Часть 1

Глава 1. Мой тёмный цветок Дом номер четыре на Тисовой улице был аккуратен снаружи и ужасен внутри. Пятилетняя Морриган Талия Поттер мыла полы на кухне, когда в комнату вбежал Дадли. Его круглое лицо было перекошено от злости. В его руках был новый красочный самолётик — блестящий, игрушечный, дорогой. Морриган только мельком взглянула на него. Но этого оказалось достаточно. — Не смотри на мою игрушку, грязнуля! — завопил он, с силой швыряя самолётик на пол. Крыло отломилось. Морриган испуганно подняла глаза. — Я... я не трогала... — тихо произнесла она. Но Дадли уже орал на всю кухню, привлекая внимание тёти Петуньи и дяди Вернона. Через несколько секунд тяжёлые шаги потрясли пол, и на пороге кухни выросла массивная фигура Вернона Дурсли, лицо которого налилось яростью. — Ты опять всё испортила, маленькая дрянь! — прорычал он. — Но я не... — попыталась возразить Морриган, но дядя уже замахнулся. И тогда это случилось. Из неё вырвался выброс — необъяснимая, дикая магия. Пол под ногами задрожал, воздушные потоки закрутились в комнате, сбивая с ног маленькие предметы. Вазы разбились вдребезги. Яркая вспышка света ослепила всех на мгновение. Дурсли застыли в ужасе. Они всегда подозревали, что девчонка "ненормальная", но видеть это своими глазами было для них слишком. Вернон пришёл в ярость. Он ударил её. Сначала кулаком по щеке, так что Морриган ударилась о стену. Потом ногой в живот, когда она попыталась отползти. Петунья визжала, но не остановила его — никогда не останавливала. Дадли с визгом убежал наверх. — Ты у нас выродок, позор! — орал Вернон, каждый удар сопровождая криками. Её маленькое тело не выдерживало. Сознание затуманивалось. В какой-то момент Морриган перестала чувствовать боль. Всё вокруг стало неясным, будто она смотрела через толстую мутную воду. Она слабо пыталась прижаться к стене, словно это могло защитить её. Когда всё стихло, она осталась лежать на холодном полу, едва дыша. Дурсли бросили её там, решив, что она "сама очнётся". Ведь они не собирались везти её в больницу — слишком рискованно. Слишком опасно рассказывать кому-то о странной девчонке. Морриган осталась одна. Изломанная. Еле живая. --- Тьма вокруг сгустилась. Время потеряло всякий смысл. И тогда воздух в комнате изменился. Стал плотным, тяжёлым, почти осязаемым. Морриган почувствовала чей-то взгляд — тёплый и холодный одновременно. Она попыталась открыть глаза. Перед ней стояла женщина. Высокая, стройная, с кожей, бледной как лунный свет. Её глаза были двух разных цветов: один — бездонно чёрный, другой — серебристый, как ледяная река. Одна сторона её тела была прекрасна и жива, другая — словно высохшая, мёртвая. Но Морриган не испугалась. Наоборот. Она чувствовала странное спокойствие. — Кто... ты?.. — прохрипела девочка, едва слышно. Женщина присела перед ней на колени и нежно коснулась её спутанных волос. — Я — Хель, — тихо ответила она. — Твоя смерть. И... твоя жизнь. Из глаз Морриган покатились слёзы. Никто никогда не говорил с ней так. Никто никогда не смотрел на неё так — с заботой, с пониманием. — Мамушка... — шепнула она. И в этом слове был весь её сломанный, отчаянный мир. Хель улыбнулась — чуть грустно, чуть торжественно — и протянула руки. — И ты — мой тёмный цветок, — сказала она, подхватывая девочку на руки. — Расцветшая в страдании. Выросшая в холоде. Теперь ты не одна. Теперь ты моя. Мир исчез. Боль исчезла. Остались только тепло и нежная сила, обволакивающая Морриган. И в этот момент маленькая девочка, которая уже не верила ни в что хорошее, впервые в жизни почувствовала, что значит быть любимой.