9. Чувства Олега

Олег в молчании сидел на заднем сиденье такси, уставившись в экран телефона, где всё ещё мигало последнее сообщение от Саши: «Жду. Сейчас. Не тяни резину.»Машина затормозила возле знакомого подъезда, и Олег, не попрощавшись с водителем, вышел и поднялся к брату. Саша открыл дверь почти сразу, будто стоял за ней всё это время. Ни привет, ни слова вежливости. — Кто она? Что ты с ней делаешь? Ты вообще головой думаешь? Олег прошёл внутрь, стянул куртку, молча повесил её на крючок. — Ты зачем её к себе притащил? Это девочка, Олег! Она вчера возможно ещё была фанаткой, а сегодня ты что — влюбился? — Не начинай, Саша, — тихо сказал он, проходя на кухню и включая чайник. — Ты её даже не знаешь. — Я знаю, что видел её душу. Я таких не встречал. И именно потому я тебе говорю: она не выдержит твоего мира. У тебя всё — под микроскопом. Ты даже дома не один. Привёл — и что дальше? Через месяц убежит? Олег сжал чашку, которую едва успел налить, и резко поставил её обратно в раковину. — Хватит. Я не ребёнок. Мне не надо, чтобы ты решал, кто что выдержит. И не тебе судить. Саша подошёл ближе, глаза прищурены. — Ты снова лезешь туда, где больно. Ты сам не заметил, как снова стал срываться. После Выборга ты был выжат, как тряпка. И я тогда думал — ну всё, съёмки, стресс. А теперь понятно. Ты отдался ей с головой. А она? Она даже не понимает, с кем рядом. Она не знает, кто ты на самом деле. Олег усмехнулся, но без радости. — А ты? Ты-то знаешь, кто ты на самом деле? Может, вспомним Мерелин? Или ты забыл, как скрывал её в квартире месяцами, как боялся, что люди узнают? Саша замер. В комнате стало глухо. Только чайник продолжал гудеть, набирая обороты. — Не путай. Это было другое, — глухо сказал он. — Нет, Саша. Это было то же самое. Ты любил. Но тебе тоже сказали, что это не для тебя. Что ты должен быть выше, светлее, особенным. И ты сжег всё к чертям, потому что испугался. Саша отвернулся к окну, сцепив руки за спиной. — Я просто не хочу, чтобы ты повторил мой путь. Я потерял её. А ты... не теряй её, если она для тебя правда что-то значит. — Тогда просто дай мне дышать, — тихо сказал Олег. — И не вмешивайся. Саша не обернулся. Олег накинул куртку и вышел, не захлопнув дверь, оставив брата в тишине собственной тревоги. Он вышел из подъезда почти бегом, как будто воздух в квартире брата стал ядовитым. Руки дрожали, когда он доставал сигарету, и пламя зажигалки едва не обожгло пальцы. Затянулся глубоко, сдерживая внутренний крик, желание обернуться и метнуть в окно ближайший камень, просто чтобы Саша замолчал — хоть на секунду. Было чувство, будто ему снова пять лет, и он стоит перед строгим взрослым, которому всегда всё лучше знать. Братская забота, превращённая в диктат. Олег ненавидел эту черту… и любил за неё. Потому что за этими словами, за раздражающей уверенностью Саши всегда стояло: «Я просто не хочу, чтобы ты страдал». Он вдохнул поглубже. Сигарета быстро тлела в пальцах. В голове крутились слова Крис: «Мне уютно там, где тихо. Где можно быть собой… без вспышек, без чужих глаз». Он это помнил. Но в Москве — по-другому. Здесь каждый с телефоном, с камерой, с жадным взглядом. Здесь её светлая душа будет на витрине, как экспонат, и это убивало изнутри. Он вытащил телефон, пальцы скользнули по экрану. Интуиция не подвела. Открывая новостную ленту, он увидел: «Громкий роман Олега Шепса: кто эта загадочная незнакомка?» Прямо под заголовком — фото, сделанное, по всей видимости, у лавки Александра: он и Крис. Он обнимает её, светится, будто весь мир перестал существовать. Олег выдохнул, не зная, что делать — звонить ей? Удалить всё? Или просто… исчезнуть на время, чтобы не навредить? Но было уже поздно. Снежный ком покатился. Олег вытер рукой лицо, стряхивая пепел, хотя сигарета уже догорела до фильтра. Мысли путались: завтра съёмки, свет, камеры, грим, Марат Башаров с его вечным напором и вопросами в лоб. Тот точно не удержится. Сначала шутка, потом подкол, а потом в монтаж попадёт всё, от чего хотелось бы сбежать. Хотелось взять и просто... не прийти. Телефон вибрировал в руке. Сообщение от Димы: «Ты что, правда оставил Крис одну в своей квартире? Уже поругались, голубки?» Олег усмехнулся, покачав головой. Дима не менялся. Язык — острее ножа. Но это и спасало. Его язвительность всегда оборачивалась поддержкой. Олег набрал ответ: «Нет, не поругались. Просто у меня сегодня был разнос от Саши. Не хотел, чтобы она это всё видела. И сам чуть не сорвался.» Пауза. Новое сообщение от Димы: «Ты придурок, конечно, но ты мой придурок. Поехали ко мне. Пиво есть. Если молчать захочешь — тоже норм, у меня кот слушает лучше, чем люди.» Олег смотрел на экран пару секунд, потом машинально повернул голову в сторону дороги, вызвал такси и, не раздумывая, набрал: «Буду через двадцать минут. Надеюсь, кот не занял диван.» «Он обиделся, что ты не пришёл на прошлой неделе. Так что веди себя прилично.» Олег наконец позволил себе улыбнуться. На мгновение стало легче. Он действительно добрался быстро. Ночная Москва пустела к трем — ни пробок, ни суеты, только редкие фары и гул мотора. Он поднялся на пятый этаж без лифта. Дверь открылась ещё до того, как он постучал. — Заходи, — Дима был в растянутой футболке с какой-то старой эмблемой группы и босиком. — Ты выглядишь так, будто готов сжечь студию к чертям. — Подожду до завтра, — буркнул Олег и прошёл внутрь, скидывая куртку, как будто это его собственная квартира. — А ты откуда узнал, что Крис одна? Дима поставил на журнальный столик пару бутылок пива, потом высыпал на тарелку чипсы, сыр и солёные орешки. — Да она сама написала. В общий чат. Олег приподнял бровь. — В наш чат? — Ага. Лина там уже успела разнести тебя в щепки. Я даже сохранил, чтоб перечитать на досуге. Там, цитирую: «Вот поэтому, девочки, мужики — зло. И даже если с виду норм, всё равно потом съезжают в ночь с ключами на пороге.» Олег тихо усмехнулся. — Типичная Лина. — Ага. Рядом с этим её сообщением — десять сердечек и стикер, где огнём поливают всё подряд. Тебя в том числе. Но если серьёзно... — Дима сел рядом, открывая бутылку. — Ты чего убежал? Брат тебя так достал? Олег вздохнул, взял пиво, покрутил его в руках. — Он просто боится, что я снова сломаюсь. А я боюсь, что он прав. Олег откинулся на спинку дивана, делая глоток. Пиво было холодным, горьким, как надо. Дима сидел рядом, восседая на подушках, и смотрел на него прищуренно. — Слушай… — начал он с той самой интонацией, после которой всегда следовала либо глупость, либо гениальное откровение. — А Крис, между прочим, красивая. Даже слишком. Олег скосил на него взгляд, но промолчал. — Я серьёзно. У неё глаза такие... настоящие. И говорит она — без понтов. Мне вообще кажется, она мне немного нравится. Пауза. Тишина. Олег поставил бутылку на стол и медленно повернул голову. Смотрел так, будто прожигал насквозь. Лоб у Димы слегка покрылся потом. — Ты мой друг, Дим. Но даже не думай. — Эй, — поднял руки Дима. — Без паники. Я просто констатировал. Вдруг ты опять испугаешься своих чувств и она свободна... — Не будет свободна, — резко оборвал Олег. — Даже если испугаюсь. Не отдам. Не уступлю. Дима хмыкнул и отпил из своей бутылки. — Я думал, ты уже давно всё держишь на дистанции. А тут — бац, ты серьёзно. — Я сам в шоке, — выдохнул Олег, опуская глаза. — Но если ты ещё раз скажешь, что она тебе нравится, я позвоню Лине. Пусть устроит тебе лекцию о сестринской солидарности. — Ладно, ладно! — рассмеялся Дима. — Сдаюсь. Но знай — если ты облажаешься, она в группе останется. А ты — нет. Олег усмехнулся, уже чуть спокойнее. — Справедливо. — Но а если серьёзно, — сказал Дима после очередного глотка, откидываясь на спинку дивана, — ты впервые ведёшь себя так. Раньше-то всё наоборот было: это девушки за тобой бегали, внимания твоего добивались, а ты сидел такой загадочный, с усталым взглядом и дымом от аромапалочек. А сейчас — ты держишься за неё, как за якорь. Может, стареешь, а? Свадьбы захотелось, крепкую семью, деток в пижамках? Олег не ответил сразу. Сделал один глоток, потом ещё. Поставил бутылку на стол. Плечи чуть опустились, взгляд стал мягче. Он тихо сказал: — Спасибо. Дима уставился на него с приподнятой бровью. — Это что сейчас было? Без сарказма? Ты в порядке? Или уже настолько влюблён? Олег покачал головой, но с лёгкой улыбкой. — Она сюда вообще-то по твоему зову приехала. Напомнить тебе? Дима распахнул глаза, театрально приложив руку к груди. — Я? Так это я, выходит, Купидон? Срочно дайте мне крылья и лук! — Только не голый, пожалуйста, — сухо бросил Олег. — Этого зрелища Крис не переживёт. Дима захохотал, но потом на мгновение замолчал, посмотрел в сторону окна. — Знаешь… а если по-настоящему, без шуток. Она тебе подходит. Ты рядом с ней будто живой. Без сцен. Без фильтров. Олег кивнул. Ни слова не добавил. Просто поднял бутылку и чокнулся с Димой. Они с Димой долго не засиживались — оба понимали, что утро будет ранним, а съёмочный день длинным и утомительным. Дима, как обычно, без лишних слов расстелил диван, сунул в руки старый плед с запахом порошка и мятного спрея, пробормотав: «Король эфира тоже должен высыпаться». Олег только кивнул и рухнул на подушки, позволив себе впервые за сутки провалиться в тишину. Утром позавтракали быстро: кофе, тосты, немного переглядываний с котом, который всё ещё дулся на Олега за ночное вторжение. Такси подали вовремя, и уже через десять минут они ехали по направлению к съёмочной площадке в стеклянном гот-зале. Олег сидел, уставившись в телефон. Рука привычно скользнула в чат с Крис. Несколько сообщений. «Ты в порядке?» «Если я сделала что-то не так — прости. Я просто хотела, чтобы тебе было спокойно...» На этом всё. Никаких длинных монологов, упрёков или обид. Только тишина, сдержанная тревога и та самая мягкость, которую он ощущал в ней с первой встречи. И вот этот укол под рёбра, холодный, честный. Любая другая — уже бы звонила, писала, устраивала истерику. А она... просто ждала, когда он вернётся. Олег молча открыл приложение доставки. Выбрал цветы — скромный, но живой букет с подсолнухами и лавандой, как будто сам знал, что ей подойдёт. Потом добавил латте с миндальным молоком и маленький круассан. В поле для комментариев к заказу он написал: «Утро для тех, кто делает его светлее. Прости, что ушёл молча. Я рядом. — О.» Он нажал «отправить» и убрал телефон в карман, чувствуя, как внутри понемногу отпускает. — Надеюсь, ты не заказал ей кольцо, — пробурчал Дима сбоку, не отрывая взгляда от окна. — Пока только кофе, — ответил Олег, но в голосе проскользнуло то самое: «пока». Олег вышел из такси вместе с Димой, поправляя воротник пальто. Возле готического зала уже толпились участники нового сезона — кто с чашкой кофе, кто с заклинаниями в глазах. Как только он приблизился, Лина, скрестив руки на груди, уже готовилась наброситься на него с обличительной речью, но Дима, не теряя времени, шагнул вперёд и, схватив её за талию, закружил прямо посреди входной площадки, театрально напевая: — "Оле-ег — такой романтик! Дарит кофе, пишет стихи! Не пускай на него псов, ведь он весь в любви!" Лина, вынырнув из вращения, фыркнула, но улыбнулась — больше наигранно, чем по-настоящему сердито. — Увёл удар на себя. Зачёт, — пробормотал Олег, кивая Диме. Рядом уже стояли Саша и остальные: Влад Череватый, Константин Гецати, Виктория Райдос, Марьяна Романова, Надежда Шевченко. Все как один, глядя на него, будто он не на съёмки пришёл, а вбежал в кадр жёлтой прессой. Их взгляды были смутно настороженными — и любопытными до безобразия. Информация просачивалась в этом мире быстрее света. Олег чувствовал, как к нему липнут взгляды. Саша стоял особняком, молча, будто не был тем самым, кто ещё ночью заваливал его сообщениями. Взгляд был спокойный, но выжидающий. — Ну-ну, — ухмыльнулся Влад, делая пару шагов ближе. — Говорят, ты себе девчонку отхватил. Такая, что из эфира аж вырезали. Непростая, да? Олег медленно повернулся в его сторону. В глазах — сталь, но голос остался спокойным: — А ты всегда такой внимательный к кастингам, или только когда завидуешь? Влад прищурился, но промолчал. — Или, — добавил Олег, — просто расстроен, что кто-то наконец появился, кто светится ярче тебя? — О-о-о, — протянула Виктория Райдос с усмешкой, — кажется, у нас на площадке новая сила. — Не новая, — ответил Олег и пошёл мимо, — просто настоящая. И Олег прошел в готический зал в гримерку.  Надежда, проходя мимо, усмехнулась уголком губ и бросила себе под нос, будто невзначай, но достаточно громко: — Любовь прям в воздухе витает… хоть ножом режь. Олег не обратил внимания. Его взгляд был прикован к экрану телефона, который он держал на коленях, пока визажист аккуратно поправляла ему тон. Он то и дело разблокировал экран, будто силой воли пытался заставить его загореться. Но Крис молчала. И от этого становилось неуютно. — Может, я ей сама напишу, — протянула Виктория Райдос, подглядывая в зеркало, — а то ты сейчас начнёшь передавать ей мысли прямо отсюда. И, как по заказу, телефон в руке Олега завибрировал. Он тут же посмотрел на экран. Сообщение от Крис. Несколько строк радости, смайлы, сердечки, благодарность за утро. И кружок. Видео открылось — Крис с растрёпанными волосами и сияющей улыбкой кружится по комнате, прижимая к груди букет, смеётся, что не может выбрать, что вкуснее: кофе или внимание. Олег не удержался. Его лицо осветилось такой глупой, тёплой улыбкой, что визажист аж отшатнулась от неожиданности. — Ну всё, пропал человек, — пробормотала Марьяна Романова, закатывая глаза, но с ухмылкой. — У нас тут что, реалити-шоу или мыльная опера начинается? — буркнул Константин Гецати, глядя поверх телефона. — Да оставьте его, — сказала Надежда, открывая блеск для губ. — Он впервые выглядит как человек, а не как ходячий мрак. Пусть улыбается, нам всем полезно. Саша с другого конца гримёрки бросил взгляд в сторону брата. Губы сжаты, но глаза чуть смягчились. Он ничего не сказал, а Влад только пробормотал, глядя в свой телефон: — Лучше бы я с собой тоже кофе заказал. Когда макияж был завершён, и последние недочёты исправлены, участников пригласили в зал. Свет подиумов уже слепил глаза, камеры включались одна за другой, операторы занимали позиции, а на сцену вышел Марат Башаров, как всегда с уверенностью человека, знающего, как разогреть толпу и одновременно вколоть больно, но с улыбкой. Он поприветствовал всех, начав с обсуждения прошлых испытаний. Заговорил об оценках зрителей, упомянул, как Влад, Константин и Надежда отработали задание, кто поднялся в рейтинге, кто застопорился. Напряжение в зале росло. Никто не любил эти подведения итогов, а потом Марат замолчал, переводя взгляд на Олега. Пауза была театральной, выверенной, как у опытного фокусника перед трюком. — А вот и Олег, — наконец произнёс он, — наш загадочный маг с новостями не только из мира духов. Смотрю, в эфире тебя стало больше… и не только в эфире. Камеры чуть сместились, поймав наездом лицо Олега. Тот не дрогнул, но в глазах промелькнула тень напряжения. — Это моё личное дело, — спокойно ответил он, не сбиваясь. — Я сюда пришёл не свою личную жизнь доказывать, а способности. — Ага, ага, — Марат кивнул, словно ожидал именно этого. — Я просто вспомнил, как ты защищал свою первую девушку, когда только появился на проекте. Помнишь? А чем там всё закончилось? Лина резко подняла голову, на лице — раздражение. Сделала шаг вперёд. — Мы сюда пришли делом заниматься, Марат. А не копаться в прошлом, как на ток-шоу. Если хочешь — давай покажем, на что мы способны. А про любовь мы потом сами разберёмся, без камер. В зале кто-то хмыкнул. Кто-то зааплодировал тихо. Марат, как всегда, ловко перевёл всё в лёгкую шутку: — Да, да, Лина, конечно. Вы правы. Всё серьёзно, я просто развлекаю публику, пока можно. Не обижайтесь. А теперь — к испытаниям. Он развернулся, и, будто невзначай, но с явным намёком, выдал: — Сегодня на выездное испытание поедут: Олег Шепс… Маленькая пауза. Уголки губ у Марата чуть дёрнулись вверх. — …Марьяна Романова… и, конечно, Виктория Райдос. Олег только выдохнул через нос. Внутри скрипнуло — будто по сценарию. Он стиснул зубы. Хотелось придушить Марата прямо на месте — или кого угодно, кто решил, что именно он сегодня поедет на выездное испытание. Ни желания, ни настроя не было. Всё внутри пульсировало от раздражения. Он не хотел никаких заданий, камер и проверок. Он хотел в квартиру. Туда, где осталась Крис. Там было тепло. Там было настоящее. И снова — он её подставил. Девушка, только приехавшая в Москву, оказалась одна. А он — сбежал в ночь, не объяснившись. А теперь ещё и уезжает без предупреждения, куда-то в другую область. Она заслуживала лучшего. Как только съёмочная команда выключила петличку, он вышел из зала, стараясь не встречаться взглядом ни с кем. Виктория и Марьяна, получив инструкции, мельком кивнули, сообщив, что минивэн уже на парковке. Олег промолчал и поспешил на улицу. Первый вдох холодного воздуха был тяжёлым. Он достал сигарету, закурил с первой попытки, сжимая зубами фильтр. Пепел осыпался на ладонь, но ему было всё равно. Он просто стоял, придавленный собственной злостью, виной и бессилием. — Я же говорил, что так и будет, — раздался за спиной знакомый голос Саши. Олег обернулся, медленно. В глазах было всё: усталость, злость, сожаление. — Может, тебе в лоб дать, а? — глухо сказал он, не повышая голоса. — Или ты ещё пару пророчеств мне приготовил? Саша пожал плечами, не отходя. — Я просто пытаюсь тебе напомнить, что ты живёшь не в вакууме. У тебя теперь не только ты сам в жизни. — Спасибо, блин, за новость, — Олег сорвал с губ сигарету. — Её я понял ещё до того, как ты начал присылать мне своё «я же говорил». Подошли Виктория и Марьяна. Лёгкий холодок промелькнул в их взглядах — напряжение ощущалось даже без слов. — Мы мешаем или вы ещё хотите подраться? — спокойно спросила Виктория, поправляя ворот куртки. — Можем подождать, — добавила Марьяна. — Но если кто-то кому-то врежет — предупредите. Хочу успеть включить камеру. Олег закрыл глаза, делая глубокий вдох. — Нет, всё нормально. Поехали. Он не смотрел больше на Сашу. Просто пошёл к минивэну, будто хотел уйти не только от разговора, но и от всех мыслей, которые жгли изнутри. Олег смотрел в окно минивэна, пока город за стеклом постепенно сменялся серыми шоссе и безликими строениями за окраиной. Внутри всё ещё гудело, но не от злости — от той самой гнетущей тишины, когда вина говорит громче мыслей. Телефон в руке завибрировал. Сообщение от Лины: «Олег, расслабься. Мы с Димой присмотрим за Крис. Уже придумали, куда её сводить. Москва ей понравится. А ты работай спокойно, пока не вернёшься.» Сразу следом пришло от Димы: «Я ей уже обещал чебуреки у метро и экскурсию по “местам славы”. Будет под присмотром. Не ссы.» Олег выдохнул чуть легче, но всё равно сердце сжалось, когда он открыл новое сообщение. От Крис. Тёплое, без упрёков. «Всё хорошо, правда. Я ведь приехала без приглашения, просто потому что захотела. Понимаю, что у тебя дела. Не волнуйся.» Он замер. Эти слова были слишком мягкими. Слишком правильными. Если бы они поменялись местами, он бы точно обиделся, ревновал, чувствовал себя забытым. А она — наоборот. Спокойна, терпелива. Добра до невозможности. Сжимая телефон, он ощутил, как внутри что-то болезненно кольнуло. Он не знал, как благодарить её за это спокойствие — и пугало именно это: как будто он не заслуживал её реакции. Он погасил экран и положил телефон в карман. Слишком много думать — вредно. Особенно в дороге. Слева Марьяна оживлённо рассказывала про какой-то старый ритуал, который проводила в прошлом сезоне. Справа Виктория вставляла свои колкие, но точные замечания. Камера, установленная на подставке в салоне, записывала весь разговор. Олег откинулся назад, позволив себе улыбнуться, впервые за день по-настоящему и подключился к диалогу, вставив реплику, не громкую, но меткую. Виктория бросила на него взгляд — одобряющий. — А ты всё-таки с нами, Шепс. Уже думали, что пропал в своих мыслях. — Вернулся, — коротко ответил Олег. — Пока что. Они остановились за полчаса до города — техническая пауза, как сказал оператор, но каждый знал: это шанс собраться с силами, настроиться, провести свои ритуалы, прочистить каналы восприятия. Минивэн припарковали у обрыва, за которым простиралось море — серое, тяжёлое, без яркости, но с каким-то древним дыханием. Камеры продолжали снимать, но все уже привыкли к их молчаливому присутствию. Марьяна ушла к воде, рассыпая по ветру сушёные травы и что-то бормоча себе под нос. Виктория села на камень, вытащила амулет и погрузилась в себя. Олег просто стоял, глядя на горизонт, вдыхая солёный воздух, как будто он мог хоть на мгновение вытолкнуть из него тревогу. Позже они собрались у костра, разложив складные сидушки. Камера слегка отдалена — огонь отражался в лицах, придавая каждому что-то первобытное. Несколько минут никто не говорил. Лишь потрескивание дров, запах дыма и звук волн. — Дети… — вдруг сказала Виктория, задумчиво глядя на огонь. — Вот кто по-настоящему испытывает нас. Я думала, что работа — это высшая нагрузка. Нет. Дети — вот где настоящее испытание. Но и сила. Она посмотрела на Олега, как бы между прочим. — А ты? Хочешь? Могу посмотреть, кто у тебя будет. Или кого ты хочешь больше? Олег не сразу ответил. Лишь потом, медленно, с той самой тёплой, почти домашней улыбкой, которой редко кто удостаивался: — Девочку… И близнецов. — Скромно, — усмехнулась Марьяна сбоку, но Виктория уже тянулась к его руке. Пальцы касаются ладони, будто что-то нащупывая между линий. Виктория хмурится, потом вдруг мягко улыбается. — Первая точно девочка. Только проблема в одном: ты её забалуешь. Души в ней не чаять будешь. Всё прощать. Олег тихо рассмеялся. — А в чём проблема? — В том, что ты сделаешь из неё маленькую королеву, а она будет считать, что мир крутится вокруг неё. Но... — она приподняла бровь, — ты всё равно будешь счастлив. Даже если потом будешь ночами бегать с температурой и втирать сироп с игрушкой в зубах. — Пусть крутится, — сказал он, не отрываясь от пламени. — Если это её мир — я не против. Они продолжили путь вглубь области, минивэн мягко покачивался на ухабах, дорога тянулась между соснами и редкими домами. Свет в салоне был приглушённым, разговоры стали тише, каждый уходил в свои мысли. Но на душе у Олега впервые за долгое время не скреблись кошки. Телефон снова вибрировал. Он поднял его, уже не с тревогой, а с тихим ожиданием. Сообщение от Крис. «Удачи! Буду держать за тебя кулачки 😊» Улыбка появилась сама. Простая фраза, ничего лишнего — но в ней было всё. Поддержка. Спокойствие. Доверие. То, что всегда не хватало. Он вдруг понял, что больше не чувствует того глухого одиночества, которое преследовало его на всех предыдущих сезонах и выездах. Олег аккуратно набрал ответ: «Спасибо. Ты не представляешь, как мне сейчас важно это. Постараюсь не облажаться.» Он снова убрал телефон в карман, выдохнул и посмотрел в окно. За стеклом плыли леса, поле, небо — и впервые всё это не давило, а, наоборот, казалось просторным. Как будто впереди действительно могло быть что-то хорошее.