Глава девятая: Медный колосс

      — Представьтесь.       Цитадель не хвасталась размерами или убранством, не было здесь места роскоши и излишеству. Холод прагматизма диктовал форму окружению. Холод же был и проводником троим по вытянутой крепости, по её древним коридорам и лестницам, по которым они ступали в сопровождении.       Кабинет, в который привели «провинившуюся» троицу, выдерживал ту же идею прагматизма и функционализма. В полукруглом помещении еле хватало места пятерым пришедшим, глядевшим на нынешнего управленца Эйзера, высокого мужчину средних лет, чья макушка головы почти касалась потолка. Сам он загораживал свет, льющийся из единственного окна, отчего лицо тонуло в мареве. Он стоял за широким столом из потемневшего от времени дерева, создавая чуть ли не карикатурно официозную картину, сравнимой с кабинетами канцлеров. С одним нюансом.       — Эрнст Сотэм, — после недлительного переглядывания представился Суж.       — Он – Роберт Суж, — в разговор встрял Освальд. — Анн Бекю, — качнул тот головой в сторону женщины. — Я – Тахома Освальд.       Кабинет утонул в шумном дыхании шестерых человек, а взгляд мужчины за столом перемещался по пришедшим с одинаковым интервалом. На лице Сужа так и читалось, насколько ему тошно от действий Освальда. Бекю в свою очередь не проницала ни единой эмоцией мимикой или позой. Иномирец был уверен в пополнении словаря на пару-тройку дюжин новых идиом и словесных выражений после данной «встречи». Если они, конечно, выйдут из кабинета живыми, оказавшись все на одной стороне баррикад. Корить себя за поступок он не собирался и считал себя правым на риск.       Наконец, управленец нарушил неуместное молчание:       — Роберт Суж? — обратился он к бледному мужчине. — Распишитесь.       Он положил около борта стола лист пергамента и перьевую ручку.       — Для чего? — спросил Освальд.       — Распишитесь, — повторил управленец.       Суж качнулся вперёд и оглядел пергамент. Поднёс к свету для просвечивания. Протянул к Бекю, которая покачала головой, прищурившись. Убедившись, что в пустом пергаменте нет двойного умысла, он оставил размашистую подпись наискосок посередине листа, чтобы ту не могли так запросто использовать для подделки. Управленец разглядывал процесс, а потом результат, водя концом второй ручки по закорючкам.       — Что делали в запечатанном складе? — продолжил он, оторвавшись от занятия.       — Своё дело, — ответил Освальд.       — Которое пересеклось с моим, — отрезал управленец. — Мне известно о ваших передвижениях и только благодаря случившемуся эксцессу в порту вас не бросили на плаху без суда и следствия. Докладывайте без утаивания.       — Ну-у, следствие только что расписалось, — протянул Тахома, — роль палача для неё вполне себе удовлетворима, а я, выходит, в роли судейства выступаю, — скривился он. — Не самое приятное, но раз меня Избрал Посох на сим месте, а Его Величество одобрил, то почему бы и нет.       — … Сэр Ферфакс, сообщите ниже стоящим для подготовки места казни, — с нетерпением обратился собеседник к новому участнику разговора. По его взгляду считывалось лёгкое раздражение от словесной эквилибристики.       — Мы трое из столичной юстиции, — сменив клоуничество на серьёзность, твёрдо произнёс маг. — Прибыли по причине отсутствия сообщения с Сеаветом, а также для расследования дела об апофистах, которым занимался герцог до своей смерти. И кое-что мне подсказывает о вашем понимании, о чём идёт речь.       Он смерил взглядом управленца не дольше секунды и перевёл внимание на фигуру позади:       — Капитан, доложите, что вы видели в доках и что я показал.       Стоящего за столом внутренне насмешила столь экспрессивная серьёзность и установка, будто гость управляет ситуацией. Однако капитан тронулся с места и протянул трёхлучевую медаль в руки управленца.       — Чары настоящие, а металл чистый, — низко пробасил Ферфакс. — Это не подделка. Насчёт Посоха и…       Управленец поднял руку, чтобы капитан не продолжал. Тому крайне не понравился повелительный жест, но не посмел ослушаться. Мужчина за столом покрутил изделие в руках, всматриваясь в детали и в слова, выведенные девизом. Капитану он верил, но всегда стремился найти вещественное подтверждение. Мужчина вновь поднял глаза на Освальда, а затем вытащил из стола пачку бумаг.       — Как можете подтвердить свою причастность к юстиции и благу Мелромарка?       — Компроматом, что был выкраден тем соглядатаем, — держась за бок, Суж подтащил стул от камина к столу. Звон ножек по полу заполонил кабинет. — Раз юный господин затащил всех нас в рамки выступления, то, увы, исполню роль.       Роберт шумно сел на стул, опираясь о стол. В недолгой паузе мужчина по другую сторону стола искоса поглядел на Тахому.       — В документах, — он указал на бумаги в руках управленца, — фигурируют трое имён: Эрнст Сотэм, Луиза Ренэи, Филипп Тисэр. Целью миссии значится «оценка ущерба», но, конечно, то лишь прикрытие, — Суж издал фальшивый смешок. — И слепой увидит, каков масштаб последствий от Бедствия. Первоочерёдно задача состоит в расследовании деятельности группы людей, известных как апофисты. Во вторую очередь, раз здесь присутствует юный господин, восстановление и укрепление обороноспособности региона, урегулирование порядка и остальная Геройская деятельность. Которая должна проходить в соответствующих местах, — надавил он интонацией в конце.       Он перевёл дыхание, отдышавшись.       — Моё настоящее имя Роберт Суж, следователь столичного административного округа при королевском дворе. С недавних пор агент этого юного господина, — показал он жестом на Освальда. — По приказу Его Величества Олткрея Мелромарк, — уточнил Роберт и ярко выраженно потянулся взглядом на трёхконечную медаль.       Переглянувшись с капитаном гвардии, управленец озвучил давно витавшее в его голове:       — Как вам везёт в поимке столь занимательных лиц, сэр Ферфакс?.. Вы свободны. Захватите с собой гвардейца.       — Гвардия остаётся одним из главных исполнителей Эйзера, — размеренно ответил капитан. — Вас будут ждать в зале совещания, барон Сиденхэм, — произнёс он в дверях и покинул кабинет. В помещении осталось четверо.       — Светские речи – это не про меня, — обратил на себя внимание Сиденхэм. — Без отлагательств и по делу. Вы – Роберт Суж, столичная юстиция, — указал он на следователя, — вы кто? — указал он на Анн.       — Системное имя: Анн Бекю, — мерно произнесла та.       — Деятельность? — мгновенно задался вопрос от Сиденхэма.       — … Агент дома, — ответил за неё Суж.       — Клинок, — вслед за Сужем утвердила Бекю.       — Клинок? — переспросил Сиденхэм, переводя взгляд на двух агентов.       — Клинок, — вновь утвердила Бекю и щёлкнула пальцами.       В комнате на миг смеркнул свет, а тьма почти живой и осязаемой пеленой слегка коснулась по всем поверхностям кабинета. Сразу после всё вернулось в изначальный облик. Освальд испытал краткую сдавленность в груди во время тьмы, будто он падает.       — Клинок, — пожал плечами Суж на подобную демонстрацию.       — … Вот как, — промедлил барон. — Будучи дитём не выше стола, — постучал он по столешнице, — наивно мечтал стать великим воином, настоящим клинком, способным сражать хтонических демонов и верно стоять на страже людского рода. Не думал, что услышу это наименование где-то кроме детских сказок, а про встречу в живую не мог представить вовсе, — он вернул взгляд на Анн. — Какому дому служишь, о, клинок?       — Дому мелромаркскому.       — Конечно, — барон и не надеялся на точный ответ. — А вы, господин?       — Тахома Освальд. Звёздный Герой Посоха.       Он стукнул Посохом по полу, выставив тот вперёд. Взамен дальнейших вопросов в викторине «я есть я» последовало молчание, длительное и бесстрастное. Наконец, управленец ответил:       — Не поверю.       — А я не Санта-Клаус, чтобы в меня верить.       — Не поверю, что и второй регент Мелромарка испустил дух, — продолжил Ричард с уточнением.       — Его Величество Олткрей Мелромарк здравствует, — мрачно произнёс Роберт. — Посох Избрал нового преемника.       — Орудия выбирают новых кандидатов, когда прошлые погибают, следователь, — продолжил в том же духе барон. — Буду прямолинейным – к Его Величеству у меня найдутся претензии, личного и, — он обвёл руками вокруг себя, — общего характера. В частности, что отправленная помощь в порушенный город и разорённые земли – это трое сыщиков.       — Гонцов отправить, не? — нагло спросил Освальд.       — Вещательная башня разрушена в Бедствии, а гонцов, маг, — обратился барон низким голосом Герою, — показательно убивали металлом и вешали на деревья у дорог. Вместе с сопровождением. Мы отрезаны от королевства, которому сообщилось масштаб разрушений сразу после Бедствия. Потому претензии и непонимания, почему здесь именно вы и почему в столь малом количестве, будут произноситься мною.       Впервые за разговор барон нахмурился и закрыл глаза, чтобы перевести дыхание.       — Я не доволен сложившимся положением и отношением короля в сторону моего погибшего сеньора, — продолжил он, — но если предо мною настоящий Звёздный Посох, то значит смерть короля или лишение его рассудка. Ни того, ни другого я не желаю своему королю, — твёрдо подчеркнул барон.       — Первое валидно в случае Священных Орудий, — произнёс Суж. — Звёздное может покинуть и здравствующего Обладателя, чтобы найти подходящего для новой миссии.       — Господин Суж, вы правда считаете, что есть кто-то лучше для Звёздного Посоха, чем Его Величество?       — Нет, — прямо ответил он, глядя на Тахому. — Но как давно его рука держало древко Орудия? Когда он в последний раз исполнял прямой Геройский долг? Его Величество давно избрал королевский путь, путь правления, на котором Посох не обязателен, не поймите меня неправильно, — следователь быстро проговорил последние слова, обращаясь к барону. — Этот наглец, да, именно наглец, имеет все шансы и перспективы снискать славу разящей длани. Как и Его Величество в своё время.       — До Эйзера доходят слухи, пускай и с долгой задержкой. Призыв и Герои не остались непроизнесёнными. Королевство призвало Священного Героя? — Сиденхэм пробасил напрашивающийся вопрос.       — Призвались все Четверо. Разом. И он — указал Суж на Освальда, — вместе с ними.       — … Что? — недоумённо спросил барон. — Никогда бы не подумал в правдивость такой небылицы… — он резко прервался. — Господин Суж, будьте добры опровергнуть слухи о Герое Щи…       — Он совершил преступление против королевской семьи, — бесстрастно отрезал следователь. — Не казнён. На свободе.       — Господь Всеблагой… — глухо прошептал Сиденхэм.       Повисло молчание. Барон упёр руки на стол и склонил голову под прямым углом. В его голове метался ворох неблагочестивых мыслей, попыток состыковать только что услышанное с насущными бедами и найти то самое единственное объяснение всему происходящему. Не находилось. Не было его.       «Всеблагой, — просмаковал Суж эпитет. — Церковь Четырёх. Герцог не только продавливал вторую конфессию на своих землях, но и перетягивал в неё вассалов? Вместе с их поддаными? У змиистов новая подноготная. Ожидаемая – раскольничество должно нести религиозный характер. И он мне не нравится».       — Таоума Освальд, — поднял барон голову на Звёздного Героя.       У Тахомы незаметно дёрнулся глаз.       — Развенчайте идею, что я в объятиях мары. Покажите, что относитесь к Геройскому стану.       — Ладно. Такое вряд ли бомж в подворотне носит, — сказал Освальд на английском, оттянув ворот рубахи. Свету показался Тёмный покров. — Парочка формочек Посоха-а, — протянул тот, показывая перемену видов и размеров Орудия. — Напоследок, на каком языке я всё время говорил? — спросил иномирец.       — Не понял.       — И на каком вы со мной общаетесь? — продолжал он на английском. — Это не мелромаркский. Эт мой родной, ненортейрионовский. Английский язык. Здесь на нём никто не говорит, кроме меня, если захочу. И тех, с кем я войду в речевой контакт на английском. Такой приколюхи в свободном, да и в закрытом доступе нету, только у Оружий. Иначе бы он мне все уши прожужжал, — кивнул Тахома на Роберта.       — … Мне всё ещё сложно поверить в это, но так и быть, Таоума Освальд, — спустя время управленец согласился с настоящим.       У Тахомы дёрнулся глаз.       — Просто Освальд, — натянуто улыбнулся он.       — Что касается… — резко начал управленец новую тему, как его прервал иномирец.       — А викторину в стиле «я – это я» надобно закончить. Мы открылись, а кто за столом стоит?       В следующее мгновение перед глазами Тахомы всплыло Системное окно о приглашении в группу. Он принял. Под иконками Роберта и Анн появилась третья:              ⎡Ричард Сиденхэм       Класс: (скрыто)       Уровень: 63⎦              — … А до этого нельзя было, чтобы сократить перекличку? — хмуро пробубнил Герой.       — Да, можно, — ответил Сиденхэм. — Был риск, что предо мною окажутся вами называемые апофисты. В гвардии их кличут саботажниками по понятной причине, если мы говорим об одних и тех же индивидах. Окажись оно так, то что за саботаж через Системный Статус они могли провернуть? Рисковать попусту не с руки. Тем более покидание одной Системной группы и появление другой извещается всем состоящим.       Дверь в кабинет распахнулась, явив свету троих стражей. Ещё несколько были видны силуэтами в темноте лестницы.       — Спокойно! Отбой! — воскликнул барон. — Вернуться на посты.       — Есть, — спокойно выдохнул ближайший воин Сиденхэма.       — И отправьте посыльного к доктору Шенну. Вызвать хирургов, операцию проведут здесь в цитадели.       — Есть, — натянуто отчеканил гвардеец подле.       Дверь закрылась, послышались удаляющиеся шаги и лязг металлических пластин.       — Как я понимаю, то была ваша задумка, господин Освальд, неподдерживаемая остальными, — Сиденхэм перевёл зрение на агентов. — Не могу с ними не согласиться, но я вам не враг, равно как и Эйзер.       — Славно, — многозначительно ответил Суж. Освальд не собирался узнавать, что под этим «славным» он подразумевал.       — Расскажите краткую сводку произошедшего, — мягко попросил Тахома. — В особенности про события после Волны.       Барон кивнул в согласии.       — Раз призваны Герои, и даже Посох, а вы оказались здесь, основную картину вы и так знаете, — начал Ричард. — Волна ударила раньше времени, округ находился в приготовлениях…       Рассказанное мало отличалось услышанным доселе от канцлера Милдмея. Больше подробностей, мелких деталей и нюансов под призмой личного пережитого, но общая картина оставалось той же. Освальд сделал заключение, что Сиденхэм отрапортовал в столицу те вести. Как оказалось дальше – заключение верное. Барон был расквартирован в городе незадолго до начала Бедствия эсквайром по приказу герцога. Для чего именно у мертвеца теперь не спросить – он, как и многие другие, погибли во время прорыва южных врат.       «Спросить», — утвердила Бекю в мыслях.       Воин по ту сторону стола говорил сухим металлическим голосом, уверенно рассказывая о далеко не ярких событиях произошедшего. Тахома иногда мог уловить нотки меланхоличности и грусти в голосе рассказчика, но они не перекрывали основные намерения. С уточняющими вопросами от Сужа насчёт обороны картина Волны Бедствия выходила исключительно в алых тонах. Барьеры и магические укрепления вокруг и внутри города только-только разворачивались и заработать могли лишь спустя неделю полноценной откладки, потому на стены обрушились когти без всякой дополнительной, – скорее основной по мнению Тахомы, – защиты. Горожане и крестьяне из близлежащих деревней не эвакуированы. Большая часть личного состава армии герцога находится на другом конце Сеавета, в поместье был лишь малый отряд, что также не играло на руку. Положительным пунктом выходило своевременное укрепление слабых мест в обороне и реконструкции крепостных стен – без этого исполинские церберы снесли бы город подчистую. Ещё одним положительным пунктом была удвоенная численность натренированного гарнизона Эйзера, что помогла нивелировать последующие прорывы внутренних рубежей. Гарнизон же и потерял половину всего личного состава.       Рана на небе была огромной. Низко застыв над землёй, она простёрлась дальним концом до замка де Гриньо, а центр упирался с восточной стороны Эйзера. Со стороны Ловеса. Демонических стай псовых падало сотнями, остальных немерено, отчего единственной действенной тактикой была выжженная земля при подавляющей магической поддержки.       — … Обитатели Нетцера взбесились настолько, что повылазили из вод и создали природную преграду, отчего Волновые демоны не смогли перебраться на другой берег – вся вакханалия и бездумный хаос творился по эту сторону. Крепость де Гриньо оказалась на периферии атак демонов и после отбития мелких кулаков сил вышел на помощь городу. Без поддержки магов де Гриньо город сравнял бы с землёй. Итог осады вы и так видите. Гарь от сжигаемых туш до сих пор не выветрилась, — Ричард мрачно окончил сводку.       — Что насчёт Изера-порта и оставшихся монстров? — начал уточнять Тахома. — Здесь… тихо.       — Эйзер был отбит за довольно краткий срок. Около трети демонов обратилось в бегство, потому мы быстро организовали ответную погоню и последующую атаку на осаждающих Изера-порт… — он умолк на мгновение, обдумывая что-то. — Мне не до конца понятен этот момент – они словно ретировались прочь по чему-либо велению. После боя некоторые авантюристы, участвовавшие на Волне, сообщали о громадном змеевидном гуманоиде на самом горизонте.       От барона не было упущено, как Герой нервно покосился взглядом на своих спутников. Они в свою очередь спокойно внимали подробности непосредственного участника событий.       — Не было обнаружено даже следов, — продолжил Ричард, — а эти великаны, поверьте, наследили предостаточно. Невесомыми не были. Скорее всего, это просто слухи. Так или иначе, мы двинулись в ответный конный бой по направлению движения разлома на небе, вплоть до портовой набережной. Изера-порт… теперь это город-призрак, — не решился барон вдаваться в подробности той бойни.       — Корона обязует его восстановить и заселить, — уверенно, но с сильной усталостью в голосе произнёс Суж.       — И то будет другой город и совершенно новые поселенцы, — смуро ответил Сиденхэм. — Название старое и только. Граф Эйлс-Финч был просто в ярости от таких исходов. После известий о смерти Его Сиятельства он вовсе ни с кем не разговаривал больше суток.       На немой вопрос, адресованных от троих слушателей сразу, барон прояснил:       — Именно его войска должны были заняться обороной городов и подготовки местных горожан и крестьян к осаде за стенами, но… но всё произошло раньше времени. На третий день, когда дела в Эйзере ещё не казались столь удручающими и, чувствуя долг перед выжившими и перед теми, кому угрожают разбежавшиеся демоны, он принялся за зачистку местности. Город оставил на мне. Зря, — вставил свой комментарий Сиденхэм. — Смерть Его Сиятельства отразилось упаднически на всех нас. Граф объявил гроссе ягд – великую звериную охоту. После Бедствия все ближайшие магические леса стали агонизировать и разрастаться, а вместе с ними и их обитатели. Чтобы успокоить леса и предотвратить бедствия едва ли не большей разрушительности, нежели Волна, уйдёт немало времени. И даже так, благодаря его войскам, окрестности Эйзера в пределах пятидесяти миль можно считать умеренно-безопасными. Как и до Волны Бедствия.       — Что не сказать об опасностях, идущих от людей.       — Увы, это так, господин Суж, — покачал головой барон Сиденхэм в согласии. — Буду откровенен – Бедствие вскрыло нарывы. После скорого ухода графских войск случился подрыв тюремного блока при участии саботажников, за которых вас приняли в доках. За подрывом последовала остальная вереница: поимка гонцов, грабёж деревень, террор, открытая контрабанда, прочее, с чем справиться «крайне затруднительно», — съязвил он, — с малыми силами и повязанными руками. Я представился на место временного управителя, но по большей части я мало что решаю в плане того самого управления – этим занят малый совет при мэре. На мне же лежит военное дело как внутри города, так за его пределами.       — Перекрытие водного транспорта ваша заслуга? — подал голос иномирец.       — По тону вы не довольны решением, — прокомментировал барон. — Да, я продавил задумку с закрытием, и решение принесло успехи. В народе пустили слух, что подрыв блока случился при набеге остатков демонов, а большинство преступников погибло на месте. Отчасти то правда – отребья погибло не мало, но двое дюжин сбежало. Опуская муторные поиски внутри города, часть беглецов поймали в доках и в трюмах отходящих кораблей, в этих же кораблях при досмотрах обнаружили контрабандные вещи. Дорогостоящие, не только роскошь, которую ушлые очевидно захотят вывезти, но и редкие ингредиенты из ближайшего магического леса, а также магические артефакты разного применения. Беглецы, по сути, сдали с потрохами своих подельников, на которых вряд ли кто-либо вовремя обратит внимание. Мои малые рыцари и местная гвардия закончили зачистку внутри города и вскоре изоляционную политику с нашей стороны можно упразднить, — выпалив на одном дыхании, Сиденхэм умолк на мгновение. — Дела вне города до сих пор плачевные и мало контролируемы, несмотря на действенный прогресс в этом вопросе. Надеюсь, я полновесно донёс цель моих приказов.       — Более чем, барон, — вновь обратил на себя внимание Суж. — Что насчёт остального? Понимаю, вас к казне и продовольственным складам не подпускают, но что вам известно?       — Худо всё, господин Суж, худо. Провизии хватает на минимальный дневной паёк. Рынки и личный продовольственный запас купцов были упразднены, как цены взлетели на все продукты. Наживиться на горе им не удалось. За общественный труд люди получают кров, огонь, пищу, одежду по необходимости. С моих земель идёт четвёртый караван, но он последний – обирать своих подданных я не намерен. И так туго. С медикаментами и врачевателями всё также плачевно. Нехватка рук, большинство авантюристов или погибло, или они ранены, или сбежали по тракту на запад – ловить в их понимании здесь больше нечего. Гильдия авантюристов фактически перестала функционировать по той же причине – некого нанимать. Особо ушлые остались, у которых личные контракты с Эйзером. Лазареты и церкви сейчас заполнены раненными, благо с тяжёлыми травмами немного, основная масса посетителей с производственными травмами при восстановлении города. Организованы два новых кладбища за пределами Эйзера…       Тахома внимательно вслушивался в общие описания и складывал те с увиденным доселе. Картина вырисовывалась удручающей. Не настолько, чтобы впасть в отчаяние и забиться в угол, но вес ноши, которую Герой так или иначе возьмёт на свои плечи, был велик. Ситуацию из уст барона он бы описал как «стабильно тяжёлую». В таком состоянии он был в последние дни до попадания сюда Героем, в таком же состоянии будет находиться Эйзер. Будет крайне затруднительно выйти из этого вороха сплетённых проблем и не нажить немилость местного населения в лице бунта, риск чего, по наблюдениям Освальда, высок. Даже закрытие судоходства теперь не кажется столь… неразумным поступком – не закрой его и последствий было бы куда больше и куда серьёзней, нежели чем сейчас. И это удручало иномирца ещё больше. Любое решение принесёт немало последствий, а принесёт ли хоть какого-то положительного результата? После ночного разговора и утренних выяснений отношений он сомневался в ответе.       — … Преступный контингент активизировался и бушует с большим рвением, пока есть возможность. Грабежи и мародёрства не тронутых Волной поселений по ту сторону реки тому доказательство. В городе грабежи сошли на нет под дланью гвардии и показательными зачистками… Природа не делает поблажек, и северные ветра, которые принесли заморозки в начале лета, не главная беда. Размытые дороги и порушенные мосты через Нетцер пока что главный источник проблем – я не могу быстро перекинуть своих людей на ту сторону, а без постоянных ротаций и патрулей убить всю преступную шваль не представляется возможным. Попугать издалека, пока те бегут, пятками сверкая, и только.       — Вам не кажется это всё спланированным? — иномирец наконец-то решился озвучить томящийся вопрос.       — Если вы подразумеваете координацию контингента в Эйзере и нападкам на западе, то нет. Нету сообщения между ними, — нахмурившись, ответил Ричард после раздумий. — Нет контакта между ними. Если они и связаны личными знакомствами, то действуют опосредовано.       — В каких деревнях были грабежи, а в каких мародёрство? — не унимался Освальд, в котором заиграли нотки сыщика. — Полулюдей уводили в рабство?       — … Эйзер с запозданием получает вести, если вовсе получает, — начал Сиденхэм, — но вы догадливы. Ограбленных поселений и деревень, в которых проживало хоть сколько-то звериного народа, больше, чем чистых людских. Не обманываетесь, — он сразу вставил своё слово, — мы говорим о близлежащих поселений к тракту, вдоль которого полулюди обжились по большей части. Про обстановку в отдалённых, как я говорил, неведомо.       — И вы никак не контролируете ситуацию?       — Я не могу её контролировать, — рассерженно произнёс барон. — Будь здесь Эйлс-Финч с его войском, кризис состоял бы из другого ряда проблем. Сейчас уже на мои земли начинают позариваться рутьеры, и на севере до переправы слышится возня. Мои воины истощены постоянными ротациями, деморализованы малыми успехами и презрением от горожан. Вскоре они пойдут против моего слова и сбегут домой, а я буду только рад уйти вместе с ними. Дом важней, нежели сохранность чужих земель, в которых нам и нашей помощи не рады, — выплеснул он в воздух всё накопившееся.       — И там отсидитесь, пока бандиты с большой дороги разлетятся стервятниками и тактикой «ударил-отбежал», — в схожей манере едко произнёс Тахома. — В Ловесе планировали сделать плацдарм. Организованный. Это не проделки городской банды и парочки рутьеров, а части одного плана, — он выдохнул и продолжил спокойней. — Вы их зовёте саботажниками, нам известны апофистами, еретиками, раскольниками и прочим синонимами сепаратистского толка, но суть одна – через подельников и шестёрок кое-кто могущественный и влиятельный усердно обвивается змеиными кольцами вокруг Сеавета. Где, кстати, дочь герцога?       Иномирец не заметил реакции барона на «змеиные кольца», сделав пометку напротив мелкого пунктика. Сиденхэм промолчал с десяток секунд, вертя на языке неприятное ни для кого известие. Подозревал ли он, что положение мало того плохое, но старательно его пытаются сделать ещё хуже? За последние недели такое мелькало не раз и не два на задворках сознания. Но чтобы озвучить вслух или услышать столь ввергающие в смятение от новоиспечённого Героя? Нет, такое не вообразить и в самых смелых мечтах. Собравшись с мыслями, он озвучил требуемое:       — Нам не известно, где она. Должна вернуться из Шаласа, где проходил очередной турнир по фехтованию, но подробностей о прибытии, как и когда должна вернуться… тут мы ничего не знаем.       — Как это? — недоумевал Герой.       — Господин Освальд, — вкрадчиво начал барон, — я не столь был близок к персоне Его Сиятельства, чтобы он посвящал в подробности бесчисленных поездок его единственной дочери. Надеюсь, она в порядке, иначе, что случится с герцогством, я не представляю, — вздохнул Ричард. — Даже если она объявится в эту же минуту перед нами, мало что изменится. У неё нет достойного обучения для правления огромными землями, и опыт нулевой. Не повзрослела в третий раз – испытание до сих пор не пройдено, потому вступить в полновесные права… — он посмотрел на Героя. — Впрочем, правовой вопрос не главная помеха. С вами и в нынешней ситуации плевать всем на всякие испытания. И так отродья юродивые с небес падают, чтобы озадачиваться бумажками.       — Но… всё равно она нужна герцогству, — настаивал на своём Герой. Настаивал не в упрёк управленцу, но просто озвучивал очевидное. — Она дочь и единственная наследница. Если не она сама, то способные люди вокруг неё могут выправить положение до привычного, а дальше… а дальше не моё дело, — резко изрёк Освальд. — Я здесь, чтобы решить кризис, а не править через марионетку.       — Грубо, но мысль подана правильная, — барон покачал головой в согласии. — Мы находимся здесь по одной и той же причине, и мне хочется как можно скорее убраться восвояси. Я не городской управленец, и Эйзер для меня чужой. Так понимаю, — перевёл он тему, — это вас в Ловесе так оприходовали? Не удивляйтесь – информация о троих незнакомцев, явно не наёмников или авантюристов гильдии, дошло вчера до моих ушей. Вокруг города не так много мест интереса. Приношу извинения за копание в вещах, но без этого мы бы до сих пор считали вас так раз вестниками между преступным миром Эйзера и рутьерами.       — Надеюсь, мы их получим обратно в полной сохранности, — просипел Роберт, на что получил ответ кивком головы и вернулся к насущному. — В Ловес явилось человек двадцать, все на конях. Были. Фамилии Коттон и Клинстон что-то говорят вам?       — Ничего, — не сразу ответил Сиденхэм.       — Они были рыцарями.       — Всё равно ничего. Таких родов в помине не было в центральном Сеавете. Нужно обращаться к книгам фамильных древ, но таких у меня не имеется, а в Эйзере не хранятся. Возможно, в библиотеке ближайшего поместья герцога, но оттуда вы сами пришли.       — Кто ещё может располагать информацией?       — У графа Эйлс-Финча есть большая библиотека. Не думаю, что он будет ещё долго бушевать гроссе ярдом. Вернётся через неделю-две, тогда обратитесь или наведаетесь прямо к нему.       Сиденхэм, посчитав, что настал его черёд спрашивать интересующееся, переключился на Сужа с рядом уточняющих вопросов. Следователь отвечал кратко и пару раз уклончиво, оставив по итогу барона без какой-либо ясной картины произошедшего в Ловесе. Про суд и призыв всей Четвёрки сам барон отнёсся с присущей осторожностью к щепетильной теме, не позволив «наброситься», хотя он того хотел – было заметно по его виду.       От дел повествовательных диалог перешёл к делам насущным. Двое мужчин мало обращали внимание на третьих лишних, которые клубились в своих собственных мыслях. Что резвилось в голове Анн, Тахома узнать не мог и не хотел. Хватало и своего клубка, который никак не мог собраться во что окончательное и осознанное. Иномирец догадывался о причине состояния, но особо не желал услышать подтверждения этому. Поняв, что здраво закончить свою мысль он всё равно не может, он перевёл помутнённый взгляд обратно к переговорщикам.       — … оказана медицинская помощь и поддержка, — сказал Сиденхэм. — Насчёт последнего лучше обращаться к капитану Ферфаксу и остаткам малого совета, а не ко мне, но если потребуется мой голос, считайте, что он у вас.       — Благодарю, — кратко ответил Суж. — Я в свою очередь могу отправить прошение в свободный город Виндорхайм напрямую к высшим чинам, чтобы те помогли с доставками вниз по Нетцеру… Выход в море через Изера-порт открыт?       — Должен был расчиститься. Морские порты, насколько известно, не пострадали слишком критично, потому связь с прибрежными городами не оборвалась полностью и безвозвратно.       — … Я обсужу этот вопрос с малым советом, — тихо произнёс следователь. — Есть немалый шанс привлечения наёмных сил из городов Альб-Кирхен и Зюльцен. И продовольствие оттуда же, само собой, — добавил он. — Испытаем тем самым их верность герцогству и королевству.       — Это будет очень кстати, — на лице Ричарда впервые появилась улыбка. Скупая, но улыбка. — На том пока что и порешим, — он протянул руку Роберту и тот пожал её. — Работа с бумагами останется на мне, а вас проведут к доктору Шенну. Про ваши личности и цели никто не распространится из причастных, даю вам слово.       — Это будет о-очень кстати, — повторил Роберт фразу, с усталым видом глядя на Тахому.       — Личные вещи отнесут в ваши спальни, — закончил разговор Ричард.       — Нет, — вдруг подала голос Анн, вкладывая в оный особо вкрадчивые ноты. — Напрягаться не стоит.       Она же первой покинула кабинет и проследовала по лестнице вниз. Тахома, видя, что Роберт опять чувствует себя не сказать, чтобы отлично, оказался подле него на лестнице и был готов подхватить его в случае чего.       Отойдя на некоторое расстояние от кабинета, иномирец негромко произнёс на английском:       — Про замок ничего не упомянул.       — Не получил доверие, — кривясь от саднящей боли, ответил тот, — и письмо без правовой мощи. Ему это «здание» даром не сдалось в настоящий момент. Он сам многое чего недоговаривал.       — Просветишь?       — Нет, — отказал следователь. — Немного другим занят. «Помиранием».       

***

      Находиться в больнице Тахома не любил с самого детства. Из-за неизвестного рода недомоганий во всём теле его с ранних лет по нескольку раз в сезон гоняли по кабинетам, пропахшими хлоркой, спиртом и остальным дурнопахнущим. Его отец вяло отзывался о состоянии сына, мол, у него такое же было, и не придавал болячкам большого значения. Мать была противоположного мнения… К счастью, к семи годам источник сам себя изжил и паренёк зажил нормальной жизнью почти на грани бедности из-за погоревших активов и разразившегося экономического кризиса, к которым Освальд-старший, тогдашний бизнесмен, относился примерно так же, как и к состоянию сына. А ведь тогда в семье пополнение случилось в лице младшей сестры…       В общем, не любил Освальд-младший больницы, пускай и провёл на койках оных немалого времени. Хотя полюбить там нечего. Да и некого особо. В особенности последние дни жизни на Земле. В эти же последние дни он пришёл к выводу, что недомогания вызывались из-за его парачеловеческой природы – тело перестраивалось и готовилось проявить сверхъестество после открытия первых арок.       Имея представление о работе с пациентами, он воображал себе местный медосмотр совсем не так. Едва прийдя в цокольное помещение, в котором из окон были только узкие остеклённые линии под потолком, трое врачевателей – тот самый главврач Шенн и двое ассистентов – подхватили Роберта и перенесли за ширму, сразу же начав операцию. Оставшуюся двоицу в дверях повесили на третьего и последнего будущего наносителя вреда в профилактических целях. Отвёл их в противоположную сторону к рядам одинаковых коек, укрытых ширмами по бокам и… ну, градусник в причинное место не пихают и на том спасибо.       Определив в иномирце пострадавшего второй степени, мрачный, постоянно хмурящийся и испытывающий недосып парнишка сосредоточился на Освальде. Он кружил вокруг пациента и натурально колдовал, не забывая меж делом бубнить себе под нос нескончаемый ряд медицинских терминов и названий всякого анатомического. На латыни. На четвёртом слове острый ум больного сообразил, что это завуалированное костерение, на двенадцатом слове голова подала мысль, что костерят его. Ну, и ладно. Главное, что дело делает.       — Заклинание плетёшь? — как снег на голову упал вопрос от аспиранта, недовольного отсутствием результатов от своих колдунств.       Двоившемся взором Тахома посмотрел на того, заострив внимание на единичное число в вопросе. То ли он так выражал надменность в попытке выставить себя повыше, чем он есть, или всё-таки главное в вопросе «плетение» заклинаний, а не их количество.       — Ну, нет, — потупив взглядом полторы секунды, ответил иномирец и посмотрел на магические люстры под потолком. Они двоились.       — Тогда ясно, почему нити вялотекущие, — бросил аспирант и потянулся за монокуляром со всякого рода «обвесом», подставив тот у глаза. — Значит латать тут нужно только физическую оболочку… Что ж такое… — он в очередной раз нахмурился и пытался взять больного в «фокус» моноклем, то приближаясь, то отдаляясь на полшага-шаг. — Системный Уровень какой? Я врач, тебе можно и нужно сообщить мне, а мне должно не рассказывать остальным. Этики придерживаюсь, потому говори правду и только правду.       — Шестнадцатый, — Тахома пожал плечами на словесный поток.       — Хм, сбоит? — аспирант легонько постучал ладонью по моноклю и посмотрел через него в очередной раз. — До пятидесятого же доставал… Да нет, с предметами работает… — он отложил устройство в сторону. — Ладно, с нитями разберётся доктор Шенн. Чешую морскую снимай. Ай-х! Тут без diagnosticae виден пневмоторакс от нагрузок, во какая кожа синюшная! А воздушного ската где ты в этих краях нашёл?!       — Тишина, Якоб! — послышалось с другого конца операционной.       — Как скажете, доктор… — тихо процедил юноша.       Пожевав губу в раздумьях, Якоб быстрым шагом выскользнул за ширму и притащил знакомый англичанину стетоскоп.       «Вот теперь я точно… в больничке», — процедил про себя Тахома, пока осмотр и лечение продолжались.       — Оставь ножны, не украду, — произнёс аспирант.       — А мне так спокойней, — взяв Посох в ножнах в левую руку, ответил пациент. — Визжать и плакаться не буду.       — В Алое море ходишь? — спустя недолгое молчание вдруг спросил Якоб, пока наносил плотным слоем мазь на руку пациента.       — С чего такой вопрос?       — Понять не могу, где заряд молний мог получить. В море, слышал, гильдия с заданиями посылает, а водные монстры нередко предрасположены к этой стихии. Или просто вырабатывают электрический ток.       «О-о, да тут про электричество знают».       — В море плавать не доводилось. Два пальца в розетку сунул и вот итог, — отмахнулся Освальд.       — «Розетка»? — дивился тот новому слову. — Хм, обычно два пальца суют в другие места…       — Ага, под юбку, — почти зевнул Тахома. — Ты ещё про самые быстрые руки в центральном Сеавете пошути, блудодей мелкий.       — От кого бы слышал, авантюрюга, — залившись пунцой, пробубнил Якоб.       — От весьма культурного и начитанного, — усмехнулся про себя Освальд. — Ты всех «Levator ani» называешь? Даже тех, в которых degitus tertius и quartus су…       — Хватит, — повысив голос, прервал аспирант. — Великодушно прошу прощ…       — Душно, — оборвал того в ответ пациент. — Хер тебе, а не прощение. Уроком будет. — Почуяв новый приступ головокружения, пациент добавил: — давай, используй самые быстрые руки по назначению. Мне находиться в твоей компании не менее противно, чем тебе – в моей.       Оставшееся время прошло в тишине. Погружаясь в постоянно путающиеся мысли, иномирец зацепился на одной интересующейся – устройства переводчика. Латынь он не знал, не учил, да и на Земле с ней не сталкивался. При этом после Призыва понимал сносно. Посох не переводил её, равно как и греческий язык, того самого шага с пропуском не происходило, да и по губам произносивших говорили именно что латинские и греческие слова. То не были местные аналоги, которые уже после переводились на латынь или греческий, Тахома убедился в этом окончательно благодаря Якобу с синдромом Туретта. Случай выходил иным, чем с переводом Инструмента.       Влияние двух языков проявлялось не только в укоренившихся поговорках, но и, например, в заклинаниях – тот змиисткий маг колдовал с использованием латыни…       «Аргх!» — Освальд звучно проскрипел зубами, стирая вместе с эмалью вялотекущий поток дум из головы. — «И это только половина!..»       При убирании старых и наложении новых, вразумительных швов на ногу англичанин стоически терпел муки, но… «Чёрт возьми, как же корёжит от хирургических нитей!» — восклицал он про себя. Не познай по охотничьему делу снятие швов, посчитал бы, что мелкий подлец это делает специально, однако всё было наоборот: аспирант орудовал быстро, умело и без лишней боли. Винить Анн за то, что она наложила аж тройной шов в потёмках ночи, Тахома не собирался, выполнила она работу на совесть, но как же долго их убирать! Наложенные доселе повязки во всех причинных местах отдавали приятным холодком и убаюкивали от болей в ноге, но из-за повязок же на груди вдыхать оной стало несколько… скованней. Впрочем, не в его ситуации говорить про дискомфорт. Пару раз произнеся заклинания восстановления, Якоб констатировал в довесок ко всем ранениям и осложнениям ещё и сотрясение мозга, прописав постельный режим обязательного исполнения с первой же секунды.       С первой же секунды Тахома проигнорировал режим, кратко поблагодарил аспиранта за профильную помощь, выхватил из его рук пергамент с едва не потёкшими чернилами и направился слегка качающейся походкой к заканчивающим с операцией врачам. По пути зачитывался в закорючки на выхваченным из рук блудодея пергаменте. Восклицания, издающиеся со спины, решительно проигнорировал. Даже чуть сильней, чем режим.       Отвлёкшись от невысохших чернил, он обратил внимание на мельтешения в краю зрения. На соседней койке за ширмой сидела перебравшаяся сюда Анн, которая уткнулась взглядом в одну точку. Крутила в пальцах нож… и скальпель. Вспомнились причитания Якоба на куда-то подевавшийся инструмент. Такого раньше Тахома не наблюдал за ней. Скучала. Наверное. Понять можно – опять мальчики забрали все интересные игрушки в свой кружок, ей же достался ножик и флакончик яда, а прирезать и отравить никого нельзя, только полечить.       Сфокусировавшись на перебинтованного с головы до ноги, она сползла с койки, громко бросила на комод колюще-режущее и присоединилась к контуженному. Услышав за спиной шум, доктор Шенн повернулся к подошедшей двоице:       — Как погляжу, сквернословец управился, — усталость на лице и мешки под глазами придавали шарм низкому баритону главврача. — Покажите анамнез, господин… — попросил он бумагу в руках пациента.       — Держите, — проигнорировав просьбу о выяснении имени, Тахома всучил пергамент.       — … лёгкий пневмоторакс, подозрение на воспаление лёгких, перелом двух рёбер, трещина в трёх рёбрах, трещина в правой ключице, вывих правого плеча, черепно-мозговая травма, электрические ожоги второй и третьей степени на правой верхней конечности, резаная рана на правой нижней конечности… — зачитывал Шенн список. Речь его была быстрой и не сбивчивой. — Крепок выдался колдун. Сударь, вас, случаем, не сбивала лошадь?       — Нет, — простодушно ответил Освальд. — Рыцарским ударом другого сбил.       — Надо же, и в ответ не сбили, и с седла не упали? — Не дожидаясь ответа, доктор продолжил. — Не стой я на ногах больше суток, может, улыбнулся бы на шутку, но прошу прощения. Скрасите наш следующий разговор при осмотре. С диагнозом моего аспиранта мне остаётся только согласиться и утвердить постельный режим с минимальными физическими, магическими и прочими нагрузками. Одна птичка шепнула пресекать ваши всяческие порывы против лечения, — он на миг поднял голову вверх и в сторону. — С буйными диалог не веду. Медикаментов в городе кот наплакал, но седативные в достатке. Надеюсь, их запас не уменьшится ни на йоту.       — А они вкусные? — поднял бровь Тахома, на что доктор лишь хмыкнул, изобразив усмешку на лице. Переключившись на Роберта, пациент перевёл тему. — Как…       — Операция прошла успешно, — оборвал тот ожидаемый вопрос. — Стойкий мужчина, крепкий. С минимальным количеством анальгетика даже не покрылся испариной. Как полагаю, — обратился он к Анн, — это ваша заслуга в первой помощи. Вы спасли ему жизнь. Сейчас ему ничего не угрожает, несмотря на обильную кровопотерю. Парочка сеансов магического исцеления, отлежится неделю-две и сможет ходить. На четвёртую будет как новенький. Можете переговорить втроём, пока мои младшие не закончат с послеоперационными делами, — не прощаясь, он наказал аспирантам озвученное и проследовал в противоположный угол блока к умывальнику.       Роберт выглядел вымученным. Откинув руку, он держал смоченное водой полотенце на лбу тыльной стороной ладони. Глаза смотрели куда-то ввысь и вдаль. Заслышав приближающихся, прооперированный вернулся в мир, но не спешил по старой «дружбе» вести диалог. Так и молчали трое истуканов.       — И парочкой слов не перекинешься? — нарушил тишину Тахома.       — Доктору Шенну и его команде я высказал слова благодарности, — охрипши произнёс Роберт. — Тебе же выскажу «выздоравливай».       — И больше ничего? — удивился Освальд.       — Бесполезно. Бессмысленно тебе что-то говорить, когда пойдёшь напролом, проигнорировав все предупреждения, опасения и последствия.       — Сейчас всё вышло уда…       — Вот именно! — рыкнул лежачий. — Это ещё больше убедило тебя в слепой вере. Когда должно было ударить молотом, да так, чтобы ты ощутил на собственной шкуре, каждой клеточкой тела!.. — он шумно выдохнул и устроил дыхательную практику, дабы успокоиться. — Ещё хуже то, что каждый такой удар молота будет смертельным, а после смерти, – вот чудо! – жизненный опыт не окукливается в голове… Не вдолбится в тебя этот опыт, а чужой игнорируешь, увы.       Суж закрыл глаза и откинул голову на подушку.       — Звучит так, что ты умываешь руки, — понизив голос, сказал Освальд.       — О-о, не-ет, — протянул мужчина, — я помогал и буду помогать строить твоего медного колосса, чтобы он возвышался над всеми и ослеплял в бликах Солнца. Но когда это же Солнце расплавит глиняные ноги по твоей неосмотрительности и неразумности, и пальцем не пошевелю, чтобы спасти голема.       — Ха, не будет грустно лишаться таких трудов? — только и мог спросить Герой после тирады.       — Нет, если задавят наших… — юстикатор облизнул пересохшие губы, —противников. Ты хотел руководить делом? Вперёд. Ты единственный оставшийся представитель власти, потому используй все свои дипломатические и ораторские навыки и умения на этом поприще. Сейчас ты на первой роли и без подстраховки – оба агента на вторых ролях. Из-за тебя же. — Роберт перевёл дыхание. — Агент, — обратился он к подошедшей Анн, — заточка, яркая луна и… ай, к дьяволу конспирацию. И так знаешь, что нужно и требуется. Полная свобода действий.       — Хоть что-то умное сказал, — прошептала она. — Не помри раньше времени.       — Тебе того же.       Услышав шум от команды врачевателей, распылённый разговор резко утих, да и дровишек в виде тем для обсуждения больше не осталось. Притащив с собой двух крепко сбитых мужчин, врачи перетянули прооперированного на носилки и унесли в отведённую комнату, ныне служащую палатой. Героя спровадили в соседнюю. Доктор Шенн, наслаждаясь коротким мигом тишины, неспешно орудовал щипцами, чтобы достать огненные камни из кипятка. Увидев, что вода с поверхности не думает испаряться, он лишь посетовал – камень исчерпал запасы. Сколько их осталось, штук шесть? Дай Бог Всеблагой на дней шесть же и хватит… Даже в осаждённый год было не так туго.       — Вас интересует некий вопрос или тоже любите момент резко наступившей тишины? — обратился он к нешелохнувшейся Бекю.       — Мне требуется посторонняя помощь, — промолвила она и стянула перчатку с руки.       Неспешно развернувшись к собеседнице, доктор застыл и пожелал оказаться в дюжине миль отсюда, едва его взор упал на кисту. Чёрная, переполненная жидкостью, выпирающая и причиняющая неимоверную боль и дискомфорт, несмотря на безразличность на лице женщины. Да, осаждённый год не приносил в застенки настоящую…       — Не чума и не мор, — прочла она по лицу напрашиваемое. — Ни чёрный мор, ни бубонный, ни септический, несмотря на вид. Не заразный, но убийственный.       — Путь обезобразил, — продолжил Шенн очевидное. — Имел дело с подобными в меньшем проявлении. И половина не выживала, даже при своевременной помощи.       — Умирать ранее отведённого не собираюсь и сама себя выхожу.       — А от меня требуете хирургически вырезать кисты и бубоны, — покачал он головой. — Отказывать просящему не намерен.       «Троих же пациентов привели», — посетовал доктор на усталость. Как он мог просчитаться и посчитать, что будет всё так просто?       Хирург вернулся к инструментам. Открыл футляр, где покоился второй огненный камень и с досадой взял его щипцами, выбил искру над ним с помощью огнива и бросил в подстывшую воду. Туда же полетели и инструменты для дезинфекции.       «Осталось пять», — констатировал он известный факт.        Мужчина услышал в стороне звук запирающегося замка. Обернувшись, он увидел бесшумно ступающую босыми ногами нагую женщину. Шенн не стал удивляться тому, что Бекю сначала разделась, а потом распорядилась, чтобы ничего не потревожило дальнейшее. Все люди с причудами, а люди на путях – ещё причудливей.       Ну а глядя на переливы появляющихся и исчезающих узоров по всему телу, ему вовсе стоит отбросить понятие «нормальности».       Кисты, бубоны и нарывы вышли на первый план. Доктор сделал шаг к ней для осмотра. Анн, повинуясь и читая каждое действие, протягивала и поднимала руки, кружилась вокруг своей оси, показывала ступни, подставляла свету шею… Хирург не мог не вздохнуть, смотря на почерневшие ключицы, локти, колени, позвонки, чёрные как смоль ступни и щиколотки, начавшие чернеть рёбра. Все наружные лимфатические узлы воспалены и выпирают, кисты облюбовали конечности, и это ещё не говоря про внутренние изменения, невидимые глазу и заклинанию. Тут простой молитвой не обойтись.       — Даже удалив наросты, я сомневаюсь, что вы не погибнете без профильной помощи.       — В Эйзере таковая имеется? — спокойно спросила она в ответ.       — Увы, нет, — кратко констатировал тот.       — В городе есть сырьё. Выходить себя смогу, — повторила Бекю.       — Тогда ложитесь, — вытерев операционный стол, приказал Шенн. Нечего пустословить без дела. — Как понимаю, вы здесь, чтобы выправить ситуацию в герцогстве?       — Сейчас герцогство выправляет нас, — неожиданно для себя Анн продолжила разговор, лёжа на столе. — Не стоит упоминать, чтобы оно не прознало о произошедшем?       — Не стоит, — подкатив нужный инструментарий, серьёзно произнёс доктор-хирург. — Чужой славы на поприще сражения со смертью мне не надо. Я не смогу удалить всё разом, в особенности в одиночку. Потребуется как минимум вторая операция под сенью больницы.       — Учту это.       — Аллергия на болеутоляющее, наркотики? — достал он металлический шприц.       — Предпочитаю оставаться в ясном сознании.       — Будет больно. И мучительно долго, — произнёс хирург последние слова, наложив жгут на конечность.       Блеснуло лезвие скальпеля. Потекла горячая кровь вперемешку с чёрной субстанцией.