Расставить все точки над "и"

      Яркий солнечные лучи заставили Касуми приоткрыть глаза. Она прищурилась, постепенно привыкая к резкому свету. Сначала — лишь размытые пятна и тени, затем — очертания стен, выкрашенных в бледно-жёлтый цвет, узкое окно и ряд простых коек. Всё это напоминало больничную палату. Но кто привёл её сюда? Последнее, что она помнила, — как теряет силы и проваливается в темноту.       Касуми осторожно положила руки на живот, туда, где ещё недавно зияла рана. Провела пальцами — ни боли, ни жжения. Лишь гладкая кожа, будто ничего и не было. Значит, шаман всё же успел её спасти.       Она сделала попытку приподняться, когда дверь тихо скрипнула, и в комнату вошла девушка. Примерно её возраста, с мягкими чертами и выразительными глазами. Незнакомка подошла ближе и устроилась на вращающемся стуле.       — Привет, — сказала, натягивая медицинские перчатки и внимательнее заглядывая в лицо Касуми. — Как себя чувствуешь?       — Всё в порядке.       — Подними футболку. Я должна убедиться, что всё зажило как нужно.       — Где я?       В голове бушевал рой вопросов. Кто спас? Зачем? И главное — что происходит снаружи? Девушка на секунду замерла, словно раздумывая, стоит ли говорить правду.       — В убежище, — наконец сказала она.       — Убежище? — Касуми в упор посмотрела на неё, пока та пыталась осмотреть. — Значит… смертельная миграция уже началась?       — Ты что-то об этом знаешь?       — Не больше, чем вы.       Незнакомка кивнула, продолжив осмотр. Её тонкие пальцы ощупали то место, где раньше была рана.       — Что происходит снаружи?       — Там творится сущий ад, — девушка устало выдохнула, выпрямляясь. — Но твоя рана уже затянулась. Хорошо, что тебя успели вовремя доставить ко мне.       — Вы врач?       — В каком-то смысле, — девушка чуть улыбнулась.       — Мне нужно идти…       — Сначала восстановись, — мягко возразила та. — А потом мы тебя отпустим.       Касуми кивнула и тяжело выдохнула, ложась обратно на подушку. Спорить не было смысла, при желании она могла прямо сейчас заглянуть в голову девушке и понять, что происходит и где она, но отчего-то не хотелось узнавать чужие тайны.       Касуми нужно набраться сил, чтобы потом найти Кендзяку и превратить в фарш, чтобы эта скользкая мразь больше никогда не возрождалась и не пыталась уничтожить мир.       — Отдыхай, — произнесла девушка, вставая со стула, и, выбросив перчатки в мусорку, вышла из палаты.       Болезненные воспоминания мгновенно ворвались в сознание, вспыхивая жуткими картинками. Осознание собственной тупости и наивности заставило Касуми стиснуть кулаки. Скрипнув зубами, она с трудом отогнала наваждение. Но память цепко держала образы — пальцы Кендзяку, его снисходительную улыбку, тёмные глаза, в которых она когда-то видела тепло. Какая же это была ложь. Ловко сплетённая сеть, в которой она сама позволила себя запутать.       Он рассказывал о новом, первозданном мире, который появится после Смертельной Миграции. Кен упомянул о ней почти мимоходом, словно пересказывая старую легенду: великую игру, что возродит магию в её подлинном виде.       Тогда она лежала в постели, прижатая к его груди, ощущая тепло ладони, скользящей по обнажённой спине. Кен говорил мягко, почти лениво, и от этого его слова казались чем-то вроде убаюкивающей сказки. Не руками, а обманом — тонкой вязью слов — он затянул вокруг её шеи петлю. Он знал, как говорить, как касаться, как создавать иллюзию нужности.       Кен описывал законы, что будут править в новом порядке, а она слушала, как заворожённая. В его устах всё это звучало как грядущая справедливость, как торжество возмездия. Половина магов погибнет — и всё ради того, чтобы стереть гниль магической верхушки, лишившей её семьи. Казалось, будто сама судьба готовит сцену для её мести. Но, когда правда открылась, Касуми наконец поняла, зачем ему была нужна эта кровавая арифметика: именно он всё подстроил. Один-единственный план, готовившийся столетиями. И смерть её семьи была не исключением, а подготовкой. Исповедь демона, которому не терпелось начать.       И всё же, даже зная это, она понимала — в какой-то момент ей придётся снова к нему приблизиться. Ещё до того, как оказаться здесь, Касуми совершила один опасный ход: договорилась с американцами. Там, на закрытых переговорах, она сумела убедить нескольких представителей властей в выгоде грядущего хаоса. Кендзяку мог дать им невообразимое — живую энергию из тел магов, способную питать миллионы городов: без ископаемого топлива, без ядерных рисков. Для американцев это была прибыль в чистом виде, а для него — шанс обогатиться и закрепить своё влияние на мировом уровне и дёргать за нужные ниточки.       Касуми знала: эта сделка подтолкнёт его к ключевому шагу. Он станет слишком близко к Наото. Настолько близко, что… нет, она не позволит этому случиться. Сейчас Касуми нужно было одно — узнать, что с сыном. Она лишь надеялась, что Кендзяку до него не добрался и что Элина сделала всё, чтобы их не обнаружили. Ведь тогда и он станет целью.       Касуми поняла, что у неё нет времени. Ни на что: ни лежать здесь, ни ждать милости обстоятельств, ни тем более объясняться с другими шаманами. Она хотела исправить ошибки, сделать всё возможное, чтобы спасти мир от неминуемой гибели. Ведь она частично виновата в этом. А теперь, когда у неё появился Наото, она не хотела, чтобы сын жил в таком мире.       Ей нужно действовать.       Первое — выжить в Смертельной Миграции.       Второе — освободить Сатору.       Возможно, только у него хватит сил остановить этот кошмар. И он единственный, кто сможет защитить… её сына.       Медленно поднявшись с кровати, Касуми подошла к узкому столику и налила в пластиковый стакан воды. Прохладная жидкость прошла по горлу, освежая, но не утоляя жажду. Осмотрев комнату, она принялась искать свою обувь. Пара чёрных кроссовок стояла у дальней стены. Касуми нагнулась за ними, чтобы надеть, когда дверь в палату снова открылась.       Вошли двое — та самая девушка-врач и мужчина, которого раньше не видела. Он прошелся по Касуми холодным взглядом.       — Куда-то уже собралась? — спросил он, плотно закрывая дверь.       — В туалет, — спокойно ответила Касуми, возвращая на место обувь. — У вас это запрещено?       — Нет, — мужчина осмотрел палату, задержавшись на окне, и снова повернулся к ней. Девушка опёрлась о стол, скрестив руки на груди, ожидая продолжения.       — Пришли допрашивать?       — Тебе есть что нам рассказать?       — Если я буду знать с кем говорю… — Касуми села обратно на кровать.       Мужчина хмыкнул, сунув руки в карман.       — Ты ведь знакома с Годжо?       — Допустим.       — Мы его коллеги.       — Коллеги?       — Ну да, работали вместе. Ну, а ты кто?       — Знакомая Годжо.       — Знакомая, значит, — протянул мужчина, прищурившись. — А я вот, хоть убей, не помню, чтобы Годжо говорил о такой знакомой.       Девушка чуть качнула головой, как бы предупреждая его не давить слишком резко.       — А я не слышала о его коллегах.       Усмехнувшись, мужчина покачал головой и, пододвинув к себе стул, сел напротив Касуми.       — А теперь давай всё сначала. Как тебя зовут и кто ты такая?       — Касуми. Обладаю некоторыми способностями.       — Некоторыми способностями, — с лёгкой насмешкой повторил он. — Обычно так говорят те, кто может снести половину города, но притворяются, что максимум могут заварить чай без чайника.       — Не могу, но могу узнать, что у вас в головах.       — Интересно… Что ты делала в Сибуе?       — Пыталась спастись.       — Врёшь.       — Вы весьма проницательны, — с лёгкой улыбкой ответила Касуми, закидывая ногу на ногу.       Она не хотела отнекиваться или обманывать, но, прежде чем выкладывать информацию, должна была знать кто они. Осторожно применив свою технику, она проникла в их мысли. Подло, но доверять первому встречному она не могла. Кусакабэ и Сёко, значит… Взгляд Касуми задержался на девушке: она была близкой подругой Сатору. Воспоминания, нахлынувшие из её сознания, обожгли болью, и Касуми поспешно оборвала связь, чтобы не утонуть в чужих эмоциях. Прочистив горло, она вернулась к разговору.       — Простите…       — Всё узнала? — повторил Кусакабэ, не меняя тона.       Она пристально посмотрела на него, будто оценивая, стоит ли говорить дальше.       — Достаточно, чтобы понять, что передо мной не враги, — тихо сказала она. — Но и не друзья.       Он чуть приподнял бровь.       — Ладно, — Кусакабэ подался вперёд, положив локти на колени. — Раз ты теперь всё о нас знаешь, твоя очередь — рассказывать.       Сделав короткий вздох, она задумалась о том, с чего начать:       — Касуми Кагэока, маг, специализируюсь на технике манипуляций. До недавнего времени была с Кендзяку — наверное, знаете его как Сугуру Гето или Камо Наритоши.       Да, она была наслышана о прошлых воплощениях Кендзяку, Элина рассказывала о нём, и чем он запомнился миру тысячелетиями назад.       — Значит, ты была с ним. Добровольно?       — Заключила пакт.       Они переглянулись между собой. Первой заговорила Сёко:       — Пакт? Какие были условия?       Касуми глубоко вздохнула, приводя мысли в порядок, и начала рассказывать, опуская лишь те детали, которые им знать было необязательно.       Они отпустили её, но предупредили, что будут следить. Доверия к ней не было, и Касуми их за это не винила. Из их воспоминаний она выудила крупицы важной информации: Тюремное Царство, где был запечатан Годжо, находилось у них, а ключ к его освобождению — Ангел, древний шаман, который был возрождён Кеном в чужом теле.       Переступив за барьер одной из зон Смертельной Миграции — кажется, это была зона Токио №1 — Касуми на мгновение замерла. Масштаб разрушений ошеломлял: обрушенные небоскрёбы, выжженные кварталы, трещины, рассёкшие дороги. Похоже, именно здесь Сукуна успел устроить филиал ада, поменявшись местами со своим сосудом. Подробностей Касуми не знала, но, пока находилась в убежище, тщательно собирала обрывки мыслей других шаманов, чтобы сложить полную картину происходящего.       Она вдохнула сухой, пропитанный пылью воздух — и в тот же миг перед ней возник странный предмет, напоминающий смесь рации и старого радиоприёмника. Стоило коснуться его, как зазвучал голос, объявляющий правила этой безумной игры.       — Чёртов Кен… — тихо процедила Касуми.       Определив направление, она двинулась к Сендаю, где, по её сведениям, находилась девушка по имени Хана Курусу. Столкновений она старалась избегать, но в условиях миграции это было почти невозможно. Чтобы выжить и продвигаться к цели, приходилось сражаться и зарабатывать очки. Здесь не существовало середины: либо играешь, либо умираешь. И хотя ни то, ни другое не вызывало у неё восторга, выбора у Касуми не было.       Она решила, что все накопленные очки будет передавать ученикам Сатору — одному из них, по её сведениям, требовались они, чтобы вывести из игры собственную сестру. И, разумеется, к этой трагедии тоже приложил руки Кендзяку.       — Маньяк, — пробормотала она, сплёвывая кровь после очередного боя. Ещё один шаман лежал без сознания. — Сколько же жертв тебе нужно, чтобы ты наконец насытился?..       Дни сливались в однообразную, изматывающую череду — и всё это время она ощущала на себе чей-то взгляд, почти физическое дыхание в затылок. Наверняка, это был он. Как только Касуми переступила за барьер, Коганэ объявила о её вступлении в игру. Теперь это было лишь вопросом времени: рано или поздно они встретятся, и тогда придётся поставить точку в их охоте друг на друга.       Касуми пыталась вспомнить всё, что когда-то в темноте шептал Кен на ухо. Нужно было предугадать его действия, перехватить инициативу, пока он не вмешался напрямую. Он наверняка уже догадался, зачем она пришла сюда, за кем следует и куда направляется. Она всё сильнее ощущала могущественное, подавляющее присутствие проклятой энергии; что-то происходило, и внутри всё переворачивалось от тревожного предчувствия. То, что здесь было — лишь прикрытие для истинных замыслов Кендзяку.       Через несколько дней Касуми наконец-то добралась до Сендая. В узком переулке между двумя покосившимися зданиями воздух казался чище, чем в остальной части зоны, но вибрации чужой энергии ощущались отчётливо. На крыше полуразрушенного дома она заметила девушку. Её неподвижный взгляд устремлялся вдаль, к горизонту. Похоже, Касуми наконец-то нашла Ангела. Она действовала незаметно — даже говорить с Ханой не пришлось. Лишь едва уловимая мысль о том, что она должна помочь магам освободить Годжо, поселилась в её сознании.       Время пролетало незаметно, напряжение росло, и однажды оно, наконец, прорвалось наружу. Энергия была осязаема, как густой, вязкий туман, растекающийся по воздуху и обжигающий при каждом прикосновении. Она казалась живой, будто сама тянула за собой всё вокруг, искривляя пространство и притягивая к себе страх. От неё веяло ледяной пустотой, и внутри пробуждалось что-то древнее и звериное — страх, который невозможно было заглушить.       Каждое движение этой силы сопровождалось тонким, едва слышимым шёпотом, словно тысячи голосов одновременно тянулись из тьмы, зовя к разрушению. Цвет воздуха менялся; тьма сгущалась и будто оживала, расползаясь по стенам, поднимаясь с земли, заставляя каждый предмет дрожать.       Даже свет терялся в этой энергии, тускнел и казался грязным. Казалось, что если задержаться в её поле хотя бы на мгновение, разум начнёт скользить по краю бездны, теряя уверенность в собственных мыслях. Это проклятье не просто излучало силу — оно её впрыскивало, проникало в каждый уголок сознания, заставляя ощущать его величие и угрозу одновременно. Это был Сукуна — ещё одна фигура на доске, которая сыграет огромную роль в смертельной игре Кендзяку.       А затем — Тюремное Царство раскрылось, выпуская его наружу. Касуми не испытывала страха, но сердце внезапно забилось слишком быстро. Если они встретятся, она скажет всё, что должна… если, конечно, он позволит.