Глава 1 - Захудалая башня.

Глава 1. “Захудалая башня”.

Штиль. Смотря в потрескавшееся от камней, прилетающих с набережной во время сильной бури, окошко, я видел очередной тихий утренний пейзаж. Море цвета аквамарина, такое голубое и тёплое, что будто бы я наблюдал за неогранённым алмазом, который прямо-таки светился голубизной и сверкал, привлекая каждый взор на себя. Однако для меня это давно стало посредственным. Ведь смотреть на один и тот же вид каждый день многие годы работы в этом месте приедается. Наблюдая за ярким светом солнца, которое благодаря отсутствию облаков показывало всю свою красочность и лучистость, я всё больше замечал, как в сравнении с этим живописным чудом мрачен вид внутри моего дома. Мрак и темень стояли во всех уголках моего небольшого жилища, которое было частью небольшого маяка. Внутренняя отделка была выполнена из тёмного дерева, будто архитекторы знали, что это идеально подойдёт мне и моим предпочтениям. Несмотря на то, что пространства было не так много, оно было полноценно заполнено мебелью и вещами, нужными мне как для рутины, так и для досуга. Я сидел около окна за большим круглым письменным столом, что был заполнен бумагами, картами местности да моим личным барахлом. Всегда предпочитал, чтобы важное было под рукой. К счастью, мне повезло, и я расположился на прекрасном пышном древесном кресле, которое имело в себе разные вырезы, которые я всё равно не понимал. Подушки, набитые белейшим пухом, пожалуй, были чуть ли не лучшими на Кубе, особенно для обыкновенного смотрителя маяка. Справа от стола находился кухонный уголок, где была привычная мне печь, которую я использовал гораздо чаще, нежели новую чугунную плиту, которую мне зачем-то привезли лет пять назад. Хоть я её почти и не использовал, однако приметил, что она хорошо вписывалась в общий интерьер. Огромная, темнейшего оттенка тяжёлая плита. Там же находилась столешница, небольшая раковина и незначительный новый холодильник. Вот он, в отличие от привезённой мне плиты, пользовался актуальностью. Уж больно удобно было складывать важную мне пищу туда, нежели лишний раз соваться в погреб, засаливать всё и заниматься прочей морокой, которой хватает. Ещё слегка правее были ящики да бочки, заполненные провизией, а над ними висело единственное зеркало. Моя кухонька была заполнена всякой утварью. Каюсь – порой было неимоверно неохота заниматься ею. Уж явно женщинам это давалось бы гораздо проще. На печи стояла огромная кастрюля, а в ней приготовленная мною “La caldosa” – вкуснейшее рагу из цыплёнка с картофелем, ветчиной, морковью, луком, чесноком и другими сдобными ингредиентами, которые несли приятный носу аромат. Что-что, но кубинскую кухню я любил всегда. Отрадно готовить что-то эдакое время от времени, когда основной пищей являются консервы. Слева от стола было моё место отдыха и, в придачу к этому, спальное место. Стена была заполнена громадными книжными полками. В свободное от рутины время занять себя я мало чем мог, посему книги были моими знаниями и удовольствием. Висела и картина, изображающая степь. Правда, навряд ли какого-то известного художника – скорее уж работа некоего любителя писать в свободные от каторги часы. Но выглядела она вполне сносно, уж точно лучше пустой дряхлой стены. Перед всем этим стоял не слишком пышный диван малых размеров, но жаловаться не на что. Ну и слева, в краю жилого пространства, располагалась моя кровать. Настоящая услада после тяжёлых рабочих дней, в особенности летом: раздеться и прилечь вздремнуть. Посередине комнаты был огромный красный ковёр. Пыльный, правда, но некогда было взять да выбить из него всё. И вот самое главное – лестница наверх, ведущая прямиком на верхние этажи, что уже являлись полноправной частью маяка. Там ничего дельного и не было: обычные каменные стены да адекватный подъём. Ну, и как полагается, здесь, на первом этаже, была небольшая дверь, которая закрывалась и на защёлку, и на замок, ключ от которого всегда был со мной. А душевая кабинка с сортиром были на улице. Продолжая смотреть в окно, я заметил дату на календаре: – 16 мая 1895 г. – Время так скоротечно… Уже прошло более двадцати лет, как я живу здесь, и вот существую пятый десяток. Встав со своего кресла, я оглядел время на часах. Было уже почти десять часов, а если быть точным, то 09:15. У меня безусловно было время на небольшую прогулку, дабы размять свои старые кости и проветриться, а то сидеть смотреть в окно – дело конечно славное, однако приедается быстро, да и кровь стынет. Подойдя к входной двери, я потянулся за моим плащом, благо он висел на невысоком крючке. Это был мой любимый плащ тёмно-синего оттенка с серебряными пуговицами. Мои широкие плечи идеально сочетались с накладками, что были на плаще поверх рук. Серые высокие сапоги стояли неподалёку. Обожал их надевать – уж больно удобно. Выйдя на улицу, я прочувствовал славный морской бриз и отсутствие какого-либо ветра. Было настолько спокойно и тихо, что душа наполнялась покоем. И это не могло меня не радовать, ведь, пожалуй, тишина – это то, что я люблю больше моря. Прогуливаясь по округе, я прошёл мимо генераторной, а вслед за ней – бельевой верёвки со свежими вещами, которые нужно будет сегодня вернуть в маяк. Пройдя немного дальше, я решил пройти к любимому месту, где я мог под звук морских волн сесть и обдумать бытие. И вот я здесь: слегка спустился и сел на любимый отмеченный мною булыжник. Спокойствие, умиротворение, красивая водная гладь, медленный прилив воды и скорый её отлив. Яркий жёлтый песок под моими ногами, что был чист, словно снег в горах Альп. Так и проходят те свободные минуты, коих у меня немного, ведь уже скоро нужно будет осмотреть фонарь и линзы на маяке, к тому же сделать ежедневный отчёт о состоянии башни. Немного передохнув, я встал: – Да уж, была бы жизнь всегда такой, вряд ли бы был смысл в рае. Ведь полная свобода от всего, пожалуй, и есть этот самый “Рай”. – Достаточно спокойно, немного задумчиво сказал я. И вот, немного времени – и моя персона уже дома. Поднимаясь по лестнице наверх, я обдумывал, что по-хорошему стоит заняться генератором, дабы тот не устраивал перебои со светом, а то время от времени небольшая люстра на первом этаже начинала странно мигать, хотя с самой лампочкой было всё в порядке. – Возможно, стоит проверить дизель в генераторе, правильно ли он идёт или часть уходит не туда, куда надо, – вслух подчеркнул я свои мысли. Осмотрев линзы и главный фонарь, я убедился, что всё в порядке и ничего странного нет. На всякий случай проверил специальный сигнал, который даёт каждый существующий в мире маяк индивидуально, то есть уникальное количество миганий, по которым суда могли понимать, что за маяк на горизонте. А таким образом они уже сверялись с местоположением другого маяка и знали чёткий угол, под которым им нужно плыть, дабы не нарваться на опасные зоны и попасть чётко в пролив. Проверив сигнал, я окончательно понял, что всё в порядке. Спустившись немного ниже, по телеграфу передал информацию о стабильности работы маяка: – 16 мая 1895 г., 10:00, Куба, Кайо Гинчо. Докладывает главный смотритель маяка “Soledad” Эрнесто Эрнандес. Приборы работают в полной исправности, главный фонарь не имеет дефектов, ситуация стабильная. Конец отчёта. – Серьёзно, без капли эмоций в голове, я передал информацию. Прошёл практически весь день, на улице постепенно начинало темнеть. Тихий утренний и дневной штиль начинал сходить на нет. Ветер всё сильнее ускорял свой ход, волны всё мощнее били о сушу. – Погода, однако, переменчивая штука. Чёрт, такая хорошая тишина была, а теперь вот это, тц. – Недовольно, в ворчливой форме проговорился я. Почитав очередную книгу, сидя на диване, я отложил её в сторону и отправился закрывать ставни на окнах, дабы сильный ветер и прочая дрянь не попадали в стекло. Поспешив к двери, я снова накинул свой плащ, обулся в сапоги и вышел наружу. Увидев, что маяк работает без перебоя, пошёл закрывать ставни. Вдруг я оглядел море и заметил неведомое: – Святая Мария, это ещё что… – с явным недоумением и каплей злобы в голосе произнёс я, смотря в серьёзное от бури море. Передо мной открылась незабываемая картина. Большой корабль, находящийся в пламени, надвигался прямо-таки в сторону маяка. – Какого чёрта?! Кто этот дерзкий невежда, который не знает, что никогда, мать его, суда не плывут напрямую к маяку, а лишь через карты и с их помощью узнают, куда держать путь дальше! – возмущённо пожаловался я самому себе. – Cabron! Оно продолжает идти сюда! Почему они горят?! Что там вообще произошло?! – с неистовым гневом проговаривал я, негодуя тем, какие нахальные люди находятся на борту. “Нужно передать им сообщение по азбуке Морзе, иначе они не остановятся, и катастрофы не избежать. Непонятно, что у них на уме?” Пароход всё продолжал свой ход прямиком на небольшой карибский остров. Я очень быстро добежал до маяка и через свет огромного керосинового фонаря подал экипажу судна сигнал: “Вы плывёте прямиком на остров, смените угол направления! Сбавьте скорость движения и попробуйте пришвартоваться”. Повторив сообщение три раза подряд, я взял подзорную трубу и начал наблюдать, поняли ли моё сообщение люди на корабле. – Чёрт их всех побери, чтобы ублюдков, ответственных за это дерьмо, наказали в должной мере. – Ядрёным голосом проговорил я. После нескольких секунд ожидания с корабля был подан ответный сигнал. Увидев его, я вернул цикл мигания маяка в должное положение и немедленно начал спускаться вниз, после чего взял мушкет и, на всякий случай, купленный мною давным-давно пистоль. – Тц, как же я ненавижу, когда происходит подобная дрянь. – Сурово и недовольно высказался стариковатый я, Эрнесто Эрнандес – старый смотритель одинокого маяка, что находился на отшибе от цивилизации Кубинской колонии.