Гоблины и мудаки.

Сидели в кабинете директора как-то новоиспечённая дочь Тони Старка, о которой никто не знает; чувак, который стянул с больной раком парик; его родители и жена того самого Тони Старка, у которой из-за дочери Тони Старка сорвалось многомиллионное совещание… Начало самого ужасного своими последствиями анекдота. Я старалась вообще делать вид, что я мебель, как на уроках информатики, и тупо таранить взглядом потолок. Когда же ко мне обращались — отвечала коротко. То, что родители Флеша пришли вообще удивительно, как я знаю, его родители не частые гости в школе. Хотя Флеш в принципе был редко пойман на каких либо пакостях. Если издевательство над людьми считается пакостью. В общем, ближайшую неделю я буду сидеть дома, и это ещё мягкое наказание. Смягчили обстоятельства свидетели и то, что Пеппер согласилась откупить телефон тому бедолаге, что достал его первым. И потерял его сразу. Флеш, за то, что пытался солгать, был нейтрализован моим убийственным взглядом, а вот я была нейтрализована нечитаемым взглядом Тони, ждавшего нас в машине. Повезло ещё, что успела попросить его не выходить, чтобы вопросов было меньше. В машине я сразу разлеглась на заднее сидение спиной к Пеппер и Тони, которые сидели на первых и не отвечала ни на какие вопросы. А вот в комнате первым делом стала писать Кире, чтобы узнать, всё ли у неё хорошо. За то, что она меня толкнула обидно не было, нисколечко. Я скорее очень волновалась за подругу, ведь для неё рак очень больная тема. Когда же Кира не ответила ни на одно из тридцати сообщений, я решила что когда закончится арест мы обязаны просто поговорить. Только у Тони на меня совсем другие планы. Помимо того, что я теперь заперта в четырёх стенах, так меня ещё и вызвали на суд. А точнее на разговор «по душам» как это назвала Пятница, зовущий меня по просьбе Пеппер вниз. Встретил меня стол с едой и два недовольных псевдо-родителя. Как родителей я их всё равно не воспринимала, а вот еда, точно приманка, привлекла внимание. Только когда первый голод был утолён, причём у всех троих сразу, ко мне прицепились с вопросами. На удивление, это никогда не напрягало меня. Маме зачастую было категорично наплевать на то, что я делаю или говорю, просто делать это нужно не при ней, и тогда никакие наказания не страшны. Их просто не будет. Зато смотреть на этих двоих было забавно. Больше всего неловкости было в Тони. Он смотрел на меня, в окно, переглядывался с Пеппер. Мне даже показалось, что ещё немного и он вообще встанет и скажет что-то вроде «ну, вы разбирайтесь, а мне неловко» и уйдёт. Но нет. Он стойко терпел моё присутствие и ситуацию в целом. Удивительная выдержка. А вот Пеппер, казалось, собиралась с силами ещё когда оказалась в кабинете директора. — Мэдлин, мы хотим поговорить… Пеппер сделала характерный жест рукой, будто собиралась перелистнуть слайд на деловой встрече. Привычное «CEO выражение» на секунду пробилось сквозь замешательство, но быстро угасло. Её голос дрогнул. Похоже, она пыталась переключиться с режима «миллиардная сделка» на «доверительный разговор с подростком» — и явно не знала, где у этой ситуации кнопка включения. — …о твоём поведении в школе, — закончила она чуть строже, чем, возможно, хотела. От мягкости Пеппер не осталось и следа, что сбивало с толку. Она теперь была больше похожа на генерального директора, которым и является, чем на добренькую подружку никудышного миллиардера-плейбоя и остальные прилагательные, которые обычно применяются в сторону Тони. Хотя и раньше она на этот образ не смахивала. А растеряна была она даже больше меня. — А у вас, как обычно, это проходит? Типа: «расскажи, что натворила», потом строгое лицо, потом мораль на полчаса? Просто чтобы я заранее знала, сколько мне притворяться раскаявшейся. Или вы правда хотите услышать мою версию, а не сразу выдать приговор? В такие моменты обычно Мейсон бы дёрнул меня за локоть, чтобы я заткнулась. Ведь я никогда не умела подбирать тон во время разговора со взрослыми, когда нужно было молчать. Пеппер дернулась, будто не ожидала такой лобовой атаки. — Это… не о том, чтобы… — она явно искала слова. — Просто мы должны… разобраться. — Нет, ну вы посмотрите на неё! — Тони, что ранее смотрел на меня нечитаемым взглядом теперь вмешался, откидываясь в кресле. Хотя не кричал, просто рукой махнул в раздражении. — Всего вчера говорила: «никаких проблем, я тиха как мышь». А на деле — влетела в кабинет директора как камень в стекло. — Тони, — мягко, но с нажимом вставила Пеппер, — может, не так резко? — Ну конечно. Сидит тут, как будто это мы ей жизнь испортили. Я просто хочу знать — это был акт протеста, демонстрация, перфоманс? Или ты просто решила устроить шоу, пока никто не смотрит? — Тони. — Ну вы же сами это устроили, да? Типа суд чести. Я Артур, вы рыцари, обсуждаем моё великое преступление. Осталось только вручить мне копьё и изгнать в школьное изгнание. — Достаточно, — не повышая голос, уверенно прекратила нашу не физическую резню Пеппер. Поттс имела невероятную супер силу, круче чем костюм Железного человека — вдруг подумалось мне. Интонация в голосе изменилась. Раньше она звучала как женщина, пытающаяся быть строгой. Сейчас — как человек, который умеет управлять совещаниями с миллиардными сделками. Мы с Тони одновременно откинулись назад и сложили руки на груди. Не сговариваясь. И, похоже, оба это поняли. Почти комично. — Мэдлин, — продолжила Пеппер. — Как бы то ни было, бить одноклассника — нельзя. Это… не тот способ решать конфликты. Она пыталась говорить спокойно, но я чувствовала — она нервничает. Не злилась. А именно нервничала. Может, боялась сказать что-то не то? — Ну, а вдруг он меня домогался? Прямо у шкафчика. Кто знает, может, я героически отбилась. Или мне надо было сидеть и ждать, пока он скажет: «Шутка!»? Повисла пауза. Пеппер побледнела. Тони замер. Оба на секунду выглядели так, будто сейчас взорвутся, но не от злости — от ужаса. — Что?! — выдохнул Тони, почти привстав. Пеппер вцепилась в стол. Видимо, рано я решила посвящать их в свой юмор… Оба смотрели на меня такими глазами, что не понятно кто и что сейчас будет делать. Либо Тони пойдёт в своём супер-пупер мега охрененном костюме бомбить этого мелкого паршивца, либо Пеппер пойдёт и даст его родителям сумкой по морде. Или оба упадут от ужаса под стол. Да, тупо, но я реально не знала, как иначе их заставить слушать… — Это я образно! — подняла руки, как при аресте. — Просто… вы же даже не спросили, что произошло. Ни одного вопроса. Только наказание. — У тебя была возможность рассказать свою версию. В кабинете, — Тони прищурился. — Тебя же там не было, — я недоумённо поморщилась, ощутив как закрадываются подозрения. — Я был. Через камеру, — Он кивнул, как будто это что-то меняло. — Подключился к системе, пока ждал. Послушал всё. Пеппер чуть кивнула, без удивления. Она знала. — И вы всё равно решили, что я просто хулиганка? — Мы решили, что тебе нужно подумать, — твёрдо сказала Пеппер. — Поэтому до конца отстранения ты дома. Без гостей. Она посмотрела на меня, как будто хотела добавить что-то ещё. Что-то личное. Но не смогла. — Отлично. Домашний арест. А можно хотя бы выбрать кандалы по цвету? — напоследок зло процедила я. Отпихнувшись на стуле от стола и попутно, чисто из обиды, пальцем легонько толкая стакан. Чтобы завалился на бок и пролился этот гребаный яблочный сок! Всё равно я только апельсиновый люблю… В комнате я рвала и метала. Злилась так, что не могла совладать с собой, руки тряслись от желания что-то сломать или наоборот, желания что-то создать. Оттянув диван на чистом адреналине, я достала краску, купленную не так давно и переоделась в старые ритузы с майкой. То, что я обычно одеваю когда появляется желание громить и красить. Мне застилало глаза от того, как я злилась. Они не хотели меня услышать, даже не думали об этом! Будто хотели только чтобы я молча опустила голову и кивала на все их претензии! Трясущимися руками я открыла банку ядрёной краски и кинула в стену! И всё вокруг оказалось зелёным. Стена, пол, мои руки и сама банка. Я взяла следующий цвет, может синий, может и голубой. Было плевать, раз за разом я бросала краску, раз за разом уходила злость. Вскоре банки закончились и я просто ударила стену. С криком лупасила её, размазывала краску, продолжала это делать раз за разом пока не стало легче. Когда сил не оставалось, я медленно отошла и опустилась на пол. Вся стена была разукрашена множеством цветов. Розовая, зелёная, синяя, голубая, фиолетовая и даже красная. Я медленно подняла кисточку и достала баллончик аэрозольной краски. Золотой. Прошлась по местам «стыка» между разными цветами, после чего кисточкой сделала маленькие пятнышки белой краской, путём отряхивания. Как звёздочки… Точнее как белые точки. — Ха, — это вывело меня на смех. Медленно опустившись обратно на пол, прислонилась спиной к пуфику у подножья кровати. А ведь красиво вышло. Но смех сменился слезами. И всё равно обидно, что меня опять никто не слушает. — Пятница. — Да, мисс Мэдди? — Включи мой плейлист. Это ведь не будет слышно? — Нет. Стены вашей комнаты сделаны из не пропускающего звук материала, — на это я удовлетворённо промычала. Когда включилась моя любимая мелодия, попросила Пятницу открыть окно, чтобы проветрить. Взяла чистые вещи и отправилась в ванну. Всегда нравилось смотреть сколько у меня всяких баночек для ухода за собой. Уйма, нет, просто море! Полежав в ванне джакузи где-то час, — и не забыв с собой взять всяких фруктов и снеков, — попросила Пятницу включить мультик. На вопрос лишь коротко назвала произведение, автора, после чего погрузилась в джакузи по подбородок. Вода грелась сама, так что как прошло часа четыре я, так и не заметила. Просто кайфовала, пока была возможность. Выходя из комнаты, попросила Пятницу закрыть окно в другой комнате и проследить, чтобы температура была приемлемой. Удивительно, но к этой ИИ я привыкла, так ещё и чертовски быстро. Думаю, всё дело в моей врождённой адаптивности, которая, благодаря уже матери, всегда была очень высокой. Легко привыкала, училась не обращать внимание, вытягивать свою пользу. Это я считала одним из своих самых любимых плюсов. Выходя из душа я наткнулась взглядом на Тони, но только вздохнула и упала лицом на матрас. — Очень пёстро, — прокомментировал недавно разукрашенную мной стену Старк, на что я только фыркнула. Несколько часов в ванной меня более чем охладили и рефлексии было достаточно. Так что и злости не оказалось. — О чём хотел поговорить? — лениво повернув голову на подушке, приоткрыла слипающиеся глаза. Тони молча сделал театральный вдох, после чего, также молча, что-то натыкал в планшете. Планшет, кстати, новенький. И сколько он стоит? В квартирах, поди, придётся расплачиваться, не дай бог уроню или наступлю. Вскоре Тони протянул технику мне, так что пришлось с кряхтением подползать к краю кровати. Просто чтобы дотянутся, потому что вставать Старк точно не собирался. Знаете, вот, бесят эти талантливые недоделанные папарацеи. Особенно когда они гнусные и заливают все видео себе на страничку, вообще не волнуясь о последствиях. А последствия, чувствует моя растущая злость, будут. — Все видео я удалил, точно так же как и канал этого умника, — как бы между прочем сообщил Энтони, сложив руки на груди. Новость была более чем положительной, так что я поставила на паузу как раз на моменте, когда в класс вошла учительница. Признаюсь, лицезреть такую картину неприятно, возможно и были другие методы решения проблемы. Но тогда мне так не казалось. А вот Тони поступил очень… правильно, что ли? Мне потребовалось секунд двадцать, чтобы сесть нормально и отложить планшет. Стало неловко практически сразу, но это чувство я легко прогнала, понимая, что никакой пользы для Тони изначально не было. И сделал он это для меня. На Киру-то ему плевать, не знает даже. — Спасибо, — помедлив, всё же на выдохе проговорила. В голову уже лезли мысли как могло сложиться, если бы кто-то увидел это. Кира же очень чуткая и мягкая. Да её этим видео до перевода бы довели как минимум! Не зря говориться, что дети жестокие. И ведь не только Кире не поздоровилось бы. У меня тоже могли быть проблемы в будущем. — Почему не рассказала, что побила того парня за дело? — А ты считаешь что я поступила правильно? — вопросом на вопрос ответила я. У Тони, видимо, такая же привычка, ибо почему его это так раздражает? — Обязательно сейчас вести себя как своенравный маленький гоблин? — на удивление, даже терпеливо спросил Тони скорее для галочки. Потребовалось какое-то время, чтобы придушить в себе гордость и молча принять поражение. Тони пошёл мне на встречу. Он стёр это видео из простора интернета что, вообще-то, не так-то легко. И сделал это для меня. А после ещё и взял инициативу поговорить, терпит мою нравственность и хамство. Медленно прокручивая в голове собственное поведение, пришла к выводу, что, да, — не обязательно. Чуть расслабив спину, всё же бросила в воздух что-то похожее на «прошу прощения». Этого скомканного едва похожего на извинения бормотания хватило чтобы Тони стал выглядеть ещё спокойнее. Он же пошёл мне на встречу, почему я не могу? Могу. И пойду. — Не сказала, потому что не хотела ещё больше позорить Киру, — спустя секунду добавила: — На видео. То есть, девочку на видео. Я замолчала, потупив взглядом пол. Показалось, что Тони поймёт. Не в смысле, что я уже понадеялась на него и в случае чего буду звать папочку миллиардера, то есть… Ну, это же Тони… Он хоть и мудак, но не мудозвон последний. И раз уж с ним рядом такая женщина как Вирджиния Поттс, наверное… есть за что? Я скользнула взглядом по Тони, считывая реакцию. Тот едва заметно кивнул, не то чтобы прям с одобрением, типа, «Ты молодец, что избила одноклассника». А скорее с пониманием. Что-то вроде «Я охренеть как это всё не одобряю и вроде как, сейчас должен быть умным и мудрым взрослым, но ты оправдана на тридцать процентов». Его взгляд всё ещё был тяжёлым, но не обвиняющим. Хоть что-то… — Поступок был импульсивный, — сухо заметил он, не отрывая от меня взгляда. Не закатить глаза было тяжелее обычного, даже как-то совесть не позволяла. — Но не без причины. Это… редко бывает. Замечание было неловким, даже звучало как-то… неправильно правильно. То есть, сейчас Тони звучал совсем не как отец и в этой конкретной ситуации это неправильно, потому что, по логике, мне нужен тот, кто скажет мне «Нельзя всё решать кулаками». Но ощущение правильности всё же было сильнее. Потому что, разумеется, Тони не знает как должен себя сейчас вести, он, блядь, отцом неделю назад стал! Причём подростка. С которым нужно разговаривать. И договариваться. Так что то, что он сейчас говорит для самого Старка сейчас очень и очень большой шаг. Даже достойный уважения с моей стороны. По крайней мере я предпочла пожать плечами, вперев глаза в подоконник, а не иронично подметить какой он бравый отец. — Я не собиралась играть из своего поступка сердечность, — с заминкой медленно проговорила я. — Просто терпеть не могу Флеша и его издевательства. Когда он так с ней… — Это видно, — перебил Старк. Он сказал это спокойно, но в голосе чувствовалась напряжённая сдержанность. Не раздражение — скорее попытка не сорваться на привычное «сарказм+оценка». Что же, я не могла не признать что это большой шаг для великого Тони Старка… Поживая с ним чуть меньше недели я поняла, что у нас есть много общего, а особенно нежелание воспринимать что-то серьёзно и вечный сарказм в патронах. Ну, а ещё оценка и ярлычки. На него я сразу при встрече ярлык повесила. Красивый, жёлтенький такой, с красной надписью «мудачок». Повисшее молчание между можно было резать, но, впервые не было в воздухе остренького привкуса враждебности. Просто пустое пространство, которое мы оба не спешили заполнять. Коннект, йопта… — Ты знаешь, я… — начал он, неопределённо махнув рукой. — Знаешь, я ведь не тренировался быть отцом. Никогда. Ни дня. И если бы кто-то сказал мне год назад, что я буду сидеть вот так, с планшетом, напротив мелкого вредного гоблина, разбирая драку… я бы посмеялся. И уволил этого человека. Я усмехнулась про себя, опустив голову и прищурившись на Тони. Эта капелька открытости считалась моей победой? Хотя тут победит только Пеппер, она в этом доме главный босс. Она в принципе главная, как я заметила. Наверное, Тони ей ничего не рассказал, чтобы не волновать. — Надо было уволить себя. Вырвалось. Ну клянусь, вообще не хотела иронизировать, ну не вышло! Тони закатил глаза в своей привычной манере, но без злости. — Вижу, сарказм в тебе неискореним. Хотя, признаю, это был бы практичный шаг. Он встал, подошёл к столу и задумчиво переложил пару проводов, — у меня всё время была привычка доставать все провода для зарядки разных устройств, таких как наушники, лампа, телефон и старого ноутбука, — словно не знал, как держать руки. Неловко, потеряно, но не теряя своей возвышенности. Хотя сейчас она не так раздражала как обычно. К чему бы это? — Я не знаю, какой ты была до этого… всего, — неопределённо получилось; до драки или до новых пометок в бумагах? Пришлось проглотить колкость. — И не уверен, что ты знаешь, какой я был. — он обернулся с лёгким прищуром. — Но сейчас у нас есть один общий момент: мы оба пытаемся не просрать то, что только-только появилось. Стало немного неудобно, так что я прочистила горло, снова садясь ровнее. Спустя секунду, неловко сложила руки на груди, делая неопределённое пожатие плечами. От волнения пришлось облизать губы. Смотреть прямо на него было также неловко, как и ощущать себя такой беззащитной. Зато Тони смотрел на меня в упор, без вызова — просто внимательно. — Значит, это… дубль два? — тихо, почти осторожно спросила я. Боже, появилось ощущение, что я большой серый нарисованный кривой куриной лапой волк, который снял вставные ядовитые клыки и на верёвочку повешал где-то над тумбой. — Попытка не быть мудаком, — с натянутой усмешкой подкоректировал моё предположение Старк. Уголки губ у меня дёрнулись в насмешке, но, опять же, это я оставила при себе. — Сложнее, чем собрать ядерный реактор в пещере, если честно, — а вот этот комментарий вызвал у приглушённый смешок. Что же, ироничный юмор я люблю также, как и чёрный. Спустя секунду, кивнула. А потом прокрутила в голове то, что Тони сделал для меня за последние несколько часов и вновь кивнула, только в этот раз с благодарностью. И даже осмелилась добавить: — Тогда… я тоже постараюсь не быть мелким и противным гоблином, — вспомнилось что Тони так-то супергерой и сдержать шутейку не вышло. — Хотя это моя суперсила. Но Тони не разозлился на отсылочку. Он даже… усмехнулся. — Сделка. Гоблины и мудаки — временное перемирие. Молчание снова повисло, но на этот раз — уже как легкий вдох. Как знак того, что лед действительно начал трескаться. Он возможно чувствовал какие-то новые… отцовские, — даже в мыслях это звучит криво, хотя и не противно больше, — чувства. Я же ощутила странное тёплое покалывание. Возле печени. Губы всё равно то и дело дёргались в улыбке. — Ну всё, мне спать хочется, — стало ужасно неловко, стыдно и смущающе, так что я встала, взяла планшет Тони, и спешно отдала ему. — Всё, спи моя радость, усни, в морге погасли огни, трупы на полках лежат, мухи над ними жужжат, — как кстати вспомнился маленький стишок, который мы с Метти в детстве придумали. — Всё, чап-чап! Выпихнув Тони за дверь, под наигранное возмущение и насмешки. В конце тихо буркнула что-то похожее на «покойной ночи» и захлопнула дверь перед его носом.