Часть 10

Завтрак Дженнифер накрыла в гостиной — летняя кухня была тесновата для такого количества людей. Она напекла флэпджеков и подала их с кленовым сиропом. Арчи ел мало, без аппетита, не поднимая головы от тарелки, и Томми Донован тоже явно чувствовал себя не слишком уютно в этой обстановке. Зато оба старших ковбоя с удовольствием воздали должное кулинарным талантам хозяйки. После завтрака, когда Арчи и его конвоир покинули помещение, Ювалт испросил у Дженнифер разрешения закурить и с удовольствием откинулся на спинку кушетки, дымя трубкой. — Мечтал об этом всю ночь, — пояснил он. — Как мало человеку надо для счастья! — Рассказывай, Текс, — велел его приятель. — Мы с Джонни ждали тебя в Крейзи-Вэлли, но ты куда-то пропал, и от тебя не было ни слуху ни духу, а потом появляется этот рейнджер с твоей запиской, и выясняется, что ты успел не только выследить банду Далтона, но и внедриться в нее. Что произошло? Ювалт пожал плечами и выпустил клуб дыма. — В общем-то, просто несколько совпадений подряд. Я проезжал через этот городишко, Драй-Крик, — не собирался останавливаться в нем, но хлынул дождь, и пришлось задержаться на ночь. Заодно решил поразведать, не слышали ли что-нибудь о банде в этих краях. О ней не слышали; зато, как выяснилось, слышали о моих приключениях в Виндзоре. — Он усмехнулся. — Расспрашивать было не с руки, кто-нибудь мог донести Доновану — ты знаешь, как в этих маленьких городках любят чужаков, задающих много вопросов, — а выяснять с ним отношения мне не хотелось. Поэтому я просто проехался сначала на восток от города, потом на запад, проверил окрестности на предмет следов, но их не было. Зато наткнулся на эту парочку, выдававшую себя за старателей. Они сразу показались мне подозрительными — подъехали явно откуда-то с южной стороны, но дали большой крюк, чтобы въехать в город с востока. Закупили в лавке припасов, вроде бы на пару месяцев впрок для двоих, но больше похоже было на то, что это недели на две и для компании побольше. Я проследил за ними, они выехали с восточной стороны и опять дали крюк к югу. Вот это мне не понравилось: они направлялись в сторону плато, а я уже знал, что там живет семья фермеров, — видел их накануне в городе. Я решил рискнуть. Догнал их, разговорился — чего-чего, а болтать языком я умею. Пожаловался на заставы на дорогах, упомянул пару имен из прошлого, они вроде бы поверили. Потом вроде как случайно проговорился, кто я. Знаешь, Хоппи, репутация все-таки великая вещь. Они согласились взять меня с собой в лагерь — правда, судя по тому, какие взгляды они бросали на моего Омара, уже явно считая его своим, у них были какие-то задние мысли. — Ты сильно рисковал, Текс, — задумчиво проговорил Кассиди. — О нашей с тобой дружбе знает не так уж мало народу. Если бы хоть кто-то из бандитов что-то слышал на этот счет, твоя жизнь не стоила бы ни цента. — Ну, не так уж и сильно, — отмахнулся Ювалт. — На севере, в Монтане, — да, после тех пяти лет, что я проработал у вас с Баком на «Дабл-Уай», меня теперь знает каждая собака. Но из Техаса я уехал слишком давно, на «Бар-20» работал недолго, меньше года, и об этом мало кто знает. Зато о нашей вражде и о том, как ты меня проучил в Мадди-Уэллсе, похоже, помнит весь Техас. — Ювалт коротко рассмеялся. — Не могу сказать, что меня это радует. Но нет худа без добра — мне не составило труда убедить Черного Джека, что ради спасения от тебя и от Донована я заключу сделку хоть с самим дьяволом. Беда в том, что они мне все равно не доверяли — Далтон был слишком умен для этого, а Спенсер слишком хорошо меня знал. Что толку от того, что я узнал их планы, если у меня все равно не было возможности сообщить о них тебе? За мной постоянно приглядывали, из лагеря не выпускали. Конечно, если постараться, я мог бы улизнуть. Но… — Он замялся. — Но ты не смог бы после этого к ним вернуться, а бросать леди и ее семью на произвол судьбы в компании этих мерзавцев ты не собирался, — усмехнулся Кассиди. — Здесь нечего стыдиться, Текс. Никто не поступил бы иначе на твоем месте. Так откуда взялся тот рейнджер? — Подвернулся случайно — спешил на юг и решил срезать через Крейзи-Вэлли, ночью. Дозорные его заметили и подняли тревогу — он мог натолкнуться на тот брод, где банда переходила реку, а следов там было вполне достаточно, чтобы сообразить, что к чему. Для меня это был отличный шанс. Я вызвался с ним разобраться, подстерег его в одной низинке, которая не просматривалась сверху, остановил и объяснил ситуацию. Он не сразу поверил мне, хотя я его не виню. Когда тебя посреди ночи сдергивают веревкой с седла и приставляют к горлу нож, это не очень располагает к доверию. Но я не мог рисковать — потому что, когда тебя посреди ночи вдруг окликают из кустов, пусть даже весьма вежливо, вполне вероятно, что ты сначала разрядишь в эти кусты свой кольт и только потом ответишь. Как бы то ни было, твое имя подействовало — я несколько раз повторил, что записку он должен вручить лично тебе и никому другому. Парень оказался толковым — запомнил все, что нужно передать на словах, повторил без ошибки. Вот отдавать мне свой значок он отказался наотрез. Я потратил минут пять, пытаясь его уговорить — мне нужен был убедительный трофей, а что могло быть убедительней, чем личный значок рейнджера? В конце концов я кое-как его уболтал, объяснив, что от этого зависят жизни трех гражданских, но он заставил меня поклясться, что, когда все закончится, я верну ему значок лично в руки. И теперь я не знаю, что делать — Донован мне его точно не отдаст, и я не уверен, отдаст ли он его хотя бы тебе. Скорей всего, он передаст его в штаб-квартиру рейнджеров, и тогда я получаюсь клятвопреступником, а у парня могут быть неприятности — эти побрякушки отдавать в чужие руки не положено. — О, я не вижу в этом никакой проблемы, Текс. Джонни виноват в том, что Донован забрал у тебя значок. Значит, Джонни и вернет его тебе. Все очень просто. — Ты это серьезно, Хоппи? — Как никогда. Если ты думаешь, что Малышу это не по зубам, ты его сильно недооцениваешь. Главное, не спрашивай его потом, как он это сделал. Есть вещи, о которых лучше ничего не знать. Так с рейнджером все прошло гладко? Тебя не заподозрили? — Вроде бы нет, хотя пока я возвращался в лагерь, успел передумать всякого. Я ведь не знал, что они видели сверху — по идее, это должно было выглядеть так, как будто расседланный конь идет по пастбищу один, без седока. Парень стащил седло на правый бок, чтобы луки и рожок не выделялись на фоне неба, сам свесился с другой стороны, обнимая лошадь за шею, и начал направлять ее зигзагами, так, как будто она сама бредет от одного кустика травы к другому. Но, как ты понимаешь, тут достаточно одного неосторожного жеста, чтобы выдать себя — а заодно и меня, поэтому возвращаться было довольно неуютно. Но все прошло хорошо. За следы я не волновался — мы с ним набили камнями его дождевик, отволокли по земле к ручью и торжественно утопили в зыбучем песке, оставив вполне пристойный след волочения тела. Крови мы нацедили из его лошади, и ее было достаточно, чтобы убедить кого угодно и в чем угодно. Ну а дальше мне оставалось только ждать. Правда, под конец я все-таки дал маху — неправильно рассчитал время, и, когда я отстал от отряда и вернулся на плато, Спенсер и Керли уже подожгли запал. Если бы не Арчи, мне бы ни за что не справиться. Мальчишка управляется с винтовкой не хуже Реда Коннорса. Последнее утверждение заставило Кассиди скептически вздернуть брови, но он не стал выражать своего сомнения вслух и лишь спросил: — Хороший парень? — О, отличный. Честный, чистый, прямой — как только я его увидел, я сразу понял, что его надо вытаскивать. Он не преступник, Хоппи, влип в эту дрянь случайно и не по своей вине. Руки чешутся разобраться с тем мерзавцем, что упек его в тюрьму по ложному обвинению. Поговори с шерифом, Хоппи, — может быть, он согласится под твое слово отпустить его до суда к вам с Джонни на «Эс-Ви». Очень не хочется, чтобы он снова угодил за решетку. Кассиди кивнул и хотел было что-то сказать, но Ювалт внезапно вскинулся, прислушиваясь к чему-то, и через несколько секунд уверенно проговорил: — Это Пеппер! — Это Пеппер, — согласился Кассиди и обратился к Дженнифер: — Боюсь, что у вас снова гости, мэм. Кленовый сироп лучше спрятать. Теперь стук копыт слышала и Дженнифер. Она вышла на улицу, вытирая руки о передник. Через несколько минут показался всадник. Он ехал на потрясающей красоты вороной лошади, вид которой заставил Дженнифер замереть от восторга. Это великолепное животное ничуть не походило на обычных для этих краев низкорослых ковбойских пони с короткими шеями и недобрым взглядом. Длинные тонкие ноги, изящно выгнутая шея, мощные мускулы, играющие под гладкой, черной как смоль шкурой, — все в ней просто кричало о чистоте породы. Такой лошади был бы под стать элегантный бледнокожий всадник в изящном английском костюме для верховой езды или роскошная леди в модной амазонке. Увы, вместо этого на лошади восседал загорелый молодой человек в вытертых до гладкости кожаных чапсах поверх суконных штанов, выцветшей клетчатой рубашке, жилете и линялом шейном платке. Завидев Дженнифер, он немедленно сорвал с головы шляпу. — Мэм. — Он сверкнул в ее сторону обаятельной улыбкой, потом спешился и, вместо того чтобы расседлать свою лошадь и привязать ее к колышку, лишь ослабил подпругу, намотал повод на рожок седла и погладил ее со словами: «Иди побегай, девочка». Лошадь фыркнула ему в ухо, кося глазом на Дженнифер, словно застенчивый ребенок, прячущийся за своего родителя при виде незнакомца, потом, явно кокетничая, сделала два неуверенных шага, оглядываясь на хозяина, после чего, перестав валять дурака, легкой рысцой безошибочно направилась в сторону выпаса. Молодой человек шагнул к Дженнифер, все так же обаятельно улыбаясь. Он был примерно одних с ней лет, может быть, даже на год или два постарше, но легкомысленная, совершенно мальчишеская улыбка и озорной взгляд голубых глаз говорили о том, что за последние лет пятнадцать он ничуть не повзрослел и вряд ли остепенится в ближайшем будущем. Он не представился, но Дженнифер и так поняла, что перед ней стоит виновник злоключений Ювалта. Поджав губы, она смерила молодого человека взглядом, под которым его улыбка слегка поблекла. — Вы, должно быть, мистер Нельсон, — с прохладцей произнесла она и посторонилась, чтобы пропустить его в дом. — Заходите. Вы еще успеете попрощаться с вашим другом. Она сама не могла бы сказать, что дернуло ее за язык. Но оба ковбоя, находившиеся в гостиной, отреагировали на ее слова мгновенно. Ювалт, сидевший на кушетке, быстрым движением наклонился вперед, крутанулся на заду, забрасывая ноги на подлокотник, вытянулся на кушетке во весь рост и уронил правую руку, позволив ей безвольно свеситься на пол. Кассиди, привольно развалившийся в кресле, ужом выскользнул из него, накрыл грудь Ювалта салфеткой, уселся на табурет возле кушетки, состроил скорбную физиономию и устремил на своего приятеля взгляд, полный сурового мужского сочувствия. Джонни Нельсон, услышав слова Дженнифер, очень сильно побледнел, замер, неверяще глядя ей в лицо, потом ринулся мимо нее внутрь, в гостиную. — Текс! Хоппи, что с ним… Кассиди сделал ему знак замолчать. — Он еще жив, Джонни, — негромко произнес он, отводя взгляд. — Хорошо, что ты успел. Текс! Текс, Джонни здесь. Ты слышишь меня? Ювалт издал еле слышный хрипловатый стон. У Джонни подкосились колени, и он с размаху сел на скамеечку для ног, стоявшую рядом с кушеткой. — Как это случилось, Хоппи? — упавшим голосом прошептал он. — Куда его?.. Кассиди устремил на него тяжелый взгляд: — В грудь. В упор, как Джимми. Помнишь Джимми Прайса? Донован давно мечтал поквитаться с Тексом за Санта-Фе. Мне он сказал, что ничего не знал, что никто не предупредил его, что Текс на нашей стороне. Сказал, что сожалеет… — Значит, это все из-за меня, — Джонни с ужасом уставился на белую салфетку, дергавшуюся в такт неровному, рваному дыханию. — Хоппи, это из-за меня! Я виноват, я не сказал Доновану… — Помолчи, Малыш. Не все ли теперь равно… — Текс! — Джонни схватил бессильно повисшую руку и крепко сжал ее. — Текс, это я, Джонни! Ты меня слышишь? Ювалт отозвался новым стоном. — Кто здесь? — еле слышно прохрипел он. — Малыш… Это ты?.. — Я! Текс, скажи, что ты меня прощаешь!.. Это из-за меня… — Темно… — Ювалт снова простонал. — Как темно… Я… я тебя не виню, Малыш… Дженнифер не выдержала и прыснула. Этот звук словно послужил сигналом — Кассиди хрюкнул и сложился пополам от смеха. Дженнифер пыталась удержаться, но чужой смех — слишком заразная вещь, и она расхохоталась в голос. Джонни недоуменно переводил взгляд с Кассиди на Дженнифер, и его лицо постепенно заливалось багровой краской. Ювалт перестал стонать, уселся на кушетке и аккуратно сложил салфетку. — Можно было бы потянуть еще немного, — упрекнул он своего приятеля. — Еще чуть-чуть, и наш Джонни разревелся бы, как девчонка, и начал бы умолять меня не умирать. Нет, Хоппи, как игрок в покер ты безнадежен. Совершенно не умеешь держать лицо. Джонни, красный, как рак, поднялся на ноги и зачем-то принялся отряхивать чапсы. — А, провалитесь вы все к чертям, — пробормотал он. Уши его полыхали. — Очень смешно, ничего не скажешь!.. — Скажи спасибо, что это оказался розыгрыш, Малыш, — нахмурился Кассиди. — А ведь все и впрямь могло закончиться именно так. Если бы Текс погиб из-за твоей глупой шутки, смог бы ты жить с этим? Ты когда-нибудь повзрослеешь? — Кстати, Малыш, «я тебя не виню» — это тоже была шутка, — вставил Ювалт. — На самом деле я не собираюсь тебя прощать. По крайней мере, не в ближайшее время. Не до того, как отомщу. Можешь начинать готовиться к худшему уже сейчас. — О, и что ты мне сделаешь? — пробурчал Джонни. — Обыграешь в покер? Ювалт зловеще улыбнулся: — Никогда, никогда не недооценивай противника, Малыш. Хоппи, Ред или кто-нибудь еще из ребят, кто знает тебя с детства, ограничились бы простой трепкой — они тебя слишком любят. Я не таков. Я безжалостен и беспринципен. Поэтому я просто расскажу обо всем миссис Нельсон — а потом отступлю назад и буду с удовольствием наблюдать, как твоя жизнь превращается в ад. — Ты не посмеешь! — сильно побледнев, воскликнул Джонни. — Ты этого не сделаешь, Текс! — Я? — Ювалт издевательски расхохотался. — Ты меня с кем-то путаешь, Малыш! — Если ты только посмеешь — Текс, клянусь, я пристрелю тебя собственноручно! Дженнифер кусала губы, пытаясь удержаться от улыбки. — Миссис Нельсон — это мать? — спросила она у Кассиди. — Жена, — ответил тот. — Это недоразумение еще и женато, можете ли вы в это поверить, мэм? — С трудом. А про пироги с касторкой — это правда? — А, Текс вам и это рассказал? Да, чистая правда. Теперь он не таскает еду — но кленовый сироп все равно лучше спрятать. — Текс, поклянись, что ты ничего не скажешь Пегги! — Посмотрим, Малыш, посмотрим. Может быть, я и смягчусь. Но все это может подождать. Хоппи, у тебя есть на примете какой-нибудь первосортный адвокат? — Тебе для мальчишки? Нет, Текс, я никого не знаю; но, думаю, Уитби может посоветовать кого-нибудь. Если тебе понадобятся деньги, то мы с Баком… Ювалт согласно кивнул: — Да, я знаю. Спасибо, Хоппи. И я думаю, Твитчелл и Карпентер могут раскошелиться, учитывая, что это их деньги мы с Арчи спасали, рискуя жизнью. А еще я думаю, что, пожалуй, проедусь на юг, наведаюсь на ранчо к Гоферу — это тот тип, что не заплатил парню за работу, велел его избить, а потом еще и засадил за решетку — и потолкую с ним и с его ручным шерифом. — Я с тобой, Текс! — с загоревшимися глазами выпалил Джонни. — Ты? — Ювалт скептически смерил его взглядом с таким видом, как будто о своих планах объявлял не для того, чтобы услышать от Джонни именно это. — Даже не знаю. У тебя, наверное, много дел на «Эс-Ви». Это я свободен как ветер. — О, Арнольд прекрасно справится с делами и без меня, а если что, ему помогут соседи. Хоппи, ты с нами? — Не отпускать же тебя одного с Тексом Ювалтом, Малыш. Иначе мне придется искать адвоката уже для тебя. Мэм, думаю, мы и так уже злоупотребили вашим гостеприимством. Нам пора. Дженнифер пожала протянутую руку: — Всего вам доброго, мистер Кассиди. И спасибо вам. Мистер Ювалт… я не могу передать, как я благодарна вам за то, что вы сделали для меня и моей семьи. — Вы вгоняете меня в краску, мэм, — весело ответил тот, и это было шуткой не более, чем наполовину, потому что его загорелое лицо и впрямь слегка потемнело от румянца. Джонни, поклонившись Дженнифер на прощание, выскользнул на улицу и негромко посвистел. Черная кобыла, перебирая изящными ногами в дробной, мелкой рыси, подбежала к нему и ткнулась бархатистыми губами ему в ухо. Оба старших ковбоя глядели на это, поджав губы, и осуждающе качали головами. — Какой хозяин, такая и лошадь, — грустно сказал Ювалт. Кассиди согласно кивнул. — Не могу понять, где я упустил мальчишку, — вздохнул он. — Лошадь, бегающая на свист! — Ты не виноват, Хоппи, — мягко сказал его друг. — Ты сделал для него все, что мог. И потом, могло быть хуже. По крайней мере, он не носит кольтов с накладками из слоновой кости на рукоятках. Кассиди содрогнулся. — Ты прав, Текс, это было бы ужасно. Впрочем, это разговор не для дамских ушей. Мэм. — Поклонившись на прощание, он надел шляпу, и они с Ювалтом вместе вышли наружу и отправились седлать собственных коней.