В поисках ответов

      Зачем Касуми понадобился проклятый предмет, кто за ней стоит, кто направляет? Теперь Сатору думал об этом постоянно и постоянно злился, не находя ответа. Возможно, это Гето? Решился на последний шаг и хочет выпустить монстра на волю? Нет, даже у этого придурка хватает мозгов, чтобы понять — тот, кому принадлежат пальцы, не станет плясать под чужую дудку и уничтожит всех: и людей, и магов. Это должен быть кто-то более отбитый, сумасшедший ублюдок с определённой целью.              Каждую свободную минуту Сатору проводил в архиве, выискивая данные обо всех известных шаманах, сеявших смуту в Японии. За последние сто лет о таких не слышали, но не до периода Эдо же ему копать! Раздражённо отбросив очередную книгу, вручную написанную монахом при храме век назад, он вытянул ноги и откинулся на стуле. Кончики пальцев коснулись пола.       — Касуми Мацубара, ты — та неизвестная, которая поможет решить уравнение. Где ты прячешься?              Это было похоже на одержимость, но Сатору ненавидел неизвестность, и чем быстрее разгадает эту загадку, тем лучше будет для всех. Она как сквозь землю провалилась, или скрылась на своей Территории, что больше похоже на правду. Но у обычных шаманов раскрытие Территории забирает массу проклятой энергии, а Касуми, как бы ни была сильна, никогда не дотянет до уровня Сильнейшего, который мог спокойно провести в своей Бесконечности не одну сотню лет. Нет, она спряталась, затаилась, может, вовсе покинула Японию. Вот только проклятые предметы, которые собирает, находятся только здесь, их не вывезти за пределы страны — магический барьер не пропустит. Хотя, если за ней стоит кто-то из магической верхушки, ответственный за защиту страны… Этот вариант не стоит исключать.              — Ты опять прячешься здесь от учеников? — в архив зашёл Нанами, держа несколько книг, которые Сатору попросил найти. Откровенно говоря, если бы не его помощь, Сатору долго бы топтался на одном месте. И хотя пока особо не продвинулся, всё равно был благодарен.       — Бинго! — Сатору выпрямился. — Кстати, Нанами, не хочешь развлечься? Давай сходим на петушиные бои!              — Нет.              — Тогда на тараканьи бега!              — Нет.              — В твою любимую булочную!              — Я и так там бываю каждый день.              — Почему ты так не любишь проводить время с лучшим другом?              — Ты мне не лучший друг.              — А вот сейчас было жестоко. — Сатору надулся, вырвал книги из его рук и открыл первую попавшуюся. О Касуми он до сих пор никому не рассказал, облегчило бы это поиски? Едва ли. Нет, тут тоже пустышка. Отбросив её в сторону, Сатору протянул: — Ску-учно.       — Заведи себе девушку, сразу станет весело.              — Это говорит мне заядлый холостяк и девственник?              — Я не девственник.              — Ну, да. Целых две девушки: правая и левая. — Сатору раскинул продемонстрировал свои широкие ладони.              — Я не сую свой член куда попало, — отрезал Нанами.              — Куда попало и не надо, для этого есть определённые места. Хочешь, расскажу, какие?              — Удивляюсь, как тебя до сих пор не лишили учительского звания. Ученикам ты это тоже рассказываешь?              — Они уже большие мальчики, сами разберутся.              Нанами открыл рот, чтобы возразить, но у Сатору зазвонил телефон. Внимательно выслушав, он кивнул, спросил коротко:              — Машина уже готова? Выхожу.              — Что-то случилось?              — В одной из школ несколько учеников уничтожены проклятьем. Ничего особенного, разберусь и вернусь.              — Я могу съездить вместо тебя.              — Ну, нет! И пропустить всё веселье?!              Оба понимали: проклятье не так просто, иначе Сатору бы дёргать не стали.              — Должно быть весело, — пробормотал он, забираясь на заднее сиденье служебной машины.              — Вы что-то сказали? — вежливо спросил Идзити.              — Нет, ничего, езжай уже.              Сильных проклятий в последнее время становилось больше, словно они, как мухи, постепенно скапливались над навозной кучей. Хотелось бы определить место, куда их так тянет, пока было ясно лишь, что это Токио. Да, Сугуру мог бы устроить показательную бойню в многомиллионном городе, но Сатору отказывался верить в это.              От школы буквально фонило проклятой энергией. Таких возмущений Сатору не видел уже очень давно. Это точно будет интересно. Уверенно пройдя сквозь барьер, он направился сразу на верхний этаж, где возмущения силы чувствовались сильнее всего. Искорёженные тела подростков убрали, их надо было привести в нормальный вид и представить всё, как несчастный случай. Мелкие проклятья в ужасе разбегались в стороны, на них Сатору даже не обращал внимания, подходя к классу в самом дальнем конце коридора. Вошёл и… недоумённо замер. Проклятье ощущалось особенно остро, оно точно было здесь, вот только, кроме забившегося в угол пацана лет шестнадцати, никого не было.              — Так-так-так, кто это у нас здесь?              — Это я виноват! Это я всё сделал! — пацан поднял огромные глаза, полные отчаяния. — Я… я не хотел…              — Не хотел. И сделал не ты. Дай-ка посмотреть на тебя, — Сатору плавным движением размотал повязку, бирюзовые глаза вспыхнули. — Ого, надо же, как интересно. И давно ты живёшь с паразитом?              — Она не паразит! Это Рика!              — Надо же, ты даже имя ей дал. Забавно. — Вновь закрыв глаза повязкой, Сатору протянул руку. — Поднимайся, я тебя забираю.              — Куда?              — В Токийский магический техникум. По дороге расскажу.              — Я никуда не пойду! Просто убейте меня.              — Не говори ерунды, никто не собирается тебя убивать. Я научу тебя контролировать твою… Рику. Кстати, покажешь?              — Я не знаю, когда она может появиться, — буркнул пацан.              — Зачем она напала на тех ребят? — Сатору склонил голову набок, изучая малейшие изменения на его лице. Глаза на миг вспыхнули злобой, но тут же потухли.              — Они пытались меня избить.              — Как я и думал! — радостно воскликнул Сатору. — Она активируется, когда тебе грозит опасность! Ну-ка…              На кончиках пальцев вспыхнул крохотный красный шарик, не давая пацану опомниться, Сатору запустил его:              — Техника обратного вращения: красный!              Шарик помчался вперёд, волны проклятой энергии разошлись по классу, но в последний момент из-за спины пацана выросло огромное проклятье, заслонило его и ощерило зубастую пасть, прорычав:              — Юта!              Сатору присвистнул. Засунув руки в карманы, с интересом рассматривал проклятье и бледного, как мел, пацана.              — Юта, значит?              — Оккоцу Юта, — представился тот, наконец.              — Теперь ты просто обязан стать учеником Токийского техникума! — Склонившись почти пополам, Сатору доверительно добавил: — Я научу тебя контролировать эту силу и управлять ею.              Юта был растерян и явно боялся собственной мощи. Несмотря на то, что Сатору вырос с уверенностью, что может всё, чужие страхи он понимал отлично. Учился их прогонять. Сейчас на первом курсе у него были трое: изгнанная из клана Дзенин Маки, мальчишка с уникальной техникой проклинать голосом Тоге Инумаки и Панда — проклятый зверь, которого создал Яга-сенсей. Что ж, теперь их станет четверо…              С ребятишками было весело. Они отвлекли и одновременно приближали к цели, которая становилась яснее и чётче. Ради них Сатору старался, ради их будущего и будущего их детей. Искренне радовался каждому успеху, терпеливо исправлял ошибки и по-доброму посмеивался, когда они называли его придурком. Не напрямую, конечно, но разве можно что-то скрыть от Шестиглазого? Если бы не приближающаяся угроза, он мог бы с уверенностью сказать, что доволен жизнью, когда в ней снова появился Сугуру.              Задание, с первого взгляда казавшееся простым для учеников-первогодок, едва не обернулось трагедией. Тоге отправился на больничную койку с частичным разрушением связок, сейчас над ним колдовала Сёко. Юту до сих пор потряхивало от пережитого. Сатору не мог понять, где просчитался и что пропустил, лишь лично приехав на место, понял. Эту проклятую энергию он бы не спутал никогда и ни с чем.              Отношение к Сугуру всегда было слишком противоречивым, но со временем превратилось в смесь ненависти и любви, которые всплывали в зависимости от настроения. Когда было особенно одиноко, помнилось только хорошее. Светлая тоска по тому, чего никогда не вернуть, приятные воспоминания. Но иногда как на лакмусовой бумаге в памяти всплывала обида и злость. Сатору так и не смог принять поступки Сугуру и даже через призму их прежней дружбы не оправдывал его методы. Гето Сугуру стал опаснейшим шаманом, одним из четырёх, обладающих огромной силой. Иногда проще было считать, что он тронулся умом, чем думать, что всерьёз верит в то, что творит.              В сражении Сугуру планировал, Сатору действовал по наитию, полагаясь на интуицию. Он натравил на ребят проклятья, но сам остался в стороне, а пришёл сюда с одной целью — оставить след для Годжо Сатору, исключительно для него. Они уже давно не самоуверенные мальчишки, опыт сделал своё дело, и Сатору научился контролировать эмоции, когда дело касается серьёзных вещей. То, что Сугуру решил поиграться, как кошка с мышкой, бесило.              — Ты уверен, что это он?              Вдвоём с Ягой они стояли у окна, смотрели на техникум. Иронично, что теперь этот вопрос задавал сенсей, а не Сатору. Между этим разговором и тем, из прошлого, лежали не только десять лет — целая пропасть, поглотившая безоговорочное доверие к другу. Холодно кивнув, Сатору твёрдо ответил:       — Уверен.              Сердце даже не дрогнуло, когда он почувствовал приближение Сугуру. Коротко переглянулся с Ягой и неторопливо отправился к воротам техникума. Сугуру уже был здесь, держал Юту за руку и нёс чушь о превосходстве магов над обычными людьми. Откровенно безумный взгляд, такая же улыбка — Сатору невольно вздрогнул, ища и не находя его прежнего. Коротко посмотрев на тех, с кем он прилетел, Сатору встал между Сугуру и Ютой.              — В этом году в техникуме одни бриллианты! Это ты их собрал, Сатору?              — Отойди от моих учеников.              — Неужели тебе не скучно следовать правилам, м? Раньше ты не был таким занудой. Впрочем, неважно. Я пришёл сказать, что двадцать пятого декабря состоится Парад духов, во время которого я выпущу все накопленные проклятья на людей. Останавливать меня или нет — решать вам. Если погибнут миллионы мартышек, я не огорчусь, а ты?              Девчонки, прилетевшие с Сугуру на проклятье, напоминавшем птицу с четырьмя крыльями, начали канючить про какое-то кафе, которое скоро закроется. В их сторону Сатору больше не смотрел, только подумал, что Касуми вполне могла присоединиться к ним. Разделяет ли она взгляды Сугуру на их мир?..              — Думаешь, я просто дам тебе уйти? — холодно спросил Сатору, глядя на удаляющуюся спину Сугуру.              — Если остановишь, твоим драгоценным ученикам придётся несладко, — пропел Сугуру. Сатору резко обернулся — ребят окружила толпа проклятий. Сейчас перед воротами собрались все маги первого и высшего ранга, которые справятся с ними в считанные секунды, но эти секунды могут стоит кому-то из учеников жизни. Рисковать понапрасну Сатору не собирался…              Ночь привычно раскинулась над головой, только вместо звёздного неба нависали тяжёлые дождевые тучи, а порывы ветра гнули верхушки деревьев, заставляя те жалобно скрипеть. Сатору стоял на крыше, не замечая ничего вокруг: слишком глубоко погрузился в свои мысли. Какую цель преследует Сугуру? Атака выглядит безумием, особенно учитывая, что он лично о ней предупредил. Тогда зачем?.. Он так задумался, что даже не заметил подошедшую Сёко.              — Ты как? — спросила она тихо, но он услышал сквозь шум усиливающегося ветра. Или просто прочитал по губам. Пожал плечами, глубже засунув руки в карманы. Спина изогнулась вопросительным знаком, хотя Сатору ненавидел сутулиться. Однако сейчас он чувствовал каждый миллиметр ртутного столба, давивший на него.              — Мне всё-таки придётся его убить, — сказал наконец. Придётся, потому что это необходимо, потому что его игра вышла за все приемлемые рамки, потому что представляет угрозу для всех, не только для людей.              — Он больше не наш Сугуру.              — Знаю.              — Думаешь, он затеял это, чтобы сразиться с тобой?       — Нет. Иначе давно бы пришёл.       — У Сугуру всегда был слишком изощрённый ум, — задумчиво протянула Сёко.              — Звучит так, будто я был в нашей троице самым тупым. — Сатору повернул к ней голову.              — Разве нет? — Сёко усмехнулась.              Хотелось бы и сейчас оставаться таким: беззаботным, живущим одним днём. Теперь мозги постоянно кипят, о полноценном сне он давно забыл, привык спать урывками, где придётся, а тщательное планирование будущего на несколько лет вперёд стало нормой.              — Когда всё закончится, давай напьёмся, — предложил он внезапно.              — От такого предложения я точно не буду отказываться.              Они действительно сделали это: набрали пиво и саке, оккупировали квартиру Сёко, потому что в техникуме Сатору категорически отказался пить. Парад призраков унёс множество жизней магов, но среди людей смертей удалось максимально избежать. Это можно было считать победой. Это считали победой и радовались все, кроме Сатору. Потому что Юта убил Сугуру. С одной стороны, Сатору чувствовал облегчение, ведь ему не пришлось делать это самому. С другой, в сердце поселилась огромная пустота. Прежде Сатору до конца не понимал, как много значил Сугуру в его жизни. Даже после разрыва отношений ему достаточно было знать, что он где-то есть.              — Мы должны его кремировать, — сказала Сёко, когда они устроились на полу перед диваном.              — Нет, — отрезал Сатору. — Он не верил в Будду, нет смысла в этих церемониях. Похороним его в земле.              — Как скажешь. — Сёко не собиралась спорить. Разлив саке, подняла пиалу, коротко сказала: — За Сугуру.              — За Сугуру, — эхом отозвался Сатору, опрокинув отёко. У него всегда было ровное отношение к алкоголю: состояние изменённого сознания не приносило удовольствия, мозг всегда должен работать чётко. Но сейчас было жизненно необходимо выключить его, заставить голос, орущий в голове, замолчать. В груди постоянно ныло и свербело, ощущение невосполнимой потери жгло нутро.              — Хочешь поговорить о нём? — спросила Сёко.              — Нет. Может, позже.              Он отказался, потому что слишком сильно хотел говорить. Захлёбываться в воспоминаниях, плыть сквозь них, позволяя боли стать нестерпимой. Гораздо позже, когда Сёко уже уснула на диване, он вышел на балкон, поднял глаза — пошёл снег. Густые хлопья кружились в воздухе, оседали на волосах и ресницах. Слабо улыбнувшись, Сатору прошептал:              — Прощай, мой единственный лучший друг.