Антипатия. Интерлюдия. Рефлексия. "Погоди, что?!"

Питер смотрел вслед уходящей Мэдди, а внутри ощущал только нарастающую панику и раздражение. Этот Мейсон изначально ему не понравился! Находился в комнате Мэдлин без футболки, с подушкой в руках, так ещё и так… по-свойски, что ли, прикасался к ней? Питер не уверен почему, хотя догадки есть, он всё же умный парень… Но Мейсон сразу вызывает у него антипатию. Нет, конечно, интерес есть и даже превышает! Ему было очень интересно узнать друзей Мэдлин, особенно после того, как он разобрался с теми пьяными парнями, желания которых, слава всем святым силам, богам и остальным влиятельным натурам в существе вселенной, сбыться было не предначертано. Питер с самого начала хотел просто проведать Мэдди, спросить как она, удостовериться, что она в порядке после всего навалившегося. Это был тяжёлый год для неё, Питер уверен. Насколько он слышал от одноклассников, она переехала к отцу, которого раньше не знала. А ведь только недавно перевелась в их класс, подружилась только с одной девочкой, которая, к тому же, повесилась, как бы это прискорбно не звучало. Привыкнуть ко всему этому было точно сложно, и будь Питер на неё месте точно бы хотел забиться в комочек и послать всех куда подальше… Как можно деликатнее, что бы не обиделись. Питер пробрался на верхние этажи, но дальше его не пустил лифт. И он бы, наверное, и не попал вверх, если бы не вошедшая Вирджиния Поттс. Питер уверен, его сердце прекратило биение уже тогда, когда послышались звуки шагов, а когда уж он услышал её строгий голос — сразу захотелось оправдаться, а то и встать на колени и просить милостыни. Но мисс Поттс быстро сменила гнев на милость (и Питеру не хочется что бы её милость вновь сменялась гневом…) стоило ей услышать его имя. — О, я всё поняла, — она сразу одобрительно улыбнулась, но строго прищурилась. — Паркер, верно? Друг Мэдди. За эту поездку в лифте, хорошо что не узком, даже достаточно просторным, Питер точно обзавёлся сединой. А вот когда он узнал что отец Мэдди, которого та упоминала вскользь в разговорах с Эм-Джей и Нэдом, является баснословно известным Тони Старком… Не передать тех чувств, можно сказать только, что даже у его паучьего чутья челюсть упала примерно к асфальту с девяностого этажа башни Энтони Старка! Взгляд Тони смягчился, стоило Питеру блеснуть своими знаниями в области техники и физики, да и мисс Поттс, кажется, была благосклонна… Но, блин, это же Тони Старк! Это Тони, мать его, Старк! Божественное создание, Железный Человек, гений, миллиардер и… и отец его одноклассницы. Он пришёл проведать её, потому что очень беспокоился. Мэдди всю прогулку с ним и Нэдом вела себя отстранённо, а сам Лидс после того, как они проводили Мэдди до остановки, серьёзно попросил Питера поговорить с ней. Даже не попросил, Нэд настоял на том, что бы именно Питер поговорил с ней. А на вопрос «почему» только усмехнулся как-то знающе и излишне пафосно, но ничего не сказал. При допросе Питер бы смеялся, если бы не паниковал. Тони просто в какой-то момент сорвался с места, когда Искусственный Интеллект, — ОГОСПОДИБОЖЕМОЙ, ПИТЕР, ТЫ В ОДНОМ ПОМЕЩЕНИИ С ИЗОБРЕТЕНИЕМ САМОГО ТОНИ СТАРКА! — сообщил, что некий Мейсон в комнате Мэдди. Тогда Питер ещё не до конца смирился, — хотя тут бы подошло слово «переварил», — информацию о том, что знаменитый и множество лет до, холостой Тони Старк — отец! Но пришлось быстро адаптироваться, так как после цирка, — а назвать это можно так и ещё беспорядком и полным кошмаром интроверта, коим Питер и являлся, — Мэдди устроила ему тотальный допрос! Питер растерялся и не говорил ничего кроме правды… Ну ладно, он немного покривил душой, когда сказал, что Мэдди упомянула что её отец работает в Stark Industries… Но и его можно понять, не говорить же ей, что он её арахно-таксист, — что за кличка вообще такая и почему Питер безропотно с ней мирится? — и именно Питер в маске проводил её к этому зданию? Правда Питер думал, что она дочь какого-то рабочего или типа того… На что он вообще рассчитывал, когда вошёл в лифт не зная даже этажа и комнаты?.. Но больше всего в разговоре его зацепила непоколебимая уверенность Мэдди в том, что ему нравиться. Она отнеслась к этому как к важной информации, хотя обычно даже новую тему не сразу запоминает, сколько бы её не повторяли… Хотя Питер и не против снова и снова объяснять ей что-то, лишь бы подольше находиться с ней в компании. Это уже можно считать «тревожным звоночком», как говорит Эм-Джей? Но, на удивление, Мэдди была такой, как обычно. Даже куда более радостна. Что бы не сидеть в комнате девушки пока она занята водными процедурами, Питер ушёл из её комнаты и был приглашён в столовую… Пятницей. Так называли ИИ мистер Старк и Мэдди. В столовой была очень тяжёлая тишина, правда, она быстро разошлась когда мистер Старк услышал ответ на свой вопрос «как Питер видит Мэдди». Он так растерялся, что не смог придумать ничего лучше, чем ответить простое «эээ… ну, она очень милая и добрая…» От громкого басистого смеха Мейсона и мистера Старка Питер подавил желание выпучить с испугу глаза. С одной стороны ему было хорошо, ведь напряжённая атмосфера стала легче, но с другой… Почему все её близкие не думают, что она может быть хорошей? Мэдди, та Мэдди, которую знает именно Питер, всегда была очень хорошей. Она могла не смешно шутить, иногда грубить, но редко когда имела наглость переходить границы. Мэдди вкладывается во многое, в их дружеские отношения, в дружеские отношения с Нэдом и Эм-Джей. Она искренняя, любит сладкое, а ещё японскую еду. Да, она бывает вредной, но это же не плохо! Во всяком случае Питер никогда не раздражался из-за её поведения. После неловкого обеда, — для Мэдди завтрака, — подростки пошли гулять. Мэдди пригласила и Мейсона, и, к стыду своих манер, в голове Питера мелькнула странная мысль: Жалко. Её он сразу откинул в чулан, пообещав позже разобраться с какого это перепугу ему жаль знакомиться с новыми, и даже интересными людьми. Тогда, когда Мейсон сорвался и толкнул Питера буквально ни за что, мысль сразу стала не столь интересной. Конечно, Мэдди сразу оттащила Мейсона, несколько раз врезав сумкой и наказала Мейсону валить в кафешку и не возвращаться ближайшие десять минут. Наверное тогда впервые Мэдлин так долго прикасалась к нему… И почему-то Питеру это нравится. Голову свою он занимал мыслями о причинах, почему же Мейсон мог так поступить. Питер просто не верил, что такая девушка как Мэдди может дружить с отвратительными людьми, тем более спускать им с рук такое отношение по крайней мере к себе. К сожалению, Питер не вовремя вспомнил тех сволочей из парка. Мэй бы ему уши натёрла за выражения, но те парни были сущими уродами. Питер прокрутил как на плёнке всё то, что он сказал Мейсону, всё то, что Мейсон ответил и не нашёл ни единой причины, по которой Паркер бы заслужил такое. Конечно, будь толчок более ожидаемый, Питер бы с лёгкостью уклонился, не зря же он Человек-паук! Но это было внезапно для самого Питер то, что он просто не чувствовал, что его может настигнуть опасность из-за такого непримечательного конфликта. Мэдлин пыталась оправдать поступок Мейсона… хотя, похоже, и сама понимала что это делать не так уж просто, не вдаваясь в подробности. Злость Питера чуть ослабла, но задетые гордость и раздражение от такой несправедливости не позволили переключиться так легко на что-то другое. Мейсон толкнул Питера прямо перед Мэдлин, прямо как какого-то лоха! Так опозорил его перед ней, да ещё и ни за что! Питер не сделал буквально ничего что бы вывести Мейсона на такую реакцию. Но Питер отвлёкся. Когда на свой вопрос… — А вы с ним правда… ну. Для Питера это действительно важно. Они столько знакомы, Мейсон, если опустить всю к нему антипатию, отлично подошёл бы на роль защитника Мэдлин. Да и зачем скрывать, Мейсон объективно красивее Питера. Он высокий накаченный блондин с лицом модели с первой обложки. …рассказ Мэдди о её прошлом. Признаться, Питер ещё в их второй разговор понял, что жизнь у Мэдди была не сладкая. Она же работала вокалисткой в разных заведениях. Вряд ли подростки в таком раннем возрасте идут работать чисто из интереса. Теперь было понятно что и дома у неё были не самые лучшие отношения со всеми… Или только с матерью. Питер не уверен, какие из известных Тони Старка и Вирджинии… То есть, Пеппер Поттс родители, но уж точно не худшие. Её палец скользнул с ладони вниз, на запястье, и, Питер уверен, её щёки стали гореть, точно так же как и его. Она замерла на секунду, и, кажется, даже сама не заметила, что это сделала. Питер едва позорно не застонал от разочарования, стоило холодным ладошкам Мэдди отпустить его руку. Это была пытка хуже… да всего! Но просто схватить её за руку Питер не мог. Как бы это выглядело? Да и, к тому же, Мэдди выглядела очень смущённой тем, что выбрала такую тему. Она вложила лицо в свои ладони и спросила, сделала ли наш разговор неловким. Да. Однозначно. Но только для неё. Поэтому Питер стал отговаривать её. — Нет, нет, что ты! Ты не… В смысле, я не осуждаю, да и никто бы не стал осуждать… — Да, я испортила всю атмосферу, — буркнула Мэдди, не открывая лицо и точно сгорая со стыда. — Простиии… — Да нет, ты не… — Питер, что удивляясь самому себе сразу смолк. Он мог бы продолжить её отговаривать, но для неё разговор был заведомо неловкий. И лучшее, что придумал Питер — это спросить у Мэдди то, что его интересовало с момента, как он понял кто её отец. — Почему о тебе не знают СМИ? Питер точно уверен, что не пропустил такой информации. Да журналисты за такую информацию драться на ножах готовы, и Питер даже не преувеличивает! Его отец работал в многомиллиардной транснациональной компании Оскорп, и Питер до сих пор помнит много всяких газет, которые достались ему после смерти отца. Записывался любой шаг, любой промах сына Нормана Оскорпа, генерального директора и основателя, Гарри Оскорпа. И даже в свои восемь, когда тётя Мэй всё-таки передала умоляющему её об этом уже многие недели Питеру коробки с вещами отца, Паркер понимал, насколько противно ему было это читать. — Тони не знал о моём существовании, — сказала Мэдди и Питер заметил, что она ни разу не назвала его отцом. Ни разу. — Точнее моя мать не уведомила его о беременности, а когда родила — предпочитала оставлять на бабушках и дедушках. Мама была не то что мама, скорее токсичная подружка. Она не была готова становиться матерью, так что пыталась всеми силами продолжать быть подростком. Не без позитивных моментов, но в основном она была очень безответственной. По мнению самого Питера, это очень травмирующие события. И тяжело в принятии… Ведь мама и тётя Мэй всегда были такими заботливыми. Конечно, он знал что подобное не статистика, а исключение… Но всё же. — Мы переехали сюда в этом году, то есть, переехали в Манхэттен, к новому парню Агата, Шону. Он хороший мужчина, мы даже сразу нашли общий язык. Но Агата всегда была излишне истерична, так что вскоре они расстались. И, видимо, я надоела маме за пятнадцать лет, так что она скинула меня Тони, предоставив записку и тест ДНК. Агата всегда была очень умной женщиной. Очень, — и Питер сразу ей поверил. Потому что такая уверенность не появляется с простой веры. И следующие её слова были тому доказательством. — О чём только может говорить её обучение в Гарварде, она заслуженный доктор наук и буквально имеет свой «секретный»… — Мэдди сделала кавычки и усмехнулась, притворно весело закатив глаза. — …доход с многомиллионными сделками. Она называла свою маму по имени. Агата. Питер вообще не помнит, когда в последний раз так сильно сочувствовал кому-то. Это были противоречивые чувства, всё же Мэдди рассказывает о таком грустном периоде своего прошлого, но… Столько «но»! Но там много фигурирует Мейсон — это вызывало раздражение. Но она рассказывает это Питеру! Не мистеру Старку, не мисс Поттс, ни Нэду, ни даже Мишель, которую Мэдди ласкательно называет Миша! А ему. Не как Человеку-пауку, а как простому парню Питеру Паркеру. Она сочла его тем, кому можно это сказать. И сейчас, рассматривая её лицо, Питер более чем уверен, что эта улыбка не может быть настоящей. Он даже не станет думать почему, ему даже не его чуйка сказала. Он просто уверен. И по тому, как быстро с её лица падает эта самая улыбка, Питер может посудить что был прав. — Она правда хорошая женщина, - ну да, ведь именно хорошие женщины забивают на своих детей. — Просто её приоритет всегда были мужчины, романтика, подарки и деньги, а не… — Питер знает что она хочет сказать. Мэдди запнулась и неопределённо махнула рукой на себя. — Дети. Свои дети. Питер не знает что у него щёлкнуло, что он рассказал ей о родителях. Даже с Нэдом они эту тему не понимают. Слишком щепетильная, да и времени прошло достаточно, что бы Питер не вспоминал лишний раз об этом. На рассказ о том, как умерли родители Питера, Мэдди отреагировала именно так, как он ожидал. Не смогла выдавить из себя что-то банальное и сказала глупое: — Беда… — тихо пробормотала, отведя взгляд. То, чего он ожидал. Так же как и вопрос о том, с кем он сейчас остался, после смерти родителей. Эта тема Питеру больше по душе. Вспоминать о тёте было приятно, точно так же как и дальше разговаривать с Мэдди. — Не могу поверить что кто-то ещё не умеет готовить, тем более с ребёнком. — Я не ребёнок, — возмущению Питера не было пределов. Ребёнком его даже тётя Мэй не зовёт! Её лицо заставило сердце пощекотать струны внутри… Искривлённые в ухмылке губы, весёлый прищур и этот дерзкий взгляд, бесстрашно смотрящий ему прямо в сердце. Медленно приподнятая бровь в её ферменном жесте и всё! Готово! Запечённый Питер Паркер раскололся и готов! Держать от неё тайны было просто ужасно сложно! Но как же она радовалась, когда узнала, что на чуть больше чем пол года старше Питера. Как ребёнок, который в лотерее выиграл большое количество конфет. А потом пришёл Мейсон и вновь всё испортил! Да, то, что он должен вернуться было понятно, ведь Мэдди отправила его только на десять минут, а не на вечность. Но это всё равно разочаровывало… Хотя извинения смягчили его гнев, и Питер, уподобившись мисс Поттс, сменил гнев на милость, с незабываемым злорадством и удовольствием сказав, что прощает его. Перепалку он почти не слушал, понял только то, что ей нравятся брови, — брови? серьёзно? — но вот последнее… — Ой, да ладно, уже всем понятно что он тебе нравиться! — раздражённо воскликнул Мейсон, на несколько мгновений оглушая Питера из-за так не кстати обострившегося в последние несколько месяцев слуха. Мэдди среагировала мгновенно, кинув в Мейсона пончик, — Питер не может скрывать, что получил от этого удовольствие, — и назвав Мейсона скотиной. Тот заслужил, так подумал Питер. Влюблена. Влю-ле-наааа… В-лю-б-ле-н-а… Ааа. Влюб. Влюблелала… Влюблена! Мозг Питера столько раз перекрутил это слово, что Питер уже не уверен в его значении, потеряно смотря перед собой. А потом он моргает опять. »…уже всем понятно, что он тебе нравится!» — вновь пронеслась мысль, принесённая на сквозняке его опустившего в миг сознания. — Погоди, что?!