Горько-сладко.

Пеппер тревожно. Она ужасно взволнована, даже готова взяться за старую привычку, опять грызть зубочистки. Это помогало отучиться от другой вредной привычки - грызть ногти. Во-первых, её любимый мужчина на нервах едва не сделал публичным факт того, что имеет дочь, что привело бы к непоправимым последствиям для Мэдди и её спокойной жизни. Хотя "спокойной" её жизнь никак не назвать. Всё, чего хочет для Мэдди Пеппер - это стабильную, счастливую, а что самое главное, простую жизнь! Она не хочет что бы с Мэдди происходило то, что происходило. Сначала бедную девочку выпихнула из дома собственная мать, потом тот проклятый период ссор, и смерть Киры, о которой Пеппер узнала до приезда Мейсона... Пеппер попросила Пятницу дать отчёт по тому, как себя чувствовала Мэдди. Почти получасовой обморок на полу после панической атаки! Как они могли подобное пропустить? Допустить?! Она работает и тратит только свои деньги с карточки! Пеппер пугает такая ответственность пятнадцатилетней девочки. Её пугает то, насколько та взрослая и в то же время насколько она маленькая. Воспоминания после той аварии ещё свежи. И кошмары до сих пор преследуют её во снах. Она видит разное, но самое страшное вовсе не гроб с длинным именем девочки. А палата. Палата, в которой лежит Мэдди, смотря в потолок, не вставая как овощ. После таких кошмаров Тони приходится экстренно заваривать зелёный чай по своему рецепту. Пять к одному. Пять порций коньяка и одна зелёного чая. И Пеппер никогда не думала что подобный страх вновь будет преследовать её. Только Пятница оповестила их с Тони о пришествии возле банка на первой улице - оба уже не помня имени мчали в машину. Как Потсс удалось убедить Тони не лететь в костюме Железного человека - одному богу известно! Дочь была ранена и сидела на краю скорой помощи, успокаивая владельца лавки напротив. Именно в этой, уже тлеющей после работы пожарных, лавке она находилась когда едва не была лишена жизни. У Пеппер потемнело в глазах когда сознание вырисовало картину возможной гибели девочки... Девочки, едва ей макушкой к носу доставала. Которая светится когда у Пеппер получается освободить день для совместного время препровождения. Которая спорит с Тони когда они в вечер пятницы выбирают фильм! Потсс иногда думала о детях. Достаточно часто что бы раздумывать на такие темы как взросление, развитие ребёнка. И тогда, до появления Мэдди, она думала, что с ребёнком станет легче. Что в будущем она будет волноваться меньше. Какой вздор! Ей было бы куда спокойнее будь Мэдди десятилетней капризной малышкой! Но Мэдди не десять. Ей уже пятнадцать, а через меньше чем два месяца ей будет шестнадцать. Она красивая девушка, уже работающая долгое время. Она учится решать свои проблемы. Она умеет готовить, ремонтировать что-то, умеет побеждать Тони в спорах задействовав своё самое сильное оружие, назвав его "папой". И, Пеппер клянётся, когда-то, когда Мэдди запросит невозможное - Тони сделает всё что бы это у неё было, если она назовёт его "папой" и надует губки. - Ты могла умереть! Умереть! - Тони не унимался, продолжая мерять шагами гостиную. У него не было времени на то, что бы вернуть самообладание, прошло всего двадцать минут и, наверное, скоро Пеппер придётся разбирать завалы из штрафов. Ведь пока они ехали в башню то нарушили по крайней мере около тридцати законов! Как только не разбились? - Но я жива, - Мэдди глянула на Тони приподняв голову... - Что? Что ты сейчас сказала? - мужчина остановился и подошёл к дочери, ткнув в неё пальцем. - Ничего, - сразу опустив голову обратно буркнула Мэдди. Пеппер любит Тони. Любит его и любит Мэдди. Но прямо сейчас она согласна с Тони. Как бы её логика не пыталась достучаться, Пеппер согласна с Тони. Это просто невозможно, второй раз она едва не умерла, и это меньше чем за год! - Вот именно, юная леди, - встрял Роуди тяжёлым взглядом смотря на девочку. Стоило ему узнать что случилось с Мэдди... Пеппер предпочитает не думать о том количестве капель от сердца которые Роуди накапал в стакан. Лучший друг Тони относился к Мэдди как к принцессе и называл её также. Да, он многое ей спускал с рук, признаваясь Пеппер что безумно хочет баловать дурашливую девочку. Да и сама Пеппер врать не будет, часто грешит тем же. Закрывает глаза на то, как Мэдди без спроса берёт сладкое до основной пищи, а потом сама же шутит что "ворует". И каждый раз у Пеппер на глаза наворачиваются слёзы. Не может Мэдди воровать, всё в этом доме - её! И сейчас Пеппер стоит титанических сил держать себя в руках. Слёзы просятся наружу, стресс её доконает. - Но я ведь правда не специально! - Мэдди бормочет, раздражённо пнув босой ногой испорченные туфли. - Какая разница?! - голос задрожал, когда Пеппер поднялась со своего места, взмахнув рукой в сторону. Не сдержалась. Она не может больше сдерживать тот страх, тот стресс, тот ужас который испытывает за девочку! - Как ты не понимаешь что можешь умереть?! Для тебя это шутки? - нижняя губа Пеппер дрожит и она вновь чувствует себя маленькой девочкой. Она! Та, кто держит на плаву целую компанию и ведёт все результаты к совершенству! Плечи Мэдди вздрагивают и та смотрит на Пеппер затравленным взглядом. Мокрыми глазами. Такими же как у Пеппер. - Ты думаешь это шутки?.. - вновь повторяет Пеппер, чувствуя как дрожит голос. Она облизывает нижнюю губу, не обращая внимания на масляный вкус помады и не может отвести взгляда с этого ребёнка. - Ты могла умереть. Умереть! Ты понимаешь что значит смерть? И хоронить тебя пришлось бы нам! Смотреть на тело ребёнка в гробу! - Пеппер, - Тони подходит к ней и пытается коснуться, но Пеппер не может. Она не хочет успокаиваться! У неё в душе столько всего, что держать это в себе сейчас просто невозможно! - Нет, Тони! - она поднимает руку, не желая что бы к ней подходили и Тони делает шаг назад. - Мэдди, это страшно! - она не может сдержаться и вскрикивает, прижав руку ребром к солнечному сплетению. - Ну так не волнуйтесь за меня! Что вы пристали!? - девочка тоже вскакивает, кусая губу из-за дрожащего голоса. - Мэдди! - в этот раз кричит Тони, строго глядя в глаза дочери. - Угомонись! - Что угомонись?! Я вас что ли просила за меня волноваться?! - хромая, она подошла, вскидывая руки. - Сами же виноваты! Я тут не причём! Потсс хочет дать ей пощёчину. За такие слова, за то, что не понимает, за то, что обороняется от них! За то, что чувствует что её сейчас задавят! Но Пеппер только давит всхлип в горле и отворачивается, прикрывая дрожащие губы ладонью. Ей больно. Больно так, как может быть только матери. - Марш в свою комнату! - Тони тоже срывается, рявкнув на дочь. - Да пожалуйста! - та кричит и спешит в комнату, схватив злосчастные туфли. Дверь хлопает и с этим звуком силы Пеппер иссекают. Она наконец сгибается от той тяжести, ужаса и страданий, которые ей приносит только одна мысль об небезопасности пятнадцатилетней девочки... Роуди выходит, понимая что сейчас нужно дать время Тони и Пеппер, тихо прикрывая за собой дверь. - Любовь моя, - Тони ласково касается её плеч, проводя по ним ладонями и сам опускает голову. - Послушай... - Нет, я не хочу, - она сжимает веки так, что глазным яблокам почти больно. И Тони молчит. Пеппер не хочет ничего слышать, а Тони не может идти против её желаний. Остаётся только быть в этой тишине. Утешать друг друга и понимать. Пеппер плачет долго. Она сидит на диване в объятиях любимого мужчины и плачет, выплёскивая тот страх, то ощущение беспомощности, которое её преследует в ночных кошмарах и теперь ещё и наяву! Но всегда это делать невозможно и у Пеппер появляются силы взять себя в руки и смотреть правде в глаза. Во всём это разговоре Потсс совершила три ошибки. Первая - она допустила ошибку, позволив эмоциям взять над ней верх. Это привело к началу конфликта и напугало Мэдди. Второе - она не только стала причиной страха Мэдлин, но и дала повод страху расти. Это привело к тому, что Мэдди стала говорить грубые слова, она оборонялась. Не чувствовала себя под защитой. И третье - Вирджиния Потсс обвинила Мэдди в том, что с ней происходили страшные вещи. Вместо того, что бы утешить, Пеппер кричала на девочку, которая меньше чем час назад выбралась из пожара. Которая прошлым летом лежала в коме и едва не лишилась возможности ходить. Краткость - сестра таланта, пусть Тони никогда с этим не согласится. Пеппер была неправа требуя ответственности за свою безопасную жизнь и сохранность у несовершеннолетней девочки. Сохранность и безопасная жизнь - это ответственность Тони и Пеппер, а никак не ребёнка, который долгие двадцать минут не может сделать выбор между первым или вторым, а по итогу выбирает третье. На утро Мэдди ждал вкусный завтрак в кровать. Пеппер заранее побеспокоилась обо всём. Школа оповещена, работа скинута на завтра, а встречи отменены, пусть секретарь и грозился потерянными миллионами. Только впервые Пеппер правда было всё равно на это. Нет, внутри она понимала что это ещё один загруженный день что бы восполнить потери, но вдруг она поняла позицию Тони. Ему не было плевать на собрания, вовсе нет. Он просто всегда помнил ради чего зарабатывал эти деньги. Не ради денег, а ради удовольствия, которые они приносят. Ради закрытых потребностей, ради... ради любимых. Ради Мэдди. И Мэдди сейчас нужнее Пеппер, а не её деньги. Мэдди встретила её сонной миной, которая сразу вытянулась в удивлении. Она лежала боком к выходу, закутавшись в покрывало цвета капучино (так она сказала Тони на его "выкидон" о безвкусице?) как гусеница, было видно только руки, которыми она держала новый телефон компании Stark Industries и лицо до начала роста волос. Когда Мэдди увидела в руках Пеппер поднос с каким-то чайником поморщилась и опустила экран телефона вниз, на кровать рядом с подушкой. Своё же лицо она спрятала в той самой подушке. Единственное, что всегда было облачено не в комплект, а что-то другое. Своей комнатой Мэдди занималась сама, даже отвоевала своё право на стиралку. Жила будто в искажённой съёмной комнате. Свою комнату она всегда убирала и единственное, что не считала нужным делить - это продукты. Все ведь едят... Хотя её логику понять Потсс даже не пытается, слишком сложно. - Мне уйти? Пеппер не хотела делать плохо Мэдди. Да и спонтанным это было решение отменить все встречи на день даже не спросив у Мэдди может у неё планы сегодня. Хотя Тони в школу её не отпустит ещё дня четыре - и это минимум. Даже с дорогим лечением каждой царапинки. - Нет, нет, конечно же… - девочка пошевелилась под одеялом, но, не долго думая, немного выползла из своего кокона. Глаза Мэдди всегда прятала, когда чувствовала себя виноватой. Но в то же время она следила за ногами Потсс, как если бы та была гремучей змеёй, готовой напасть в любую секунду. Но это нужно принять. Потсс сама виновата. И нужно исправлять свои ошибки. - Прости что я на тебя накричала, - и всё же, вместо неё шаг к примирению делает Мэдди. Она поднимает взгляд и смотрит мимо глаз Пеппер, на её скулы, нос, брови. Куда угодно, но не прямо в глаза. Замечала ли Мэдди эту привычку? Нет, уж точно нет, иначе избавилась бы от неё. Пеппер делает глубокий вдох и иронично избавляется как раз от этих мыслей. Она ставит поднос на стол у входа и подходит к падчерице. Кровать прогибается от веса Потсс и она какое-то время смотрит на пушистые кудри девочки. Самая кудрявая голова на этой базе. От этой мысли Пеппер тихо усмехнулась, невесомо касаясь отросших корней девочки. Она взяла один локон и накрутила его на палец. Тот поддался с удивительной покладистостью. - Я и сама во много чём была не права, - Пеппер смотрит в глаза Мэдди. Та наконец не прячется от прямого взгляда и переводит взгляд с одного глаза Потсс на другой. Ищет, рыщет. Хочет найти то, что не позволит её глазам слезиться как обычно во время таких разговоров. Но ей не удаётся и Мэдди дует чуть дрожащую нижнюю губу, как совсем маленький ребёнок. Глаза у неё большие, наполненные влагой, всё ещё не сорвавшейся по щекам вниз. А взгляд такой искренний, что Пеппер не может не смотреть в ответ. Этот ребёнок так реагировал на искренность, что становится плохо. Вспомнить хотя бы их первый совместный завтрак, который приготовила Мэдлин. Она накрыла на стол с таким количеством блюд, которые Пеппер и Тони не употребляют за несколько дней. Всё было вкусно, разнообразно. Пеппер не склонна к насилию... Но, чёрт возьми! Она готова сжать горло Агаты Митчал за то, что та сделала с ребёнком. Нормальный подросток не будет так реагировать на искренность от родительской фигуры! Он должен принимать это как должное, это должно быть должным. Это же банальная честность! И да, Пеппер знает что Мэдди об этом думает. Она знает, что Мэдди примеряет на неё эту вырезку из журнала про семью. Потсс говорит со всей своей проницательностью, что Мэдлин Селеста Эсмиральда Митчал-Старк думает о Вирджинии Потсс как о матери. Может неосознанно или полу осознано, но это точно. Смущает ли это Пеппер? Возможно. Пугает? Ещё как. Готова она от этого отказаться? Ни за что на всём этом свете! Пеппер впервые чувствует такое счастье рядом с ребёнком. С ребёнком, который пришёл всего девять месяцев и две недели назад. Но вернёмся к теме, об этом Пеппер будет думать в вечер пятницы, когда Мэдди опять незаметно отодвинется подальше от Потсс и Старка старшего лишь бы достать телефон и без конца строчить сообщения своим друзьям. - Пеппер? Пеппер только что поймала себя на том, что нежно гладит волосы падчерицы и улыбается. И пусть. - Смотришь так, будто... - Я ценю тебя, - Пеппер не позволила Мэдди испортить момент. Мэдди переняла эту черту от Тони, она уверенна. Вставлять шутку где попало - та ещё суперспособность. Голубые глаза распахнулись в таком робком трепете, что сердце Пеппер вспыхнуло теплом и нежностью, которую та ощущала к этому ребёнку. Ресницы Мэдди едва заметно дрогнули, а глаза за мгновение наполнились огромными слезинками. - Тони тебя ценит. Мы оба тебя любим. Любим, как родитель может любить своего ребёнка, - у самой Пеппер уже щипало в носу, но она не могла разрыдаться, ведь тогда не смогла бы договорить. - И нам будет дело если с тобой что-то случится. Пеппер мягко сжала дрожащую руку Мэдди, которая не могла даже моргнуть, ловя каждое слово Пеппер как самое ценное. Наверное, эти долгожданные слова и были самым ценным для неё. - Тони и я сошли бы с ума от горя если с тобой что-то случится, - призналась. Смогла. И в ту же секунду подняла руку, что бы утереть падающие словно ливень слёзы с глаз ребёнка. И всё же та была безгранично счастлива, это было видно в мерцающих искорках внутри голубых глаз. - Роуди, Хэппи, Питер, - она вздрогнула как от хлопка в тишине. - Мишель, Нэд и Мейсон. Каждый из них бы страдал по-своему. И каждый остался без кого-то. Тони - без дочери. Роуди - без племянницы, Хэппи - причину по которой он раздражается больше всего, - Пеппер едва сдержала смех, глядя как Мэдди шмыгнула носом и усмехнулась. - Питер, Мишель, Нэд и Мейсон потеряли бы самого лучшего друга. Пеппер не уверенна, сделает ли она правильно если вспомнит Киру. Но не могла не сказать о ней. Сколько бы Мэдди не бегала ей придётся вспомнить о своей подруге. Хотя бы потому, что она её любила. Они были лучшими подругами. Это первый человек, который ушёл из жизни Мэдди добровольно и навсегда... Умерев. - Что ты ощутила, когда Кира умерла? Пеппер стало больно от одного лица Мэдди. Оно было наполнено болью, между бровями появилась складка, они опустились и её глаза будто стали пускать ещё больше слёз... Рука Мэдди медленно поднялась и коснулась места на груди, прямо под тёмной футболкой ужаснейшей, на вкус Пеппер, группы MSI - Именно это ощутит каждый, - в этот раз Пеппер говорила твёрдо, но не пыталась как-то напирать. Это не то, чем можно было бы сейчас достучатся к Мэдди. Но ей нужно уяснить что её смерть - это не пустяк. Её боль - это не пустяк. Её травмы - это не пустяк. Ничего из этого не может быть пустяком, ведь Мэдди - часть её жизни, часть жизни Тони. Часть жизни каждого, кто хоть раз хватался за сердце от страха что с ней могло что-то случится. Мэдди проплакала на её плече какое-то время. Цикорий в чашке давно остыл (как Мэдди могла его пить, он же горький и сладкий одновременно?!), так же как и свежие панкейки. Но Пеппер не возражала. Она мягко гладила рыдающую девушку на своих руках, ощущая что сейчас наедине с её внутренним ребёнком. Никакой защиты, никакой брони. Даже социальной. Простой ребёнок... который всю жизнь нуждался во взрослом. А ведь взрослые для этого и нужны. Они должны решать проблемы, которые ещё не по возрасту для ребёнка и учить его, а не спихивать всё что только не лень на ребёнка! - И как прошло? Судя по пятну на футболке - очень хорошо, - Тони поставил какой-то фильм на паузу и повернулся к Пеппер, настойчиво выискивая у неё подробности разговора взглядом. - Я, конечно, против насилия, - Тони напрягся, это Пеппер видела даже сквозь его ухмылку. - Но если я увижу Агату, клянусь всем что у меня есть, даже всей коллекцией рецептов, которые мы готовили с Мэдди - я вцеплюсь в её гриву и вырву всё пока она не останется лысой! Тони разлился хохотом, думая что это шутка. Пеппер не стала его пугать и улыбнулась, позволяя притянуть себя для объятий. Как всегда, крепких, нежных и уверенных. Тони смотрел на неё с улыбкой и искренним счастьем. Потом они будут беспокоиться, работать, спасать мир и маяться с тяжёлой жизнью родителя подростка. Но сейчас у них есть драгоценные мгновения побыть наедине. И они их не упустят. Когда Тони провёл кончиком носа по скуле Пеппер, она вдруг подумала: "Нет. Я не шутила. Ради Мэдди я готова вырвать все патлы той гарпии хоть под прицелом всех камер Нью-Йорка." Но оставила эту мысль для долгожданного поцелуя с губами любимого мужчины. Со вкусом горького коньяка и сладкого чая. - Что? Что такое? - Тони отстранился, пальцами перебирая рыжие пряди любимой. - Я поняла как Мэдди может любить горько сладкий цикорий! - заливаясь звонким хохотом произнесла Пеппер. Но нет, она не готова думать даже об этом. Поэтому она хватает Тони за затылок и уверенно затыкает его следующий комментарий..