Слёзы живой небестной - изумрудны.

Тони спокойно сидел и что-то делал в своей мастерской. На мой взгляд — соединял какие-то детальки какими-то штуками. На взгляд кого-то, кто хоть что-то в этом смыслит, — наверняка что-то имеющее больший смысл. Но его спокойствие было нарушено моим падением по левую сторону. Не хотелось что бы рабочей рукой он меня случайно, или не очень, задел. — Тони, мне нужен твой совет, — серьёзно сказала я. Для убедительности поставила прямо на стол рядом с ним холодный чёрный кофе со сливками. — Только не про биологию. Хотя, если ты хочешь, чтобы я построил тебе ускоритель частиц, скажи. Я как раз ищу повод не отвечать на письма Совета Безопасности. — Мне нравиться парень, — на эту реплику Тони резко повернул голову на меня. — Что? Какой парень? Кто? Я видел его? Он существует? Это тот Мейсон? — Тони снял с лица странную чёрную маску, созданную для того, что бы искры не попали в глаза, и удивлённо перевёл взгляд на меня. — Со своим жизненным опытом я много чего могу посоветовать, но арсенал для девочки подростка у меня скудный, — сказал он, тем не менее откладывая работу. Теперь он взялся за чашку. — Ты же сам говорил, голова дана для того, что бы думать ею. Так что даже если твой совет будет идиотским, я подумаю, следовать ли ему, — махнув рукой, не особо задумываясь буркнула я. — Ну, я весь внимание тогда, — махнул рукой Тони. Краем сознания я заметила, что этот жест у нас одинаковый. Пока Тони не видит, я дёрнула уголком губ. — Если это любовная дилемма… — видимо, решив пошутить начал Тони, но я легонько толкнула его в плечо. — Угадал, — забравшись на диван с ногами, приобняла свои колени. — Мне нравится Питер. Тони поперхнулся, закашлявшись, и повернул ко мне лицо. — И Мейсон в прорыве злости рассказал ему об этом, — продолжила я, не обращая внимания на его реакцию. — Пятница, пробей всё по Питеру Паркеру из окружения Мэдди, — Тони щёлкнул пальцами и вскочил, сунув руки в карманы. Я молча наблюдала за этим, не видя в подобном ничего плохого. Нет, конечно, не очень красиво, но я бы была лицемерна, если бы сказала, что мне не интересно что там выдаст Пятница. — Питер Бенджамин Паркер. Рождён в 2001 году 10 августа. Родители — Мэри и Ричард Паркеры, информация о них засекречена, — что? — умерли 9 августа 2007 года. После смерти родителей его опекуном стали тётя и дядя по материнской линии, Мэй Паркер и Бенджамин Паркер. Бенджамин Паркер умер в 2009 году, 11 августа. По официальным данным ученик 10 класса старшей Мидтаунской школы науки и технологий. Успеваемость — высокая. Странички на социальных сетях не пополнялись с прошлого месяца. Последняя публикация — фотография голубя в метро. Я открыла рот, обвинительно взглянув на неловко прокашлявшегося от моего взгляда Тони. Такие подробности о личной жизни я хотела узнать от самого Питера, а не от ИИ неудачливого отца! — Кхм… — Больше не смей копать под моих друзей! — ткнув в него пальцем, сложила руки на груди и прищурилась на Тони, ожидая согласия. — Я просто собрал открытые данные, не нанимал киллера! Тем более, я уже начал. Почему бы не закончить? Ты же сама спросила совет. Как мне тебе помочь, если я ничего о нём не знаю? — Тони неопределённо машет рукой, но увидев мои плотно сжатые губы, нехотя соглашается. — Окей. Ладно, прекращу. Клянусь всеми своими костюмами. Но если он тебя обидит — я всё равно его пробью. На всякий случай. Я немного расслабилась, прекратив так показательно злиться. — В чём вопрос, Гоблинёнок? — от прозвища у меня внутри всё стягивается. Так непривычно и так хорошо… Тони дал мне такое странное прозвище, но, тем не менее, оно мне очень нравится. — Как мне общаться с Питером и Мейсоном? Хоть у Мейсона и тяжёлая ситуация, но так поступать как-то по-скотски. А Питер… А Питер очень хороший парень и моя первая любовь. Не считая нереальных персонажей. — О, вот как всё серьёзно? Любовь? — немного мрачно, но задумчиво вздохнул Тони. Немного погодя, сел рядом. Он запнулся, но продолжил: — Я не подписывался на романтические откровения до понедельника. — Сегодня понедельник, — фыркнула я, сложив руки на груди и победно вскинув брови. — И что делать с Мейсоном? Он психанул и выдал Питеру, что я в него влюблена. Хотя я планировала скрывать и ничего не делать. — Ты серьёзно думаешь продолжать дружить с чуваком, который разбрасывается твоими секретами? — фыркнул Тони, смотря мне в глаза с самой напыщенной ухмылкой. — Тони, ты можешь быть хоть капельку серьёзным? — вздохнула я, потерев глаза. — Может тебе нет до этого дела, но мне пришлось набраться немаленьких сил, что бы подойти к тебе с таким вопросом. Тони замер. Это было неожиданно, но, думаю, сейчас он обрабатывает информацию. Немного неловко прокашлявшись, он отвёл взгляд в сторону. Где-то с полторы минуты мы пробыли в тишине и я уже собралась уйти… Но он открыл рот. — Слушай… я не эксперт по отношениям. Ну, разве что по тем, которые заканчиваются разрушением башни, драками и, иногда, роботами, — он фыркнул, видимо, вспоминая старые деньки. — Но я скажу тебе так. Если кто-то, как Мейсон, выдаёт твои чувства просто потому что у него сдали нервы — он либо не уважает тебя, либо себя. И ты не обязана это терпеть. Я поджала губы, внимательно вслушиваясь в то, что говорит Тони. — А если тебе правда нравится этот… Паркер… — Тони неопределённо вздохнул, сжимая челюсти от раздражения, но продолжил. — …просто будь с ним честной. Ну, или хотя бы не обманывай себя. Ты мне, конечно, не обязана ничего рассказывать. Но себе — должна. Быть честной с собой? Это я могу. Мне нравиться Питер Паркер. Меня расстроило поведение Мейсона и я думаю, что он не имел права так небрежно говорить о моих чувствах, так ещё и без моего согласия. — А как мне себя вести с Питером? Он-то может и спустит всё на тормозах, не желая меня обидеть или от неловкости, но всё же… — буркнула я, делая вид, что мне капец как интересно потирать ногти больших пальцев. Но я всё же частенько посматривала на Тони в ожидании ответа. Он это заметил и вздохнул, немного неловко отведя взгляд. Пододвинувшись ближе, он закинул руку на спинку дивана, как бы приобняв меня, но при этом не касаясь вообще. Это было даже… даже приятно. И комфортно. Внутри разлилось тепло и уют, от которых я заметно расслабилась, уже не так волнуясь и уверенно смотря в глаза биологического отца. Тони было неловко. Я это видела. Потому что известный Тони Старк нередко обнимал своих любовниц. Но дочь? О которой он узнал меньше трёх месяцев назад? Вряд ли. Хотя в его жестах и была нервозность, напускная самоуверенность и какая-то парадоксальная с этим неуверенность в том, позволено ли ему подобное делать… Он всё же делал. И это расположило меня к нему. Мы ведь обещали не быть заразами. Я не буду злобным гоблином, а он не будет зазнавшимся мудаком. Как мы и обещали. Мы стараемся. — Гоблинёнок, — у меня вновь возникло это странное, но приятное чувство в животе, которое пробежалось по внутренностям и поднялась на кожу комфортном и уверенностью… В нём. — Я могу выстроить тебе алгоритм по тому, как пережить первую любовь. Или мы можем пойти по простому пути: если этот Питер делает тебя счастливой — держись за него. А если кто-то нарушает твои границы — посылай, с энтузиазмом. Мои губы сразу растянулись в широкой улыбке. Уверенность в том, что говорит Тони так и крепла. Он не сказал «я тебя защищу» как в тех фильмах про трудных девушек-подростков и отцов. Он вообще мало что такого прямого и… тёплого, наверное, сказал. Не могу утверждать, что и то, что он мне сказал не было каким-то подвигом для него. Но по сравнению со всеми парнями матери, даже теми, которые были ко мне благосклонны, я не чувствовала к ним столько тепла и добра. От слов Тони появилась уверенность. В себе, в своих силах. И странное чувство, как если бы на всём белом свете был бы один миллиардер, от которого я взяла ДНК и группу крови. Такой, который бы принял любое моё решение. Это было так странно. Так тепло, приятно и необычно, что в носу защипало. — Я так делаю с Советом Безопасности. И пока что… вроде жив, — пожал плечами он. — Ничто не вечно, — философски буркнула я, отведя взгляд и скопировав его движение. — Противный Гоблин, — фыркнул Тони. На секунду я помедлила прежде чем уйти и нерешительно поёрзала. Пока Тони убирал руку, я быстро наклонилась к нему и резковато положила голову на его плечо. Даже несмотря на плотную ткань кофты, я почувствовала щекой как весь Тони закаменел и даже дыхание его затихло. Но, к сожалению, не услышала как замедлилось от волнения его сердце. — Ты не такой уж и хреновый родитель. Уж явно лучше, чем был несколько месяцев назад, — ощущая больше неловкость и стыд, чем уверенность в собственных действиях, я всё же быстро отпрянула и соскочила с дивана, исчезнув за дверью.

***

Два дня я игнорировала Мейсона. Потом он пришёл в мою комнату с повинной и просил прощения чуть ли не на коленях. — Так что с твоими родителями? — тихо спросила я, рассматривая свои руки. Конечно, я ещё была сильно на него обижена, но он мой друг. И мне важно что у него происходит в жизни. — Отец, оказывается, всё это время изменял маме. До бракоразводного процесса… — заметно помрачнев, Мейсон уставился себе под ноги. Просто пиздец…

***

Ситуация такая, родители Мейсона сделали его виноватым. Он и так был на грани, так его ещё и из университета выперли за драку… На логичный вопрос «а почему мне не рассказал» получила столь же логичный ответ: — Агата выперла тебя из дома, буквально выкинула к чужому мужику, которым оказался Тони Старк и мне подумалось, что у тебя всё гораздо хуже… — неуверенно пробормотал он. — Нет, конечно, развод родителей и лишение возможности учиться в университете мечты это так, сущие пустяки! — раздражённо фыркнула я, похлопывая Мейсона по плечу и пододвигая к нему по столу чай. — Ну а что я мог сделать? — вздохнул он, поджав губы. — А что с Питером? — немного помедлив спросила, строгим взглядом проследив за тем, как Сон-Соня делает глоток. На непонимающий взгляд я больно щипнула его. — Зачем на него напал? Толкнул, унизил, так ещё и меня перед ним опозорил. — Я боялся что он тебе навредит, — процедил он, отвернув голову. — Чего? — Того! Почти каждый пятый ухажёр твоей матери поглядывал на тебя, один вообще чуть не напоил тебя что бы сделать с тобой всякое. Парни в школе издевались из-за того, что Агата меняет мужчин как по месяцам и это в лучшем случае! Тебе напомнить как тебя гнобили когда ты якобы влюбилась в какого-то ноунейма? — Нашёл что вспомнить! — нахмурилась я, даже не вспоминая о таком. — Параллельно мне на всех них было! Тем более, что я жила в этом хорроре уже достаточно, что бы начхать на него! — А если он тебя обидит? — Мейсон всё не унимался, почти панически схватив меня за плечи. — Мэдди, ты можешь врать кому угодно, но не мне! Ты очень ранимая и я знаю тебя ещё с детства как плаксу. Ты рыдала по любому поводу, даже когда у тебя мороженое упало! Ты пойми, я очень за тебя переживаю… — Но я не ребёнок, — процедила я и смахнула его руки со своих плеч. Мейсон моргнул, ошарашено открыв рот. — Мне уже давно не пять, мне пятнадцать. Какую-никакую, а голову на плечах я имею. — Мэдлин… — Мейсон, моя мать доктор наук, выпускница Гарварда, мой отец — бывший директор многомиллиардной компании и её основатель, окончивший MIT, а также баснословно известный Железный Человек. Я нашла работу в тринадцать и смогла стать одной из самых востребованных вокалисток нашего города! — с каждым словом я повышала голос на октаву, не имея больше сил терпеть такое отношение к себе. — Я продвигалась по карьерной лестнице два года и из простой певицей в захолустном пабе, смогла добиться того, что на один вечер мне приходилось выбирать между «Компас» и «Танцевальная комната полумесяца»! И не через постель, как почти все мои коллеги, а благодаря упорной работе и таланту! Мейсон сжал челюсти и отвёл взгляд, поджимая губы. Он никогда не любил признавать, что не прав. Но умел делать это с достоинством. — Для меня ты всё ещё маленькая плакса Мэйлди, которая бродит по лужайке у дома, лишь бы не заходить обратно домой, — процедил он, не поднимая взгляда. Но я не успела возмутиться, он продолжил. — Но я понял, что ты хочешь мне сказать. Ты больше не ребёнок. И я больше не имею права защищать тебя от каждой дворовой собаки… — Мейсон, я не это хочу сказать! — уже истерично завизжала я, махая руками. — Я хочу сказать, что у меня был охренеть какой тяжёлый год! Моя лучшая подруга умерла, я всё ещё не могу принять её смерть, не то что прийти к ней на могилу! А ты вместо поддержки пытаешься сплавить парня, который мне нравится! Да, он ещё об этом не знает, но это не главное! Главное то, что ты не уважаешь мой выбор! Да, он может быть не лучшим. Да, возможно я ошиблась в Питере, я ничего не отрицаю, в этой жизни бывает всё, а я, за частую, очень наивна, — сделав глубокий вдох, сжала и раздала пальцы, слыша успокаивающее похрустование. Моя детская навязчивая привычка, я в бешенстве хрущу пальцами. — Но он хороший парень, — уже куда спокойнее прошептала я. — Он хороший. Он добрый. Он чистый и не раз меня поддерживал после смерти… — имя произнести я так и не смогла, а на глаза полезли слёзы, загораживая обзор. Думать о Кире, говорить о ней, и даже упомянуть очень тяжело. — А ты вместо поддержки пытаешься ограничить мой и без того скудный круг общения… — Мэдди… — Мейсон, мне пора на смену, — сказав чистую ложь, вытерла пальцами слёзы и выбежала из комнаты. А после — сразу наткнулась на Пеппер. Поттс внимательно взглянула на меня и поджала губы, без слов утягивая моё дрожащее от рёвов тело в свою комнату. Пеппер возможно что-то читала о том, как успокаивать подростков, потому что уже через минуту в моих руках было ведёрко мороженого, а на плечах тёплое одеяло. Я не хотела говорить, о чём сразу сказала Петс. Она усмехнулась и приобняла меня ближе, поглаживая по спине. — Так и будешь лить слёзы? — я шмыгнула носом и сунула большую ложку фисташкового мороженого в рот. — Думаешь, поможет? — Сколько бы я не говорила, меня не слышат. Так почему бы немного не поплакать? — всё же ответила я, протягивая Поттс ещё одну ложку. Она вздохнула, мягко взглянув на меня и приняв серебренную ложку. У меня в комнате был маленький холодильник с морозильником, а ложки я коллекционирую, так что Поттс даже не требовалось куда-то идти за снастями для утоления слёз. Её губы тронула мягкая улыбка, когда Петс зачерпнула холодной фисташковой сладости и отправила себе в рот. Она красиво скинула с ног высокие каблуки и залезла на мою кровать, поудобнее устроившись на ней. Я ожидала многого, но не того, что Поттс даст мне то, чего я хочу. Спокойного комфорта. — Ты такая хорошая, — дрожащим голосом пробормотала я, ощущая, как дрожит нижняя губа от желания заплакать. — Ну, ну, что ты, — Пеппер приобняла меня, мягко усмехнувшись. И вновь, вокруг неё витал тот запах книг, бумажной пыли, дезодоранта и жасмина. — Мэдди, ты тоже очень хорошая девочка. Просто в жизни бывает очень много плохих событий, — она мягко провела ладонью по моим чуть закрученным волосам. Уже вечер и выровненные с утра кудри вновь забирают себе власть. — Но это же не значит, что нужно забыть обо всём хорошем. — Что насчёт меня? — тихо спросила я, заходя на ту тему, которая была слишком личной… — Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Поттс, соскребая из ведёрка ещё немного фисташкового мороженого в ложку. — Что ты ощутила, когда я появилась на вашем пороге? Всего разговора я не услышала, пришла под конец маминой тирады, но… Агата никогда не была той, кто подбирает слова, — пожевав губы, приподняла глаза на Пеппер. — Петс, у вас ведь с Тони всё только начало налаживаться, вы ведь любите друг друга. Пеппер очень удивилась, рассеяно моргнув. Это не тот разговор, который она от меня ожидала. Против воли в моих глазах появились слёзы, а губы пришлось прикусить изнутри, лишь бы не заплакать. — А приход Агаты испортил всё… И мой приход. Если бы я не пришла, у вас с Тони всё было бы намного лучше, — отведя взгляд, я взяла салфетку и приложила её к влажному носу. — Навряд ли твоей мечтой всегда было узнать что у твоего любимого мужчины есть дочь, подросток со сложным характером и стервозной матерью, которая бросила «ношу», лишь бы продолжить жить свою жизнь… Пеппер смотрела мне в глаза, внимательно и серьёзно. Так уверенно как могла только такая сильная женщина как Вирджиния Поттс. Возможно принимала решение, должна ли меня утешить, что бы успокоить на время или сказать правду. Откровенность, может даже в каком-то роде. Она опустила взгляд, взяла салфетку и промокнула губы, убрав остатки липкой фисташки, после чего взглянула мне в глаза. — Я не собираюсь тебе врать, Мэдди. Это было неожиданно. Слишком резко, — против воли глаза стали наполняться слезами ещё больше. Я опустила их, что бы Пеппер не разозлилась. Глупый привитый Агатой иррациональный страх того, что меня бросят за устроенной сцены. — Но не потому, что появилась ты. А потому, как это случилось. Вся эта ситуация была слишком несправедлива именно по отношению к тебе. Петс мягко коснулась моей щеки и подняла взгляд, что бы я смотрела ей в глаза. Такие спокойные, голубые, уверенные, но в то же время ни капельки не холодные. Ей правда было дело до меня. — Ты не проблема, Мэдди. Ты — человек. И ты не просила быть вброшенной в чужой дом, из своей жизни в новую. Я злилась. На Агату. И на Тони, — она говорила это с такой непоколебимой уверенностью, что сердце сжалось от тепла. Губы дрожали, а глаза то и дело закрывались от горячих слёз. — Но не на тебя. Никогда на тебя. В кои-то веки я не была для других людей проблемой и причиной. Агата редко когда признавала свою вину или хотя бы не пыталась сделать меня виноватой… Почему она не могла быть как Пеппер? Почему та, что должна быть чужой женщиной с такой лёгкостью открывает дверь в мою душу занимая там почётное место той, кто должна была быть там с детства?.. Так легко завоёвывает доверие. — Я теперь понимаю почему Тони полюбил тебя, — несмотря на льющиеся с глаз градом слёзы я не сдержала идиотской широкой улыбки. Пеппер улыбнулась и мягко приобняла меня, положив свою щёку к моей макушке. Это был такой нежный жест, такой, какой я видела у других. Фильмы, мамы и их дети на детской площадке, когда забирали на платформе с лагеря или в школе… Этот жест был присущ матерям и их детям. В голове промелькнула мысль, которую я не смогу озвучить, по крайней мере сейчас. Мне бы себе признаться в том, что я почувствовала… Вот бы именно Пеппер была моей мамой… Или стала ею. Мне было невероятно стыдно за эту мысль, но тело, не слушая пристыжённый мозг, подалось в бок, к Пеппер. Обхватив её руками, я едва успела заглушить всхлипы на её плече. Потом мне будет стыдно за своё поведение. Да и сейчас мне стыдно, что я вела себя как гормонально нестабильная язва… Но сейчас мне как нельзя хорошо, особенно когда Пеппер нежно обнимает меня, поглаживая по спине. — Ты когда-нибудь хотела бы, чтобы меня не было? — через какое-то время я задала этот вопрос, бездумно смотря Пеппер в плечо. Я всё ещё не могла отпустить её. Пеппер долго молчала. Обдумывала, подбирала слова, рефлексировала. Может даже сама себе не задавала этот вопрос. — Нет. Но я хотела бы, чтобы ты появилась иначе. Чтобы тебя не швырнули в дом как вещь. Потому что каждый ребёнок заслуживает большего. А ты — особенно. И потому что тебе не нужно быть ни «подарком», ни «проблемой». Ты просто человек, который… теперь с нами. И мне это важно. Слёзы лились градом. Невыплаканные за Агату, за то, что меня бросила и лишила мамы, став злобной нянькой. И на Тони. На отца, которого не было. Сон заволок меня до того, как я это осознала.