Пролог

      В человеке существует предписанное свойство различать нормальность и «ненормальность» окружающего его мира. Что-то обыденно для него, но что-то не заслуживает находиться под светом Солнца. Ненормальность пугает человека, она заставляет его сужаться до границ нормального, известного, ожидаемого.       Однако не в натуре человека гнить на месте под гнётом страха. Страх движет человека вперёд, а пышущее самолюбие игнорирует последствия необдуманного побега от нормальности. Человек ужасается неизведанного и при этом погибает в обилии покоя и достатка, присущие обратной стороне медали.       Человек будет страдать в пути непознанного, но умрёт в границах нормального.       Мужчина в годах закрыл книгу и снял очки, думая о написанном его недавно погибшего друга, брата по оружию. Уже шёл седьмой год, как «ненормальность» терроризировала мир, не та абстрактная, описываемая ныне мертвецом, но вполне явственная и вещественная. Возникающие арки во всём мире порождали монстров из эпосов, легенд, мифологий и остальных придумок человека, целью которых, как описывали эти мемуары, было загнать человечество в рамки полной безопасности перед лицом хаоса, что порождают твари из глубочайших недр человеческого сознания.       Он не признавал высокопарную трактовку происходящего от своего друга. Тот отчаялся под гнётом апокалипсиса, выстроенного в его голове. Возникновение монстров, арок, подземелий влекло смерти и разруху, настоящую всеобщую эсхатологию, будь они единственными пришедшими. Вместе с ними появлялись паралюди, наделённые потусторонними силами: от простой сверхчеловеческой физической силы до создания разрушительных природных явлений, от способностей целительства до движения человеческой мысли вперёд.       Человек всегда будет бороться против стихии, против неподконтрольных явлений, против мира, и то, что за семь лет человеческий мир и сам человек не впал в небытие, но, наоборот, стал лучше во многих аспектах только подтверждало благо даже такого ужасного кризиса.       Мужчина погладил колени, сначала правое, затем протез.       Но и благо несёт расплату.       Всё же он уже был староват для прыти, мускулы с трудом справлялись с тяжёлым оружием, равно как спина – с массивными доспехами. Он добровольно пошёл на это и «добрая» воля, за которой стояла лишь неуёмное желание побега от прежней жизни, окупила себя. Он настрадался за постоянное убиение монстров, не хватал звёзд с неба, но это принесло достойную плату в виде оставшейся жизни в достатке, ему, семье и детям.       Время ещё не настало, но он чувствует, что пора сложить окроплённое оружие на полку истории, пора уйти на заслуженный отдых. Пора уговорить старшего сына вернуться в обычную жизнь из тёмных и сырых подземелий и взрастить в младшей правильные ростки, что такая авантюра не стоит свеч, чтобы ставить на неё свою жизнь. Паралюди в первую очередь люди и решают самостоятельно, куда уводить свою судьбу, а не предписывают себя к Ассоциации и вечной охоте на монстров.       Он взглянул на садящееся солнце за окном, что окрасило раннюю осень в золото. Да, этот вид и умиротворённость на улице стоили того, чтобы быть защищёнными, чтобы пролить кровь чужую и кровь свою. И Освальды уже пролили свою. Далее дело лежит на чужих плечах и чужой крови.       Стук в дверь вывел Джона из измышлений. Он узнал его, как и по характеру открывания двери – то был его старший сын. Его лицо выражало озабоченность и нервозность не присущим его обыденному настроению. Весть будет нелёгкой.       — Отец, нам нужно серьёзно поговорить.

***

      Было жарко. Всё тело источало жар в окружение, которое миг назад теряло контакт с умирающим сознанием Тахомы Освальда, но вот процесс пошёл в обратную сторону. Оголённая кожа неустанно отдавала тепло холодному, почти ледяному пространству. В лёгкие залетала оседающая пыль вместе с затхлым, плотным воздухом с примесью металла. Фаланги пальцев на руках и ногах дёргались в лёгком треморе, когда тело погружалось то в жар, то в липкий от первого пота озноб. Сердце учащённо сокращалось, а кровь била по вискам. Кажется, его план сработал куда эффектней, чем тот предполагал. Впрочем, то было на руку адвокатам, что разойдутся тирадой в стенах суда.       Мужчина открыл глаза, слипшиеся будто от долгого сна, предвосхищая осточертелый больничный свет с шумом вентиляции на грани слышимого порога, но обнаружил… ничего. По-настоящему кромешная тьма, которую не создать в медицинской палате, окружала его.       Это… не страшило само по себе, но настораживало своей отчуждённостью.       Тихой отчуждённостью.       …       Это мало походило на смерть. Ощущения во всём теле были не из приятных, но куда менее ужасающие, когда из глотки выскабливают разорванное лёгкое. Даже так, в последние часы он находился по эту сторону границы между жизнью и смерти, а сейчас тем более. Отличие между тем и нынешнем временем, однако, существенное: находясь тогда при смерти, он был более «живым», чем сейчас.       Может, он во сн…       Вспышка в голове и в следующем мгновении он вновь теперь уже лежит на холодном, почти ледяном каменном полу, а металлический запах усиленно исходил вокруг тела. Вернулись чувства, как и свет, открыв глазу полумрачные своды зала, в котором он очутился.       И дюжину людей перед ним.       В голову Тахомы, всё ещё слабо внимающего, пришло единственное объяснение – он в одном из рейдов в подземелье за загородной чертой в «фермерских угодьях» охотников. В простом данже, в котором опасности не больше, чем от падения на банановой кожуре, собралась группа из более двадцати собирателей – не-охотников, но обычных людей. Так дешевле и прагматичней. Паралюдей, сколько бы их ни было, всегда будет мало, чтобы распылять на сбор появляющихся из ниоткуда ресурсов, растений и ископаемых, которые не встречаются нигде, кроме в темноте всемирной напасти. А вот обычный люд так и прёт за минимальную для охотников плату, лишь поживиться крохами, которые для них решат благосостояние на долгий срок.       Но что он тут делает? Он всего пару раз был в низовых подземельях перед аттестацией и… ах, да. И два месяца назад.       Тахома опустил голову осмотреть своё тело и увидел себя обнажённым по пояс. Взамен инородному сгустку тёмной плоти, что «поселилось» на нём с недавних пор, он обнаружил здоровую неповреждённую кожу, при виде которой он невольно вдохнул полной грудью без жгучей боли и примеси крови во рту. Удивительное ощущение. Столь… обыденное и приятное. Тахома слишком быстро успел позабыть о нём.       Подле него вставала четвёрка юношей с оружием наперевес. В гражданской одежде и налегке – настолько халатно даже высокоранговые охотники не относятся к данжам, потому портрет в голове Тахомы обозначился однозначный: они явные новички в своём первом походе, у которых за плечами только влажные мечты о наживе и славных «подвигах».       Романтики, чтоб их.       И всё же он поспешил встать вместе с ними, непринуждённо примыкая к ним, что с социальной точки зрения, что с инстинктивной: Тахома чуял неладное во всём окружающем. Неправильность в мелочах.       Он обернулся и быстрым взглядом оглядел пол под ними. На нём был высечен светящийся круг из рун – необычная разновидность входа в подземелье, но, что более важно, Тахома в таких не бывал, а значит этот данж новый и про него тот знал абсолютно ничего. Конечно, два месяца на больничной койке ограничивают инфополе, в особенности про низкоранговые данжи, на которых Тахома не сосредоточен, но отправлять совсем зелёных охотничков и большую группу собирателей в неразведанный данж не в стиле Ассоциации, какой бы пассивной, глазозакрывательной и коррумпированной та ни была.       Далее: группа охотников вошла после собирателей. Это неправильно просто из-за здравого смысла, ведь каким бы неопасным ни был данж, никто не хочет лишиться конечностей в пастях тварей или получить болт в голову. Паралюдей также касается, но они заточены под борьбу с этим, когда обычный люд сложится в три погибели от толчка монстра. Охотники всегда находятся в авангарде и зачастую зачищают подземелье без палящих зенок позади. Защищать сборщиков муторно, пускай Тахома со своими барьерами преуспевает над другими паралюдьми. К тому же охотники скрывают свои способности и методы зачистки от не-охотников, да и от себе подобных тоже, потому вхождение оных первыми в неизведанное подземелье не вписывается в логику.       Впрочем, как и многое здесь и сейчас.       Тахома поднял взгляд на зелёных – только трое встали и растерянно оглядывались по сторонам и на группы обычных людей, последний же всё лежал и не мог прийти в себя после переноса на другую сторону. Ну точно зелёные новички. Лёгкий пинок по рёбрам последнего парачеловека и вот считай команда защитников человечества в сборе. Глаза успели привыкнуть к полумраку и Тахома мог разглядеть оборванцев получше, лишь подтверждая свои худшие прогнозы: ни брони, ни снаряжения, никакой-либо подходящей одежды. Только по оружию у каждого – меч, копьё, лук без тетивы и малый щит, видимо, с клинком на противоположном боку, и все они были достаточно вычурными для новичков и даже скорее коллекционным, судя по украшениям на гарде меча и копья или нестандартному хвату у лука. Лица у всех молоды, а у двоих слишком молоды, чтобы считаться за совершеннолетних и, соответственно, охотниками. А Освальд не разевал рот понапрасну и с одной авантюры перескочил на следующую! Играется с огнём, когда «умыл руки»? Выходит, что так.       Папенькины сынки просадили миллионы вечнозелёных за красивую обложку и решили обкатать купленное? Выходит, что так.       Значит, ему предстоит быть для них что-то навроде учителя и телохранителя? Выходит, что так.       Почему же он не помнит вовсе ни про данж, ни про его задачу, ни про что-либо ещё после той медицинской махинации? Не уж то данжи стали дальше изменяться, и теперь не только хищная хворь водится по тёмным углам, но и сама структура влияет на память, вплоть до амнезии?       Выходит, что так.       «Верую, ибо абсурдно», — профилософствовал на миг Тахома и перевёл внимание снова на себя.       Абсурд и нонсенс оставался витать в мыслях, ведь идти в рейд с голым торсом, – спасибо, что в штанах, – то ещё приключение. Благо в руке держится древко верной подруги-алебарды и каким бы сюром приключение на двадцать минут ни было, с ней всё пут…       За длившиеся секунд десять молчаливой оценки ситуации Освальд впервые впал в ступор. Не сказать, чтобы находившееся в руке нерасжимаемое оружие… трость… посох? Не сказать, чтобы посох стал камнем преткновения, но комом снега, вызвавшим лавину из окружающих факторов. Длинный, элегантный, с самоцветом на навершии, выполненный из лёгкого материала, напоминающий металл с белым покрытием. Прочный, удобный и в какой-то мере эстетически красивый – посох точно находился в той же линейке, что и оружие новичков. Точнее, это их оружие и есть, одолженное оно. Не в его стиле боя стоять позади всех и ставить барьеры, но, видимо, таково условие.       На самом деле магический посох для мага звучит и выглядит правильно, и технически оно верно, но вот загвоздка – маг барьеров, которым Тахома являлся, слыл более крепким телом и реакцией, нежели остальной арьергард, потому вроде маг, а предпочтения он всё же отдавал алебарде и остальному воинскому, нежели к робам и важному рукоплесканию.       Итак. Две дюжины точно-не-собирателей в маговских робах, неявный данж с явным отсутствием выхода, четверо незнакомцев с неизвестной линейкой дорогого охотничьего оружия и он сам, ничего не помнящий. Ворох вопросов и ещё больше предположений, ни одно из которых не проливает свет полностью на ситуацию.       Имея на руках скупой анализ ряда несоответствий, остаётся только обратить взор на наиболее спокойных и знающих из буквально всего «неправильного», окружающего Тахому. Включая его самого.       — О-о-о, прошу, Отважные Герои! Молю вас, спасите этот мир!       И снова не прояснить для себя ничего нового. Честно, будет спокойней, окажись стоящие перед ним люди монстрами-перевёртышами, завлекающими добычу себе в сети. Так хотя бы смерть будет не в мороке непонимания.       Однако не сказать, чтобы они двигались не по-человечески, да и не было в них той самой некой зловещей долины. Просто люди. Может, паралюди. Может, сектанты очередные, раз начали приветствие с пропове…       — ЧЕГО?! — воскликнувшие в один голос зелёные прервали умозаключение. Тахома лишь искоса поглядел на них.       Всё же перед ними стояли люди. Монстры не могут жестикулировать на столь высоком уровне и тем более так интонировать голосом. Да и разговаривать они не умеют, кричать только односложные слова да и просто – кричать.       — Что вы имеете в виду? — сдержанно спросил школьник.       — Многое произошло, но одно можно сказать точно: с помощью древнего заклинания мы смогли призвать вас, Отважные Герои!       — …       «Чёрт возьми…» — ранее признанный в полумраке костюм действительно был школьной формой, а второй коротышка не выглядел сильно старше школьника. Два подростка, два незарегистрированных в Ассоциации парачеловека и мутная тема с некими фанатами героев. Неважно, что здесь происходит, Тахома влип по пояс.       «Нужно разобраться и выйти», — то была единственная разумная мысль в голове.       Тахома сильно подпортил себе репутацию этим походом, окажись он даже вынужденным из-за очередного пункта мелким шрифтом в том дрянном договоре или платой за больничный иск. Выйти сухим не получится из такого болота, где нарушается с пяток законов Ассоциации и парочка административных о данжах и несовершеннолетних, но при правильных словах и действиях обрубится большинство хвостов. В любом случае, пора идти на встречу.       А тем временем балахон продолжал:       — Этот мир в настоящее время переживает глобальный кризис. Отважные, прошу вас, предоставьте нам своё могущество, — после чего низко поклонился охотникам.       — Ну… Это немного неожи… — начал было парень со щитом, но…       — Что за морока.       — Правда что ли?       — А я могу просто вернуться в свой старый мир? Мне уже надоели такие истории.       … но у зелёных взыграла юношеская гордыня. Одна медвежья услуга с неаттестованными… и почему его поставили с ними?.. И что за шарманка про миры?       «Неважно».       Тахома шагнул вперёд и присел на корточки к упавшему в поклоне.       — Сэр, положение дел в мире уже седьмой год не меняется из-за этой напасти, — не увидя реакции, Освальд продолжил, — сэр, будьте добры, встаньте. Охотники люди слегка прямолинейные, а в казематах становятся прямее шпал, потому перейдём со светской беседы к сути разговора. И да, у вас лишней мантии не найдётся?       Тахома покосился на четвёрку, у которой на лицах пылала смесь улыбки, удивления, недоумения и предвкушения – не терпится им пустить кровь. Ну и молодёжь растёт.       — Насколько понял, арка вызывает временную амнезию, за сим проясните ещё раз за ситуацию, — продолжил Освальд, когда мужчина в мантии встал. — Количество, вид, размер тварей, масштаб комнат? Имеется карта?       Но взамен дачи ответа лица уже балахонов преобразились, удивлённо и скорее в трепете таращась на полуголого Тахому. Точнее на посох в его руке, что вызвало у обладателя лёгкую дрожь по спине. Всё-таки пристальные взгляды толпы напрягают, как ни крути.       — Вы хоть немного чувствуете себя виноватыми за то, что призвали нас без нашего согласия? — указал клинком в направлении мантий парень с мечом.       — Проясним, вы же не просите нас сражаться за мир и спокойствие в вашем мире, а затем вернуться в наш с пустыми руками? — школьник с луком хмуро вторил брюнету.       — Да! — резко оживился ровесник Тахомы. — Кажется, не шибко много внимания вы уделили нашим собственным планам, да? Просто безрассудство призывать нас жертвовать своими силами и жизнями для вашего спасения и даже не пытаться загладить вину за… такое?       Бурления среди балахонов, которое раньше можно было принять за обычные телодвижения, усилились после слов. В темноте не разглядеть лиц толпы, но Освальд был уверен в изображении возмущённости на лицах, нежели стыда или смирения.       «Опять за свою пластинку ухватились, будь она неладна. Плату ещё требуют без аттестата…» — закатил маг глаза, намеренно стукнув посохом об пол и приблизившись в два шага.       — Мальчики, вы хотя бы чушь не порите. Вы «врагам» – обед, — сказал тот наставническим тихим голосом.       Порождать и эскалировать конфликт он не желал ни с новичками, ни с толпой, но и сидеть сложа руки, пока первые закапывают себя вместе с Освальдом как причастного, он не желал.       — Мужик, — обратился также тихо блондин в красной джинсовке, — сам видишь, толку с манер нет и уставились на тебя непонимающе, — явно намекая на внешний вид, объяснился тот, — их придавить чуть-чуть надо, чтобы дальше в плюс выйти. Проходили уже, знаем.       — Эй, вам не кажется, что палку перегибаете? — парень со щитом оказался не немым и, наконец, включился в событие. — Их тут… ну, немало.       — О, вот он в суть зрит. Чего с ними-то договариваться, раньше надо было.       — Когда «раньше»? С кем? — фыркнул брюнет.       — Так с… ах, да, — вспомнил маг эффект арки, — до входа сюда, — ответил максимально пространно и абстрактно.       — Никого не было «до» этого мира, — другие покивали в ответ. — Просто признай, что ты выбрал неправильную дорогу, — буркнул мечник.       И он был по-своему прав – никто из паралюдей не помнил предыдущий миг до появления на этой стороне. Даже трудно сказать, насколько этот миг длинный. Может неделя, может месяц, трудно определить, когда этот миг не помнишь. Потому в таком русле требовать что-то сейчас имеет смысл.       «Однако эта гнущаяся линия про «этот» и «тот» миры настораживает – её что балахоны, что юнцы гнут, а сам я понять не могу. Это так нынче обозначают измерение данжа и реальность? Нет, не подходит, не так уж долго не был при делах…»       Дело нынешнее сдвинулось с места, когда подошёл второй мужчина в мантии, встав подле первого:       — Как вы правильно подметили, сие залы не есть подходящее место для переговоров, — вежливо он заткнул пятёрку паралюдей. — Мы желаем пригласить всех вас на аудиенцию у короля. Вы обсудите список трепещущих вопросов с Его Величеством.       «Че… чего?»       У Освальда дёрнулся глаз. Если в этом замешана Британская Корона, то он не просто погряз в болоте, он с головой нырнул в трясину! Дьявол! Что он такого натворил, что якшается с Букингемским дворцом?!       Представитель… Короны эксцентрично развернулся и с некоторой грацией открыл массивную двустворчатую дверь, после чего, следуя ему известным манерам, предложил охотникам проследовать за ним.       — Как видишь, проканало, — спокойно отозвался блондин и пошёл вперёд.       Тахома же погрузился в мысли: «четвёрка, значит, не просто богатенькие сынки, они по-настоящему элита, причём «старой» гвардии, раз имеют связи напрямую с Короной».       Высокоранговые охотники пускай и имеют уважение у правительства, а часть из них награждены титулом рыцаря, но дворец достаточно консервативен, чтобы даже такое страшное событие как появление врат смогло пошатнуть давние устои. Они вошли в парламент, владеют бизнесами и компаниями, экономика мира зависит от нового вида человека. Однако паралюди останутся в преддверии и не смогут подтянуться к знаковым столпам истории и культуры. Они создают свои новые – старые их не примут. Старые они разрушат, оставив лишь упоминания на страницах истории. В последнем Освальд был уверен.       Но эти мальцы пробились, чтобы их признала «живая» история. И они идут вверх по лестнице прямо к королю.       Освальд замкнул шествие, оказавшись за тихоней со щитом. Как оказалось, меча у того не было, просто малый щит. Возможно, трансформируемый – на форумах и аукционах иногда попадались сообщения о таких артефактах с ценами, начинающиеся от семизначных сумм.       Из казематов они выходили по винтовой башенной лестнице, в которой изредка встречались узкие окошки у потолка для освещения. Панораму за окном не увидеть, зато путь освещался и без посторонних источников, пускай для них было место в центральной основе башни – полой та не была. Шедшие люди за Освальдом держались на расстоянии в половину оборота башни, стараясь не привлекать к себе внимание шумом и видом, но их один неудачный шаг заставил обернуться мага барьеров.       Издаваемое бренчание было металлическим. Освальд привык к скрипу современной городской обуви по камню, а также глухому шагу сапог посторонних, но металл выделился звоном. Обернувшись, он заметил лишь спокойно идущую фигуру в мантии, лица под капюшоном которой не было видно, однако её походка и следующей за ней фигуры… Да, он узнал её, равно как и звон шагов – доспехи на телах и мечи на боку. Сзади паралюди, при параде. Спереди балахоны наверняка тоже паралюди, служащие Короне.       Блеск. Удавка вокруг шеи.       В любом случае, только больше убеждений, что они не в задрипанном подземелье на окраине трущоб Лондона, а во дворце. Лучше ли дворец данжа в данный момент – вопрос со звёздочкой.       Подъём совершался неимоверно долго и в то же время чувствовался лёгким. Не сбавляя темп, пока лестница не закончилась аркой, процессия вывела поднимающихся в огромный холл, по левую сторону от которого находился остеклённый на всю высоту стены полукруглый выступ-балкон. Удалённые от дворца потускневши-тёмные и ярко-оранжевые крыши вереницей перемешивались в улицы и районы, перекрываясь на полпути сводами крепостных стен. Тахома родился и жил сколько себя помнил в Лондоне и такого пейзажа в столице он не наблюдал, а окружение Букингемского дворца отличалось. Может, Виндзор? Недалеко от Лондона, настоящая крепость, городок не столь уж сильно перенял современный вид – вполне подходит. У остальных четверых город не вызвал особого восторга, но блеск был подмечен магом барьеров.       Сопровождение дало время понаблюдать за пейзажем, молчаливо ожидая. Тахома чувствовал вцепившиеся в его спину взгляды двух фигур позади, представлял, как скрипит кожа рукоятей мечей от хватки, и воображение наводило тревогу, прокручивало всё новые сценарии нападения на него. Он не был в опасности, не был также и в безопасности. Шаг в сторону и мнимое дружелюбие воткнётся в плоть клинком и горящим шаром.       Всего сопровождающих было восьмеро, включая двух разговаривавших мужчин: двое магов, двое воинов и четверо неизвестно классифицируемых паралюдей в сопровождении; толпа внизу не пошла той же дорогой. Охотники вокруг Освальда были от С-ранга и выше, D и Е-ранги тот не видел смысла держать при дворе, а если для дворца в порядке иметь некоторое количество своих охотников, то приглашать на целую аудиенцию могут лишь… эксклюзивных.       Паралюди А-ранга подпадали под это значение, равно как Освальд, будучи просто редким магом барьеров, пускай и среднечкового С-ранга. Четверо идущих с ним человека азиатской наружности также не выдавали походкой, повадками или чем-либо другим свой охотничий класс, но из сопоставленного портрета всего раннего, он с уверенностью мог утверждать, что эти четверо как минимум B-ранга и половина из них А-ранга. Незарегистрированные в Ассоциации паралюди, не-охотники, богатые и влиятельные, не состоящие в гильдиях – они лакомый кусок пирога, и завладеть четырьмя кусками разом желает каждая крупная акула. Даже удивительно, что Британская Корона начала снимать с себя оковы столь поздно.       Не укладывалось одно в голове Тахомы – он сам. В этой картине он пятый лишний. Потому в сознание впилась тревога остриями мечей, а нагой торс только подкреплял незащищённость.       Их привели в приличных размеров гостиную спустя два поворота и десятки метров коридоров, оставив наедине с собой.       — А тут красиво, — запрокинул голову парень со щитом.       — Принадлежит к месту, не то что в британском музее, — продолжил смолток Освальд, присаживаясь на диван византийского стиля.       — Прошу прощения, всё хотел спросить… — обратился подросток в форме, — почему вы в таком виде?       — Ни малейшего понятия, — чётко выговорил Тахома, — хотя и у вас прикид такой се.       — Чего ты имеешь в виду? — спросил блондин в джинсовке напротив.       — Ну, Корона не особо жалует фривольность в стиле, — произнёс он, перед тем как сорвать виноград в необычную крапинку, — хотя они и «таких» не особо жаловали до недавнего. Со мной всё понятно, что ничего не понятно, но чтобы вас не приодели на светскую встречу? Или вот так регистрирование проходит под грифом «секретно»?       — О чём ты, фильмов про секретную службу пересмотрел? — ухмыльнулся блондин.       — Да скорее ромкомы, — отозвался парень в зелёном, намекая на побег с места «преступления».       — А вы спокойные, как удавы. Каждый день с королём пересекаетесь?       — Это просто вступление, — вздыхая, произнёс брюнет с мечом.       — Вступление на должность? — спросил Освальд, закинул в рот виноградинку и сразу покорёжился.       — Может, не стоит есть неизвестное? В ягодах может содержаться яд или…       — Хотели бы прибить, всадили в спину с дюжину раз клинки. Проще и легче так, чем травить, — обрубил маг лучника.       — Ну и мнение у вас.       — Зато фрукты ем. Вкусные, кстати, но вырвиглазно кислые.       Блондин потянулся к некоему неопределённому фрукту и надкусил, оставшись довольным сладостью. Остальные не спешили облюбовать действительно экзотические сорта фруктов, оставшись сидеть обособленно поодаль от каждого.       Блондин в джинсовке сидел напротив мага на диване, разглядывая обстановку. Весьма радостный и непринуждённый. Молодой, совершеннолетний. Хафу – наполовину японец, наполовину европеец.       Брюнет в спортивном костюме уставился на меч, редко двигая глазами из стороны в сторону. Спокоен и отчасти выглядит скучающим. Примерно совершеннолетнего возраста. Азиат. Японец.       Блондин в школьной форме. Сидит на краю, подобающе традиции. Не смотрит на других, только в пол. Сдержанный, когда внизу активно распылялся фразочками в людей Короны. Хафу.       Брюнет в зелёной толстовке. Растрёпанный, рассматривающий окружение, как хафу в джинсовке, но не методично, не сосредотачиваясь подолгу на одном. Совершеннолетний, ровесник копейщика и Тахомы. Японец.       И он сам – Тахома, изучающий четвёрку и ищущий ответы. Тоже молодой, тоже парачеловек. Охотник до недавнего и маг барьеров – до конца. Хафу.       Схожести есть, уже исходящие от корней. Смолток на английском показал слабый акцент, а манера общения подтверждает пользование языком в повседневной жизни – не без пяти минут приезжие.       — Вы, парни, в гильдиях или Ассоциации состоите? — прервал тишину Тахома.       — Чего?       — Частные лица, что-ль?.. Я просто не врубаюсь, несовершеннолеток дворец себе припахивает, без опыта даже? Знал бы раньше, три года не терял бы по данжам, — неосознанно потянулся тот рукой к месту, где должен быть сгусток черноты.       — Ладно, хватит, — поднял блондин руки вверх, всё ещё держа копье, — тут уже тебе не отвертеться. Говори начистоту, о чём ты пытаешься узнать, потому что я без понятия, да и они тоже.       Маг оглядел оказавшихся от вопросов в ступоре парней и сам от того впал в ступор. Не могут они разыгрывать и как-либо отыгрывать настоящую эмоцию все разом, из раннего поведения и рассадки порознь вытекала несговорённость друг с другом для совместной реакции.       — Кхм, — упёр он голову рукой, — давайте по порядку. Вы про организацию такую слышали, как Ассоциация охотников? Может, локальную версию на родине, нет?..       — Нет, конечно, — ответил копейщик, а щитовик покачал головой в такт слов.       — О, ками, неужели это допобучение…       Лучник же молча задумался.       Поверить, что богатые сынки настолько оторваны от реальности, что не соображают вовсе про парасилы, арки, данжи, организацию борьбы и прочее-прочее Тахома не мог. Во-первых, потому что встречал по-настоящему богатых людей и охотников высокого ранга, пускай и мельком, но именно они держали этот бизнес, всю авантюру в своих загребущих злато руках. Они более чем ясно осознавали мелкие детали и огрехи выстроенной системы, умели использовать и обходить оные, в ином случае их капиталы рухнут. В то же время и с другой стороны общества низший и, считай исчезнувший, средний классы пытают удачу пробиться к богатствам, которые исходят из хтонической напасти и геенны огненной. Коллективно они знают глубже и лучше подноготную новой вехи мировой истории и новый экономический пузырь, раздувшийся вокруг данжей и сокровищ оттуда. Во-вторых, мир выстроился вокруг данжей. Всё общество, дети с малых лет до стариков в шаге от могилы знают эти аспекты.       Четвёрка – не знает. То нельзя списать на временную амнезию от прохождения через арку уже, видимо, в реальный мир из данжа, а не наоборот, как Освальд считал ранее. Нельзя выборочно забыть, стереть из памяти всё относящееся к охотникам и монстрам, и оставить только никоим образом не касающиеся этого воспоминания. Память работает не так, она действует ассоциативным методом, через связь одного с другим, словно нити сети. Разорви узлы, останутся нити.       У них же не было и нитей.       — Про парасилы, паралюдей, классификацию по рангам не припоминаете? Откуда вы ковырялки раздобыли за пару дюжин миллионов долларов? Видимо, арка мощно вдарила по мозгам, но, давайте, приходите в себя, амнезия не должна на таких как мы сказываться подолгу.       — Да на мне она вовсе не сказывается. Трудно вспомнить того, чего нет, — вдарил ответом под дых щитовик.       — Ну это розыгрыш. Где тут скрытая камера, дайте улыбнуться в телевизор.       — Слушайте, я чёт похожее читал в ранобэ до сего момента. Там, про разные оружия, как у нас. Вот посоха не припомню, — тыкнул щитовик в объект разговора.       — О чем ты вообщ… неважно, — мечник проигнорировал всех, как и раньше.       — Мне знаком… — только лучник встрепенулся, чтобы вставить свои пять копеек, как одна из дверей гостиной отворилась, впустив внутрь группу служанок и дворецких, прервав разглагольствования присутствующих.       — Господин, прошу пройти со мной для мерок, — обратился дворецкий к Освальду.       — Видимо, останемся без ответов, парни, — вставая, произнёс Тахома, — измерят для последнего места в жизни и отправят туда одетого с иголочки.       Шутка про гроб осталась висеть в тишине четырёх пар глаз.       — Про музей вы тоже не поняли, — бросил он напоследок и последовал за мужчиной.       Его вели через смежные комнаты, в первой примыкающей к гостиной которой маг завидел подготовленные гардеробы для четверых персон. Ведущий не останавливался ни в первой, ни в последующей, отводя щеголяющего гражданской джинсой на ногах всё дальше. Проходя мимо окон, маг всматривался в них для топографического понимания своего нахождения, но вид был непримечателен – еле видный внутренний двор или лужайку загораживала тянущаяся крыша, а будто намеренные повороты в маршруте сбивали возможность определить хотя бы по ней.       Цели запутать Освальд не уловил и спустя три поворота от изначальной гостиной его привели в точку прибытия. То было малое помещение без изысков, точно не кабинет, но переговорная, а в данный момент – гардеробная. Два стола, ряд стульев и кресел, малый комод, подсвечники и широкое окно за спиной. На ближайшем столе писчие принадлежности, на основном кипа бумаг, пара трактатов в старинных переплётах и шкатулка. Помимо дворецкого в комнате находились служанка и скучающий… мистер.       Одетый с иголочки средних лет мужчина с отличительными бакенбардами, если он не являлся зачинщиком всего происходящего вокруг Освальда, то уже ничего не подойдёт в качестве ответа и всё случившееся это просто бредовый послеоперационный сон.       — А ты при параде, — ухмыльнулся тот, вальяжно сидя на антикварном стуле. — Делайте свою работу, — обратился мистер к прислуге.       Те исполнили лёгкий поклон и вооружились измерительным инструментарием и трафаретами. Служанка подготовила ткани в различных комбинациях, показывая некоторые мужчине, что одобрял или отвергал качанием и киванием головы соответственно. Дворецкий в свою очередь измерял пропорции и длины отдельных участков тела, тщательно записывая оные.       И опять же молча, словно Тахома был безвольным манекеном. Его недовольство скапливалось на лице с каждым мгновением, измерением дворецкого, игнорированием служки и мужчины в выборе тканей. Они все заняты своим делом, когда Тахома оставался четвёртым лишним. И этого он не желал.       — Избегать меня долго будешь?       — Так ты созрел для вопросов, — перевёл мужчина внимание на охотника.       Взгляд, наклон головы, интонация, слова, поза, всё выдавало в нём не аристократа высоких кровей, а наглеца с малой властью в этот короткий промежуток времени. Тахома с такими знаком. Можно сказать, он такой же, завистливый и умеющий вставить колкость.       — А ты подготовился к ответам, я смотрю. Где я, в Виндзоре?       — Не представляю о каком месте идёт речь.       — Значит в Уэльсе. Молчаливость, хмурость и острый язык присущи горцам. Откажись от одного из аспектов и вот мы в Ирландии. А я лучше окажусь в аду, нежели в Ирландии.       — И не в Уэльсе в том числе, — обрубил мужчина Освальда. — Ты не до конца осознал, но ты более не в своём привычном мире, а призван сюда, в этот мир, именуемым Нортейрионом. Находишься ты в королевском дворце в столице Мелромарка. Марка столице имя.       Стоявший столбом маг отпрянул с места и сместился к столу, где увидел пометки дворецкого на незнакомом языке и письмом, сделанные перьевой ручкой.       — … В Мелромарке, в Марке. А вы оригинальны на названия, — распрямился от записей охотник.       — Оденьте его наконец, — бросил мужчина прислуге, продолжив разговор с охотником: — Отличная от твоей и других призванных одежда, отличающаяся утварь, стиль, язык, окружение, пейзаж за окном и, да, разительно отличающаяся столица с неизменным тысячелетия именем, — улыбнулся он. — Оружие, что нельзя отцепить от себя, будто оно приклеено к телу, как заготовка бумаги. Попробуй, повесь Посох на пальце.       Тахома последовал словам и протянул руку с Посохом вперёд и разжал её. Тот не упал, но остался в раскрытой ладони. Повернул её к земле и результат не изменился – древко не покачнулось в сторону и не последовало в след за гравитацией вниз. Он схватил Оружие другой рукой и только после этого оно отстало от первой. Служанка терпеливо ожидала, пока тот, как дитё малое, не наиграется с игрушкой и после махинаций с перекладыванием из руки в руку начала одевать охотника в тканевую рубашку. Мягкую и приятную на ощупь. То была шёлковой.       «Дорогая», — запечатлелось в его голове.       — Срубят часть тела, где находится Оружие, оно переместится к ближайшему участку, — продолжил мужчина. — Отрубят руку, перелетит в другую, лишишься обеих – останется на теле. Благо на твоём есть за что зацепиться.       Освальд оглядел переговорную ещё раз, ища современные детали, но не было ни обыденных люстр, светильников, ни розеток с проводами, равно как он не мог припомнить что-либо в прошлых помещениях. Нетронутый гранит доэлектролизации. Не верится, что во дворце оно не проведено, но всё больше слов и всё каждый прожитый миг давал обратные впечатления.       В голове возникло две версии, одна абсурдней другой. Или он в осознанном сне, что случается с паралюдьми чаще обычного люда, или он действительно сейчас в другом мире. Охотник снова повернул голову к столу, пока дворецкий отвлёкся в рядах дорогих одежд, а служанка застёгивала пуговицы на рубашке за Тахому, которому даже такое простое действие стало скованней совершать с лишним предметом в руках. На столе всё так же лежала ручка, острая и опасная. Резким движением схватить и уколоть себя в руку, подтвердив за отсутствием боли сновидение, а дальше твори, что хочешь. Главное подтвердить сознание в иллюзорности и…       — Ак-х… Ауч.       Только тот схватил ручку и был готов пролить пару миллилитров своей крови, как руку сковало и по ладони прошлись мелкие разряды молнии вместе с конвульсиями, вышвырнув тем самым перо в дальний угол.       — Это вторая особенность Оружия, — прервал секундную тишину мужчина, — другое ты не можешь использовать, только это. Не думаю, что ты хотел заколоть кого-либо из них ручкой, имея при себе инструмент получше, но знай, вредить себе тоже не стоит. А вы продолжайте свою работу, — приказным тоном он произнёс напоследок прислуге, которая замедлилась от форс-мажора. — Третья же особенность, как ты мог, я надеюсь, заметить – это перевод любого языка, умение говорить на том же языке, что и собеседник, и особенность понимать находящемуся в речевом контакте с тобой любой язык, на котором ты говоришь.       Версия со сном отлетела вместе с пером в угол. Поверить в перемещение в другой мир от того не становилось проще. Конечно, с появлением арок и паралюдей с монстрами возникало всё больше слухов и смелых идей, почему и как всё это возникло, включая контакт с потусторонним миром и телепорт на другую планету, схожую со Землёй. Нужно было всего-то найти вторую арку в данже, но всё это оставалось слухами, а вход и выход всегда был одним.       Видимо, до сего момента.       — И как мне пользоваться остальным, раз всё отлетает?       — Так пользуйся по назначению, — бросил он вторую перьевую ручку Тахоме.       Тот поймал, и ручка покоилась в ладони. Подумал о ней, насколько эффективна в качестве заточки, так сразу же по запястью к пальцам пронеслись мелкие молнии синих оттенков. Неприятные, но терпимые и быстро прекратившиеся, как только мысль об оружии пропала из головы.       — Я не узнал твоё имя, — продолжил Тахома.       — Можешь называть Робертом Сужем, — вставая со стула, произнёс тот.       — Почему я нахожусь в этой комнате? Что с теми?       — С Легендарными Героями всё в порядке. С одеждой возникнут сложности, но для них специально преподнесли подходящие размеры для малой комплекции тела. В остальном их головы забивают придворным этикетом: правильной походкой, стойкой, сидением, прочим-прочим, чему ты должен обучаться сейчас в том числе, — поднял он две книженции с основного стола. И тут же их небрежно бросил назад.       Тем временем Тахому одели в строгий мундир тёмных цветов без ярких элементов: эполетов, петлиц, аксельбантов или шевронов. Он сковал тело настолько, что сгибаться и даже просто повернуться торсом стало затруднительно. В нём он ощущал себя манекеном ещё сильней.       По крайней мере, он был полностью одет. Несуразно ввиду чёткой официозности вверху и фривольности внизу, но одет был.       — И чем же я особенный, что удостоился отдельным присутствием местной «аристократией»?       — Абсолютно ничем. Ни ты, ни они ничем, как люди, не выделяетесь здесь и каждый встречный авантюрист, богач, оборванец с улиц или дворянин мог занять твоё место. Он, — указал на Посох, — особенный. Приоткрою правду, тебя не призывали те маги. Ты был Избран им, — снова он указал на Посох. — И он важнее, чем ты думаешь. Ради него тебя увели с чужих глаз, ради него я здесь, ради него я встал и ради него сюда зайдёт настоящая аристократия, — произнеся фразу, Роберт повернулся к главному выходу.       — О чём речь? — поднял бровь Тахома.       — Замолчи и веди себя пристойно.       За стеной послышались приближающиеся глухие шаги. Прислуга оставила свои дела по убранству и подготовке костюма, также повернувшись к выходу.       В отворившиеся двери хлынул свет закатного солнца, пробивающегося через коридор. Двери отворили два закованных в парадные доспехи рыцаря, впустив через некую ограждающую переговорную и коридор плёнку величественную фигуру высокорослого мужчины в богатой мантии глубокого фиолетового цвета. Его лицо испещрено мелкими морщинами, а локоны волос вместе с бородой были белёсы. Голова венчалась короной.       — Ваше Величество, — произнёс в поклоне Суж.       Он промолчал на приветствие и поклоны, приблизившись прямо к не шелохнувшемуся охотнику и вперившись взглядом на Посох, лишь иногда косясь на юношу. С каждым новым поворотом головы он всё пристальней всматривался в драгоценный камень и навершие. Сцена проходила в молчании, никто не собирался разогнуться из поклона, ни помешать королю заниматься своим пожеланием. Вдоволь насмотревшись на артефакт, король обратил внимание на мага:       — Назови своё имя, юнец, — величественно приказал он глубоким голосом.       — Тахома Освальд.       — Освальд. Заставь его запомнить твоё фамильное имя.       Короткая фраза короля закрепилась в воздухе, когда тот удалился, сохраняя всем известный, кроме охотника, этикет. Только после закрытия дверей и потери звука шагов Роберт соизволил принять вертикальное положение, а за ним и прислуга.       — Поторапливайтесь. Пальто затянуть в поясе, брюки сменить на офицерские. Муар отделить. Головной убор не причислять. Туфли среднего размера, — он обратил внимание на Освальда. — Они могут и насильно тебя одеть, если собираешься стоять истуканом.       — Дай брюки, — смирился тот с полным вживанием в аристократичный-офицерский образ. — Это был король.       — То был Его Величество, — поправил менторским голосом Суж, — Олткрей Мелромарк XXXII. Всё ещё не веришь оказанию в другом мире?       — Отнюдь, — спокойно высказался Тахома. — С его появлением убедился окончательно. Меня вот что интересует, — начал охотник, почти полностью обнажив нижнюю часть тела, — чего он зашёл ко мне, поздороваться? К другим, что-ль, тоже пошёл руки жать?       — …       — Угу. Ёмко. И о ком он говорил?       — Ты сам знаешь о ком, Освальд, — пожал плечами Роберт. — Меня начнут терзать смутные сомнения, если не догадаешься.       — Меня они уже терзают по поводу твоих возможностей в ответах на вопросы.       — Нахален и дерзок. Такой ты мне нравишься. Под стать ему, — кивнул мужчина в сторону Оружия.       Было уже трудно узнать в парадном наряде того полуголого парня, будто подобранного с улицы. Однако в согнутой фигуре на стуле, одевающей туфли двумя свободными руками нельзя было скрыть неаристократичную особу. Суж понимал, что как он ни старайся, но скрывать отныне и до победного конца, увы, было невозможно.       Сужу была давно известна простая истина, что обман и недоговорки вперемешку с правдой лучше справляются нежели тотальное сокрытие. Тем более, когда дело касается людей, и людей очень влиятельных, хоть и не осознающих свою важность полностью.       — Сообразил опирать на другие части тела? Похвально за смекалку. Прямого контакта с кожей оно не требует.       — Ох, благодарю за напоминание, — показал тот на свет ладони в перчатках. — Ты сказал, что я «избран». Что это значит? В общих чертах.       — Всякое разное. Высокопарно сидеть на заседаниях, выступать на публике, поддерживать мир в опасный час, разить монстров, становиться сильней, постигать глубины, двигать людей к светлому. Все двери открыты, но также и обязанности на плечах несоразмерные прибавились.       — Утверждал ранее, что я не особенный ни в чём.       — Именно. Любой другой имел те же возможности оказаться на твоём месте. Но оказался ты. А значит в тебе есть что-то. Не что-то уникальное, но нужное Посоху, что он разглядел и Избрал тебя. Осталось проявить это нужное и оправдать ожидания.       — Ну-ну, — осознавал Тахома, куда клонит информатор. — Какие побочные эффекты от перемещения?       — Никаких, насколько известно. Если не считать выдёргивание из прежней жизни.       — Потеря памяти? — проигнорировал он удар под дых.       — … Не наблюдалось, — посерьёзнел голос Сужа.       Тахома замолчал на мгновение.       — Будут приглашены доктора на утро, — отозвался аристократ.       — Незачем.       — С какой стати?       — Потому что незачем. Амнезия – ошибочное предположение. Я здесь, стою на своих двоих, дышу полной грудью, грудь покрыта зажившей кожей. Перемещение исцелило меня и даже больше – я, наконец, не вечно утомлён монотонным убийством монстрятины побольше. Отличная терапия!       — Разовая, — оскалился в улыбке Роберт, — так значит ты авантюрист.       — В некотором роде. И здесь они тоже есть.       — И авантюристы, и монстры, и даже подземелья с драконами. К последним не рекомендую идти – погоришь на деле.       — В курсе. Я на второй линии сражался, осознаю весь… — облизал он губы в поисках подходящего слова, — крах.       — На второй линии?       — Последний вопрос, — снова пропустил мимо ушей слова собеседника, — от чего молили призыватели спасти этот мир?       — … На это ты получишь ответ от Его Величества.       Он открыл шкатулку, стоящую на столе, и аккуратно взял знак отличия из неё.       — Перекладываешь ответственность на Его Величество короля?       — То не в моей компетенции. Моя задача была ознакомиться с новым Героем и понять, что за человек передо мной.       — И каков же он?       — Удостоен знаком отличия, — пространно ответив, он аккуратно и ловко нацепил медаль на груди выше сердца. — «Такова судьба мужа бравого, быть поражённым в сердце сталью или медалью». Удостойся той судьбы, чтобы следующая награда была за заслуги. Осмотри её после и храни как подарок двора.       Теперь Тахома Освальд был готов к аудиенции и воссоединению с остальными призванными. Одетый в строгий парадный мундир и элегантное светлое тканевое пальто поверх него, он разительно преобразился внешне, стал деловым и серьёзным, пыша при этом молодой силой и мужской красотой. Смазливое лицо помогало в последнем в особенности, создавая особый шарм молодого дворянина на воинской службе. Чёрные лакированные туфли, белые перчатки, трёхлучевая звезда на медали и изящный Посох – мелкие детали в образе, подчёркивающие его. Несомненно, преобразить можно любого. Однако образ нужно не только создать, но и поддерживать:       — Совершенно забыл о нравоучениях и уроках о вежливости и морали. И учить не собираюсь. Не сутулься, ходи, не глядя в пол. Костюм поддержит в правильном положении, в ином задушит. К господам обращайся «лорд», к мадам – «леди», говори кратко и по делу. Создашь образ человека такта, который присущ твоему характеру. Пальто снимешь только после аудиенции в покоях, до сего терпи испарину. Надеюсь, на приёме пищи не ударишь лицом в грязь?       — Обязательно отыщу лужу побольше и, по-свински визжа, прыгну в неё.       — Не сомневался. Потому вы будете одни. Причешите, — обратился он служанке и после дворецкому: — Уолтер, проводи господина Освальда на королевскую аудиенцию. Воссоедини с Легендарными Героями по третьему пути.       — Как прикажете, — старческим голосом произнёс дворецкий. Он впервые подал голос за всё это время, когда служанка осталась безмолвной и безымянной.