Часть 8

Глава 8. Прощание с Тенью День был серым. Серым и вязким, как грязная вода в сточной канаве. Тисовая улица тонула в липком тумане, словно сама земля пыталась скрыть то, что должно было произойти. Морриган сидела на холодном полу чулана, колени прижаты к груди. Она знала. Сегодня всё изменится. Снаружи слышались тяжёлые шаги. Скрипела лестница. Звякнула ключом дверь — и в проёме возник Вернон Дурсль. Он был весь как сжатый кулак: красный, дрожащий, страшный. В руке — старая, грязная верёвка. > — Идём, — прохрипел он. Морриган встала. Ни страха. Ни слова. Только тишина. --- Машина была заведена заранее. Вернон грубо запихнул девочку на заднее сиденье, заблокировал двери. Петунья и Дадли стояли у крыльца, наблюдая. Их лица были бледны, как меловые доски. — Быстрее, быстрее, — шептала Петунья, теребя подол платья. Вернон сел за руль, вытер пот со лба. Поездка началась. И каждый поворот руля, каждый метр приближал Морриган к месту, откуда, по плану Дурслей, она должна была больше не вернуться. Но у неё был свой план. И сила. И Мамушка. --- Когда машина свернула на пустую просёлочную дорогу, окутанную серыми деревьями, Морриган подняла глаза к мутному небу. И прошептала беззвучно: > — Мамушка... сейчас. И тьма ответила ей. Всё вокруг будто замерло. Мотор заглох. Фары мигнули и погасли. Вернон затрясся, стиснув руль. Он ударил по нему кулаком, но машина не заводилась. — Что за чертовщина?! — прорычал он. В это время тень в салоне сгущалась. Воздух стал густым и ледяным. Морриган медленно подняла голову. Её глаза сверкнули в темноте, отражая внутренний свет. > — Теперь вы не можете меня держать, — произнесла она тихо, но голос её был тяжёлым, как камень. Вернон обернулся, его лицо исказилось ужасом. И тогда всё началось. --- Двери машины сами собой распахнулись. Ветер взвыл, словно невидимые когти разорвали воздух. Верёвка выскользнула из рук Вернона. Морриган шагнула наружу. Её окружал вихрь тени, живой, пульсирующий. Вернон попытался выбраться — но невидимая сила прижала его к сиденью. — Помогите! — взвизгнул он, но звук утонул в завывании ветра. Морриган подошла к машине. Наклонилась, глядя сквозь окно. > — Вы пытались избавиться от меня, — сказала она. — Но это вы потеряли право быть рядом со мной. Тень на мгновение сомкнулась вокруг Вернона, лишь слегка — чтобы он почувствовал, как близка к нему настоящая смерть. И отпустила. --- Морриган ушла, не оглядываясь. Шла по пустой дороге, босая, растрёпанная, но сильная, как сама ночь. И тьма шла за ней. И Мамушка улыбалась где-то в глубине её души. --- Она знала, куда идти. Туда, где её ждали. Туда, где были её. --- Когда она подошла к заброшенной теплотрассе, ночь уже полностью сползла на город. Шив, Кроу и Остин сидели у костра, закутанные в куртки, шептались. Они подняли головы, когда увидели её. — Морри! — радостно воскликнула Шив, бросившись к ней. Они обнялись. И в этом объятии Морриган почувствовала тепло, которого не знала даже в самых смелых снах. — Где ты была? — спросил Остин, хмурясь. — Мы думали, тебя опять эти сволочи... Морриган покачала головой. > — Я больше не вернусь туда, — тихо сказала она. Тишина упала между ними. Кроу, обычно насмешливый и дерзкий, вдруг стал серьёзным. — Значит, ты уходишь, да? Морриган кивнула. Они сидели в темноте. Долго. Без слов. И только пламя костра трепетало между ними, как последний мост. --- — Мы ведь ещё увидимся? — спросила Шив, шмыгая носом. Морриган улыбнулась. Настоящей улыбкой. — Конечно, — соврала она. Потому что знала: её путь теперь лежит далеко отсюда. Туда, где нет теплотрасс, нищеты, боли. Туда, где её ждала сила, предназначение — и война. --- Прощание было коротким. Они обняли её — каждый по-своему: Шив крепко и горячо, Кроу похлопал по плечу, Остин просто кивнул, словно признавая её равной. И когда Морриган вышла на улицу, тьма окутала её вновь. Теперь она была её щитом. Её домом. Её наследием. --- Город был пуст. Морриган шла сквозь туман, едва касаясь земли. И где-то вдали, за пределами видимого, Мамушка шептала ей: > — Мой тёмный цветок... ты готова. И она была готова. Готова к тому, что ждёт её впереди. К тому, кем она должна стать. Готова к войне за свою душу. Готова — наконец-то — жить.