишка был одним из тех, кто стрелял в ее мужа. Что ж, ему в худшем случае предстоит одна-единственная бессонная ночь — не сравнить с теми мучениями, которые пришлось перенести Джереми. Дженнифер шагнула назад, в сгущающуюся темноту и, стараясь ступать неслышно, вернулась к курятнику. Было уже темно, и она зажгла лампу, висевшую на гвозде у входа в курятник. Свет лампы бросил длинную, гротескную тень от Дженнифер на землю, и разговоры у костра мгновенно смолкли. Дженнифер кожей чувствовала, что все сидящие сейчас у костра бандиты сверлят взглядами ее спину. Но оборачиваться она не стала — шагнула внутрь, повесила лампу на крючок и принялась обследовать гнезда. Поголовье кур уменьшилось, но не так радикально, как боялась Дженнифер, и ее добычей стали целых шесть яиц. Сложив их в корзинку, Дженнифер задула лампу и поспешила назад, на кухню. Ставить пирог в печь пришлось уже в полной темноте.