Продуманный ход, имеющий последствия

             Токио искрился огнями, но в бальном зале отеля «Империал» свет был мягким, почти приглушённым, словно боялся нарушить хрупкое равновесие между магией и властью. Хрустальные люстры отбрасывали блики на мраморный пол, а в воздухе витал аромат дорогого парфюма, смешанный с запахом скрытых намерений. Здесь, под видом светского приёма, магическая верхушка Японии встречалась с правительственными чиновниками, чтобы обсудить защиту простых людей — или, как негласно шептались, чтобы укрепить контроль над обеими сторонами. Маги уверяли, что они лишь выполняют свою работу, очищая мир от проклятий, но каждый здесь был частью игры, где никто никому не доверял.              Касуми скользила среди гостей, выискивая глазами нужную фигуру. Она надела красное платье с открытыми плечами, чтобы не привлекать лишнего внимания. На шею повязала шёлковый шарф, скрыв за ним уродливый шрам, оставленный когда-то проклятьем. Она играла роль помощницы одного из чиновников — вымышленного господина Танаки, чьё имя значилось в списках, но чьё лицо никто не удосужился запомнить. Её тёмные волосы были распущены и вились змеями по спине, а лёгкая улыбка идеально застыла на лице. Она мило здоровалась, задерживаясь не больше минуты у важных гостей, которым нужно уделить должное внимание. Её техника делала Касуми невидимой в толпе, поддерживая проклятую энергию на нужном уровне, как если бы она была обычным человеком.              Кен снова поручил задание, но на этот раз она шла на него с неподдельным любопытством, потому что одна должна встретить Сильнейшего мага, чья репутация была громче, чем какой-то знаменитости. Кен не отличался в заданиях оригинальностью, но знал, как заинтересовать Касуми. Её попросили разузнать планы Годжо и что им движет. Сильнейший маг должен сыграть ключевую роль в плане перестройки мира, когда начнётся основной хаос. Она не спрашивала лишнего, не интересовалась зачем, просто исполняла роль, будучи связанной клятвой. В любом случае, Касуми была готова подготовить ловушку для Годжо. Для неё — это очередной вызов и определённо веселье. Она загорелась, одержимая идеей узнать, какой Годжо человек, которого боялись даже старейшины, и почему Кен так им одержим?       Она заметила его у дальней стены. Он стоял, прислонившись к колонне, и скучающе зевал. Он был высоким, с белыми волосами, которые казались почти нереальными в тусклом свете потолочных ламп. Его чёрная повязка скрывала глаза, но Касуми чувствовала их силу — тяжёлую, давящую. Она даже повела плечом, чтобы сбросить это удушающее чувство. Одет был небрежно, пиджак висел на нём, как на вешалке, а край белой рубашки выбился из-под пояса брюк, словно он был не на светском приёме, а на встрече старшеклассников. Вокруг него толпились люди — чиновники, маги, все тянулись к нему, но он отвечал ленивыми кивками, его губы изгибались в улыбке, в которой не было ни малейшей искренности. Скука. Она читалась в каждом его жесте и движении, как будто этот вечер был для него пустой формальностью.              Касуми сделала глоток шампанского, расправив подол платья. Её сердце билось ровно, но внутри шевельнулось что-то — не страх, а предвкушение. Так вот ты какой, Сатору Годжо, — подумала она. Губы дрогнули в едва заметной улыбке. Она двинулась к нему. Подошла почти бесшумно, словно кошка, подкравшиеся к добыче. Пора играть.              — Господин Годжо, — позвала слишком мягким голосом, чтобы привлечь внимание, но не вызвать подозрений. — Вы выглядите так, будто предпочли бы быть где угодно, только не здесь.              Он повернул голову, и, хотя повязка скрывала глаза, Касуми ощутила, как взгляд прошёлся по ней — быстрый, оценивающий. Его улыбка стала шире, теперь в ней появилась искренняя насмешка.              — А ты наблюдательная, — просто ответил он. Его голос лился, словно сладкая патока, которая заставляла людей невольно слушать. — И кто ты такая, что заметила мою великую скуку?              — Касуми Мацубара, — солгала она без запинки, протягивая руку. — Помощница господина Танаки из Министерства внутренних дел. Просто делаю свою работу, как и вы.              Он пожал её руку. Она была тёплой, но хватка — небрежной, не рассмотрел в ней угрозы? Хорошо, — подумала она. Пусть так и остаётся.              — Работа, да? — Сатору хмыкнул, отпуская её руку, скрестил руки на груди. — Эти разговоры о «защите простых людей» звучат красиво, но всё это — лишь игра в шахматы, где пешки даже не знают, что их двигают на доске. Скучно.              Касуми приподняла бровь, губы растянулись в лукавой улыбке. Он говорил так, словно видел насквозь этот заранее подготовленный цирк — верхушку, чиновников, их сделки. Интересно. Она ожидала надменного мага, но заметила в нём не только скуку, но и что-то ещё — усталость? Разочарование? Любопытство разыгралось сильнее.              — А вы не похожи на пешку, — сказала, наклонив голову. — Скорее, на ферзя, который может перевернуть доску. Или мне показалось?              Сатору рассмеялся.              — О, мне нравится твой подход, Касуми Мацубара. Но ферзь всё равно играет по правилам. А я… — он сделал паузу, расплылся в хищной улыбке, — я предпочитаю ломать доску.              Её сердце пропустило удар. Он был опасен не потому, что силён — это она знала и без встречи, — а потому, что был непредсказуем. И всё же в его словах было что-то притягательное, как будто он видел мир не так, как все. Она хотела узнать больше, но напомнила себе: это задание. Не увлекайся, Касуми.              — Ломать доску — звучит амбициозно, — произнесла она с намёком на вызов. — Но что тогда? Новый мир? Или просто хаос?              Он наклонился чуть ближе, и его голос стал на тон ниже.              — Мир, где никто не должен прятаться от проклятий. Где маги не марионетки старейшин, а люди не боятся. Но, — он отстранился, пожав плечами, — это пока только слова. А слова, знаешь ли, обычно ничего не стоят.              Касуми посмотрела на него, пальцы на бокале сжались сильнее. Его слова задели глубокие воспоминания, которые она постоянно отгоняла от себя, стараясь забыть. Она ожидала высокомерия, но вместо этого он говорил о мире, которого она сама не смела желать. Кто ты такой, Сатору Годжо?              — Может, слова ничего не стоят, — ответила она, — но они могут означать большие перемены. Если, конечно, вы не просто болтаете, чтобы впечатлить помощницу.              Он снова рассмеялся.               — О, ты мне нравишься. Жаль, что ты просто помощница. Или ей притворяешься?              Касуми на долю секунды застыла, но моментально взяла себя в руки, хищно блеснув глазами.              — Здесь каждый играет свою роль, не так ли? — улыбнулась она, сделав глоток шампанского, а после кончиком языка провела по нижней губе, слизнув терпкий вкус. — Вопрос в том, кто играет лучше.              Годжо замолчал, она почувствовала, как его взгляд заскользил по ней. По позвоночнику прошёл то ли озноб, то ли жар, Касуми не поняла. Молчание слишком затянулось, и она, не выдержав, первой отвела взгляд.              — Господин Годжо, — позвал кто-то из толпы. Сатору выпрямился, его привычный скучающий вид вернулся.              — Увидимся, Касуми Мацубара, — сказал он, подмигнув, хотя повязка делала это скорее жестом, чем действием. — Не скучай тут.              Он ушёл, растворяясь в толпе, а Касуми осталась стоять, смотря на удаляющуюся спину. Она сделала ещё один глоток шампанского, и усмехнулась. Задание только начиналось, но что-то подсказывало ей, что эта игра будет опаснее, чем она думала.              Вечер затянулся. Касуми чувствовала — Сатору смотрит, но больше к нему не подходила, намеренно разжигая интерес. Изредка прямо встречалась взглядом, едва заметно усмехалась и поднимала в воздух очередной бокал. В голове постепенно начало приятно шуметь, непривычная, и от того волнующая слабость разливалась под коленями. Но было ещё что-то, будоражащее сильнее игристого вина — желание.              Касуми относилась к сексу, как к способу снять стресс, но никогда не придавала ему особенного, сакрального значения. Просто обмен физиологическими жидкостями, который приводит к приятному для всех итогу. Отчего же сейчас томление постепенно наполняло низ живота, и между ног слабо, но отчётливо пульсировало? Новый взгляд в толпу заставил вздрогнуть: Сатору внезапно оказался слишком близко, их отделяла всего пара человек и меньше трёх метров?              Его аура больше не казалась давящей, тяжёлой. Напротив, она вызывала желание пропитаться ею насквозь. Пропустить сквозь пальцы, укротить стихию, подчинить себе хоть на время. Близость с Сатору могла помочь в достижении цели, но как дать ему понять, что хочет, не вызывая подозрений? Наверное, на него постоянно вешаются женщины, но слухов об его отношениях не было. Совсем. Неужели он по мальчикам? Если так, это разочарование для человечества…              Касуми одёрнула себя — мысли увели не туда. Даже если её целью стало бы затащить Сатору Годжо в постель, нельзя терять голову. Ни в коем случае! Попытаться найти слабое место звучит слишком амбициозно, она не была настолько наивна, чтобы это не понимать. Однако, подобраться хоть немного ближе, зацепиться за крупицы искренности и потянуть их, как паутинку, нежно, осторожно, чтобы лучше понять, какой же человек Сатору Годжо, звучало невероятно заманчиво.              — Скучаешь, госпожа помощница? — раздался голос над ухом. Касуми повернулась и едва не уткнулась носом в его грудь. Медленно, слишком медленно она прошла от ямки между острых ключиц по кадыку, подбородку и улыбающимся губам. Дерзко вскинула глаза и окаменела — он снял повязку. Невероятный цвет: бирюза всех оттенков, а в ней вспыхивают искры, завораживая.              — Да, — она небрежно пожала плечами, понимая — он отлично видит, как ускорилось её сердце. Лениво усмехнувшись, Сатору потянул носом воздух и вдруг склонился к шее. Провёл кончиком носа по коже, заставляя ту покрыться мурашками.       — От тебя слишком вкусно пахнет, — пояснил, выпрямившись. Как будто сказал саму привычную вещь. И снова удивил, протянув руку: — Не хочешь сбежать от скуки?              — С тобой? — Касуми опешила. Не может быть всё так легко! Он сам предлагает то, над чем она билась весь вечер. — Почему нет? — Смело вложив свою ладонь в его, она поставила пустой бокал на поднос проходящего мимо официанта и подобрала подол платья.       Машина Сатору выделялась среди всех хищным дизайном. Они не успели подойти, как фары вспыхнули ярко-белым цветом, а мотор низко загудел. Сатору распахнул дверь пассажирского сиденья, захлопнул её, когда Касуми села.              — Не боишься так просто уезжать с незнакомцем?              — Не боишься водить пьяным?              — Эй, кто сказал, что я пьян? Вообще-то я не пью.              — А ты не боишься уезжать с незнакомкой?              Сатору посмотрел так внимательно, что пробрала дрожь. Подавшись вперёд, он обжёг дыханием губы, но смотрел только в глаза.              — Нет. Но я надеюсь, что сегодня ночью узнаю её ближе. Гораздо ближе. — Он сделал паузу и выдохнул: — У тебя ещё есть шанс отказаться.              — Разве можно отказываться от такого заманчивого предложения? — Касуми игриво повела плечом. — Кто добровольно откажется от предложения самого Сатору Годжо?              — Значит, ты согласилась только из-за того, что я Сатору Годжо? А я думал, что привлёк тебя, как мужчина. — Сатору показательно надул губы, но почти сразу улыбнулся.              — Что ж, есть польза в моей популярности: красивые женщины соглашаются на всё без раздумий.              Касуми была готова поклясться, что уловила нотки разочарования и пообещала себе обязательно проанализировать их причины. Потом, потому что сейчас сердце билось с перебоями, внутренности скрутило в тугие жгуты. Сегодня она переспит с ним, а там будь что будет.