Йога такая коварная штука!

Долго грустить я не хотела. Решила, чему быть, того не миновать. Да и повлиять на что либо отсюда у меня не получиться, поэтому стоит немного расслабиться. Сначала руки потянулись к краскам. Но мне быстро стало скучно. Так что я решила немного переписываться с ребятами. Очень хотела погулять с Мишель и поговорить с ней кое о чём, но смогла договориться о встрече только через несколько недель. Ведь нам всей командой нужно сдавать проект, сдачу которого, на благо, перенесли. Учитель заболел чем-то. От нечего делать я стала заглядывать во все комнаты. Кстати, тут всё же есть Пятница. Да. Для меня это стало открытием. Зато с её помощью бассейн и караоке быстро смогли найтись! В караоке я, наверное, провела около четырёх часов. Разработала голос, как следует оторвалась! Пила газированные напитки со льдом с трубочкой, пела от банальных песен, таких как Gangnam Style, Ocean Eyes и до Hips Don't Lie 2005 года выпуска. Даже решила отправить видео ребятам как я, при светомузыке пританцовываю. Завязалась переписка на час, и каким-то образом мы все размышляли сколько за месяц платит Тони коммуналку. Я не знала, но пообещала спросить. Если не забуду. Потом просто изредка перебрасывалась сообщениями с Питером. Хотя и чувствовала себя из-за этого одновременно и прекрасно и ужасно. Я не настолько слепа, чтобы не заметить те три случая. Тот горестный хмык в столовой когда между нами с Питером будто паук из «Друзья ангелов» пробежал. Сожалеющий и о чём-то знающий взгляд Лидса, когда мы ели в Макдонельсе. И тот случай с Лиз… «— Да забей, она просто не умеет признавать свою вину. Как и не может поверить в то, что что-то не зависит от неё.» Голос у Эм-Джей был как всегда спокойный, пофигистичный, как если бы она думала над ответом левой пяткой, пока всё её тело либо спало, либо лентяелось. Или работала на очень скучной работе. Так почему же мне показалось, что она какая-то мрачная? Ответ мелькал рядом. И совсем не утешал. Точнее ответы на сразу несколько вопросов. Почему Эм-Джей так хмыкнула. Почему Лидс так на неё посмотрел. И что именно имела ввиду Миша. И так, первое. Миша влюблена в Питера. Второе. Лидс об этом знает. Питер, похоже, нет. Третье, Лиз тоже влюблена (или, по крайней мере, была влюблена) в Питера. И Мишель мысленно приплела себя к этой мысли. И говорила это не только мне, но и себе. Ну и четвёртое. Миша никак не действует. Я не видела никаких признаков, что Эм-Джей хоть как-то мешала нашим с Питером переглядкам, разговорам, прогулкам или любым другим взаимодействиям, даже после того, как он мне стал нравиться. А значит она либо решила от него отказаться, либо слишком нерешительная. Но и этот вариант отпадает. Она слишком… она! В смысле, Мишель вообще не изменилась. Не стала вести себя так, будто её кто-то обидел, не шутила жестоко. Она играет со мной в гляделки, мы можем что-то обсуждать допоздна, всё также делимся солёными огурчиками, а также она не возражает, когда я зову её «Миша». Не похоже, что бы она затаила свои чувства и обиду. Во всяком случае я заметила бы это. Хоть каплю враждебности. Но нет. Чисто. Значит, решила игнорировать свои чувства? Стоит ли с ней поговорить? Не хотелось бы ворошить то, что не просят трогать, да и мои догадки могут быть ложными… Ну, возможно. Маловероятно, но ведь не исключено. Стоит уточнить у Нэда. Лидс точно что-то знает и покрывает чувства Джонс-Уотсон, я в этом уверенна! Под поток мыслей ноги в шлёпках уже привели меня к большому бассейну. Камер нет, как сказала глубокоуважаемая Пятница, так что я переоделась прямо там. У меня никогда не было тяги к открытым купальникам. Просто потому что мысль о том что, открывая так много участков кожи зная, что на тебя будут смотреть совсем не прельщало. Я всегда ездила на море с мыслью, что буду одна. Так что и одевалась соответствующей. Сдельный чёрный купальник шортиками, без каких либо вырезов, колечек или типа того. Только молния от воротника до солнечного сплетения, что бы снимать было проще. Потому что я любила и плавать, и загорать. На море я была несколько раз, когда мама заводила летние романы и врала, что я дочь её покойной сестры. На лето у неё была такая легенда. По какой логике эти легенды вообще выбирались — понятия не имею... Имела... Не имела. Сейчас меня не должны касаться причины поступков Агаты в прошлом. Это не моё дело. Мне тяжело признавать это. То, что на самом деле, теперь у меня есть люди в жизни, над чьими поступками мне хотелось думать. И это правда. Я всё ещё думаю почему Тони не сдал меня куда-то. Да, могли пойти слухи… Но с тем количеством денег, которое он имеет подобное — сущая мелочь. Я думаю над тем, почему Пеппер сейчас взялась за меня. Почему я ей стала дорога и как сама допустила то, с какой скоростью привязалась к ней? И Миша… Почему Миша молчит? Почему не говорит ничего, почему она сейчас умалчивает о своих чувствах к Питеру? Я появилась позже неё. Представляю как это несправедливо. Она долго была одноклассницей Питера, возможно давно влюблена в него. И тут я. Появляюсь, пигалица такая. Одно полугодие о себе знать не давала, а за чуть меньше чем три месяца смогла влиться в компанию к Питеру. И… кажется, у нас всё взаимно. Ну я же не слепая. У меня есть над чем думать. Людей в жизни уж точно предостаточно, да и работой нужно заниматься.

***

Насладившись как следует бассейном, я вышла из воды полностью довольной. А к вечеру смекнула, что пора бы и на тренировку. «Сегодня не день для сбора группы» — скажете вы! «Я записалась на йогу!» — отвечу вам я. Сверяясь со списком, потрошила свой шкаф. Спортивный топ, сверху майка, удобные бриджи и, разумеется, всё для укладки. Накинув сверху кофту, укуталась в неё. Прохладненько… Но о куртке я не подумала, когда собирала вещи первой необходимости. Так что имеем что имеем. Хэппи уехал по поручению Тони, почти сразу как привёз меня, так оповестила меня Пятница. Поэтому, быстро отписав Тони, что я уехала на тренировку на такси, схватила спортивную сумку у кухонного стола и побежала вниз по лестнице. Пришлось пройти какое-то расстояние, но благодаря собственному мозгу и гугл карте ножки дошагали до ближайшей станции. Которая, кстати, находилась близко какому-то магазинчику. Дальше дело было за малым. Достать телефон, вызвать такси и постоять немного на указанном на карте месте. Дожидаться приезда машинки. … Визг шин, гудок машин. Внезапная и необъяснимая боль во всём теле, сопровождающая ощущение полёта в сторону. Визг машины прекратился, зато начались крики. Громкие, орущие, не прекращающиеся ни на секунду до того мгновения, пока сознание не потемнело.

***

Было ужасно холодно, настолько, что казалось меня окатило водой из лужи в холодную погоду. Тело подрагивало, но никакой боли не было. Даже наоборот, как если бы все нервные окончания разом атрофировались. Зато я слышала противный писк, вновь и вновь повторяющийся прямо над ухом… Но не смотря на холод и подскочившее волнение, тело оставалось полностью расслабленным. Мышцы как желе, мозг, похоже, тоже. Я даже думать нормально не могла, настолько была сонной и расслабленной. Так что опять уснула, не успев возмутиться по поводу всего, что не понятно. Такое происходило раз десять, я просыпалась и вскоре засыпала, не имея сил как-то собрать себя в кучу и хотя бы открыть глаза. Редко в моменты пробуждения мучила боль в спине и мигрень, из-за чего уснуть опять было тяжеловато. Но усталость превозмогала. Всё это время я была относительно спокойной. Да, волнение было, но меня, похоже, накачивали чем-то, что бы я была спокойной. Пусть я была не долго в сознании, но не узнать аппаратный писк и этот едкий запах антисептика, который почти в нос въелся, просто не могла, с учётом того, как часто навещала Киру. Ещё один сюрприз. Я легко думала обо всём. О ситуации с Тони, о Петс, о Мише, Питере, даже о матери и Мейсоне. Тони я уже полюбила и почти полностью приняла. В состоянии спокойствия, пусть и принудительного, не хотелось тратить силы на то, чтобы что-то отрицать из-за собственных страхов. Так что стало очевидно, что и для Тони я дорога. Петс рассталась с Тони, скорее всего, из-за его геройств. Я и сама не раз замечала проблемы Тони со сном, поскольку иногда мы пересекались ночью или типа того. Это могло стать одной из причин. Но всей истории я не знаю, так что и судить не могу. С Мишель нужно поговорить. Потому что я не хочу терять такую подругу, даже если она влюблена в того же парня, что и я. Питер мне нравится. Чистосердечное признание. Которое было бы не плохо озвучить самому Питеру, ведь чувства у нас схожи. В этом я уверенна. Мама. Агата. Она изначально была не лучшей матерью. У неё по хорошему забрать родительские права нужно было, но она слишком умна для этого, а я не хотела в детдом. Она делала больно, но когда я выросла и детский мозг понял, что на одном человеке мир не кончается, всё стало легче. Мейсон, Аэлита, надоедливые Лориэтта и Шарли, а также их брат, Мигель. А сейчас ещё и Тони, Пеппер, Хэппи, Питер, Нэд, Миша и даже, кажется, Стив с Вандой. У меня есть люди, к которым я смогу пойти если что-то случится. Пока что мне этого хватит.

***

Руки Пеппер тряслись, когда она набирала номер Тони. В ушах шумело, перед глазами плыло от слёз и темнело от паники. Мэдди в больнице, в реанимации! Ей позвонили всего десять минут назад, когда Поттс спешила на встречу с инвесторами, уже чувствуя с какой напряжённой ситуацией ей придётся столкнуться из-за их с Тони расставания. Когда Агата только привела Мэдлин к ним, или вернее сказать притащила, то Пеппер сразу поняла сколько будет проблем с бумагами и воспитанием. Она безумно злилась на Тони, пусть и понимала что это было до неё. но никакие оправдания не помогут ему избежать этой ответственности. Тони не оформил бумаги, да и редко таким занимался. Зачем, есть же Пеппер! Да и номер такого человека как Тони Старк нельзя просто накалякать в страховке пятнадцатилетнего подростка. Пеппер завела новую карточку, специально для этого даже докупила телефон. Ведь узнай пронырливые СМИ о том, что у Тони Старка, у самого Тони Старка (!), есть дочь подросток — это испортило бы жизнь бедной девочке, так ещё и прибавило несколько килограмм бумажек в кабинете секретаря Поттс. Пеппер даже не помнит, когда в последний раз не следила за своим языком, не стесняясь личного водителя. Женщина даже не помнит что именно сказала Тони! Помнит только что как только услышала вопрос о Мэдди — её прорвало. Слёзы хлынули, как бы она не пыталась держать себя в руках. Подумать только, женщина, которая вывезла ненормированный график Старка, будучи ещё его секретаршей, не сдержала эмоций и разревелась прямо в машине на заднем сидении. Как она приехал к больнице — не помнит. Помнит только то, как в глазах потемнело когда в нос ударил холодный свежий воздух, стоило выйти из машины. Поттс даже не дождалась пока дверь откроет водитель. Толкнула дверь, не с первого раза сумев зажать ручку и со всех ног помчала внутрь, в больницу. — Мисс Поттс! — глаза сотрудницы на ресепшене округлились до размера кулаков, которые она от волнения сжала. — Мэдлин Селеста Эсмеральда Митчал-Старк. Попала в ДТП, сейчас должна быть в этой больнице! Где она? — на выдохе произнесла Поттс, найдя в себе силы смотреть уверенно и прямо в глаза женщины напротив. Забавно, ведь имя подростка, с которым звучало скорее как скороговорка у логопеда вылетело до того, как Пеппер подумала. В стрессе руки женщины сжимали края брендовой блузки, которую хотелось просто сорвать и кинуть. Медсестре потребовалось меньше трёх секунд что бы сообразить и потребовать у Поттс документы на подтверждение. Хотя и тогда она хотела подогнать её, как вступившего стажера у себя в компании. Проведя все нужные махинации, которые казались слишком долгими для обеспокоенной Пеппер, медсестра вызвала кого-то и указала направление, выдавая халат, бахилы и глупую шапочку на волосы. Пеппер, если честно, было уже всё равно во что её нарядят. Она послушно накинула на плечи халат, бахилы, и, пока бежала, шапочку. Ноги окаменели, когда она увидела её. Ужасающую сознание, но дарящую иррациональную этому чувству надежду. Неоновый индикатор мигал красным, оповещая, что операция в самом разгаре. Из окон было видно всё происходящее внутри. Мэдди она почти не видела за докторами. Это даже нисколечко не смешно. Такую как Мэдди попробуй не заметь… Яркие фиолетовые волосы, звонкий голос и харизма, которая досталась от отца. Пеппер думала, что самое сложное в воспитании чужого ребёнка — это выносить ссоры и поставить себя как авторитет для будущих взаимодействий. Ожидала ли она того, что Мэдди сразу влезет в драку? Того, что впадёт в это непонятное состояние, в котором не видела и не слышала Пеппер пару дней? Она не ожидала. И Тони не ожидал. Они оба не ожидали. Но самым поразительным было даже не свободолюбие и самостоятельность всего лишь пятнадцатилетней девочки, а то, что Пеппер боялась. Она боялась за чужую дочь, с которой знакома всего каких-то пять месяцев, как за свою собственную дочь. Колени Поттс, женщины из стали, как не раз её называли смелые работники, тряслись от ужаса, стоит разумной мысли о последствиях пробежать в голове. Захотелось позвонить Тони ещё раз… Но вдруг её плечи накрыло знакомое тепло рук. Хотя почему «вдруг»? Пеппер слышала его ещё на входе. Крик: " — Они вообще умеют делать свою работу?!» Проигнорировать не вышло бы никакими силами. — Пеппер… — глухой и хрипящий голос свидетельствовали бегу. Женщина обернулась к Тони. Бледному, испуганному, чьи глаза лихорадочно заблестели, когда взгляд перекинулся от неё к стёклам палаты. Пеппер отчётливо видела как пересохшие губы дрогнули, а челюсти крепко сжались. Тони сильный мужчина и он не был бы героем, если бы не мог взять себя в руки. И у Пеппер вновь появилось оно. То странное ощущение, которое было не таким уж редким, но необъяснимым. Как если бы кто-то снял с неё все обязанности, переодел в домашнюю одежду и прижал к груди, с нежностью покачивая из стороны в сторону. Контроль передан. Пеппер разрыдалась, глуша всхлипы в плече мужчины. Она ощущала себя такой беспомощной и бесполезной, что жалеть себя было отвратительно! Но от мысли что Мэдди, эта девочка, которая просила называть только сокращенным именем, знала какие документы нужды и где их применять, ссорилась с ней, с Пеппер, которая так уверенно подала себя при первой встрече… Но которая так робко улыбалась простейшей похвале. — Я ужасна… — хрипом отозвалась она в жилетку мужчины, содрогаясь в очередном всхлипе. — Нет, это не так, — тихо приговаривал он, как всегда любяще поглаживая по спине и плечам, даря то согревающее душу и тело чувство. — Я даже не попрощалась… — Это я тебя довёл, — сразу отрицал Тони, устало, но нежно. Пеппер заслуживала только такого обращения. — Я могла хотя бы позвонить… — Ты не обязана, — вновь мягко возразил Тони, делая несколько коротких шагов назад, что бы они оба сели на стулья у стены. — Обязана, — с той самой уверенностью, упёртостью и ответственностью заявила Пеппер, подняв голову и смотря в карие глаза мужчины. Как ему больно видеть её слёзы… Но разве возможно сказать «не плачь»? Пеппер как никто другой заслуживает эти слёзы. — Тони, я взяла за неё ответственность, — не смотря на слёзы, глаза Пепс были наполнены той же непоколебимостью, которая восхищала Тони многие годы. — Тони, она замечательная… — Я знаю, — ни секунды не теряя кивнул он, поглаживая щёку любимой, по которой вновь скатилась крупная слеза. — Она такая хорошая… — Хорошая, — кивнул Тони, пока его палец вновь прошёлся по коже под зелёными глазами напротив. — Тони, если она… — договорить не дал резко смолкший голос. Женщина закрыла глаза, прикусив дрожащие губы. Она сильная женщина если дело касалось бумаг, управления, СМИ, слухов, денег и Тони. Но это же подросток… Ребёнок, для неё! Его ребёнок, который так отчаянно нуждается в тепле, любви и заботе. — Нет, ни за что, — не теряя нежности, твёрдо произнёс Тони. Его пальцы пробежались по шее Пепс, приобняв и прижав к груди. Плечи её задрожали в глухих всхлипах. И всё, что было сейчас важно — это врачи, Мэдди, коридор и он. Этот грёбаный мигающий неоновый индикатор.