Часть 2

Глава 2. Тень, что шепчет Жизнь Морриган Талии Поттер изменилась в ту ночь, когда в её разбитую душу вошла Хель. Но не так, как могли бы подумать простые люди. Хель не унесла её от Дурслей в далёкие земли. Она не разрушила их дом, не наказала их открыто. Она знала: у мира есть законы, древние и жестокие, и их нельзя было нарушать без последствий. Богиня смерти осталась в тени. И с той ночи Морриган больше никогда не была по-настоящему одна. Каждую ночь, когда в доме Тисовой улицы стихали голоса и наступала темнота, Морриган засыпала и оказывалась в другом мире — мире синих туманов и шёпотов, где её ждала Хель. Там, среди холодного сияния, Хель садилась рядом, гладила её волосы и говорила: — Твоя боль — это сила. — Твои страхи — это крылья. — Ты не сломлена. Ты рождена выстоять. И Морриган училась. Училась слышать тишину. Училась чувствовать потоки силы в земле, в камне, в самом воздухе. Училась защищаться, даже если её тело слабо. А тьма вокруг неё становилась живой. Когда Вернон в приступе гнева снова замахнулся на неё, его нога соскользнула по полу, словно по льду, и он упал, тяжело дыша от злости. Когда Петунья хотела наказать её за "испорченное" платье, в доме внезапно гасли все лампы. Морриган молчала. Она ничего не делала сознательно — тьма сама оберегала её, словно невидимая материнская рука. Иногда она видела в тенях, как что-то движется. Иногда слышала голос Хель даже наяву: > «Я рядом, мой тёмный цветок.» Она выживала. Тихо. Упрямо. И становилась сильнее. --- Школа была другим испытанием. В шесть лет Морриган пошла в начальную маггловскую школу. В длинном мешковатом свитере с чужого плеча, с потёртыми ботинками и книжкой из благотворительного магазина в руках, она выглядела как тень среди ярких детей. Она не нашла там друзей. Девочки в цветных платьицах смеялись над её растрёпанными волосами и старыми тетрадями. Мальчишки шептались за её спиной, обзывая её "ведьмой" из-за странных происшествий: то исчезнет мел, то сорвётся с петель дверь в туалете. Учителя Морриган тоже не любили — слишком тихая, слишком странная. Слишком непохожая. Но Морриган больше не страдала от одиночества. У неё были сны. У неё была Хель. И у неё была её внутренняя тьма — молчаливая, верная. Когда обидчики тянули руки к её вещам, ручка сама выскальзывала из пальцев задира, падая за шкаф. Когда девочки строили козни, их платья рвались в самый неподходящий момент. Морриган не смеялась. Она просто шла дальше, глядя своими зелёными глазами сквозь них — туда, где за горизонтом витала её Мамушка.